Игрушки?
Да! Она казалась в полном восторге. Не только для детей! Такие!.. Девушка задохнулась от восторга и нырнула внутрь.
Мимо писклявой электроники и мягких уродцев, жавшихся к ногам и клявшихся в любви всякому прохожему, она протащила его к стеллажам с коробками. Из них свисали невнятные гроздья. Ратиш приблизился и обомлел: розовые, цвета живой кожи кули, болтавшиеся на толстой общей «цепи», жили собственной жизнью! Они подергивались, непрестанно меняли форму, становясь то подобием животного, то внезапно обретали человеческие черты.
Что это? одними губами, как ему казалось, прошептал он.
Они, мутанты, обернулась к нему Лада, сверкая глазами.
Внезапно один из невнятных кулечков оторвался и упал на пол, тут же обрел форму розового поросенка. Взмахивая темно-розовыми ушками, бросился к ногам спутницы Ратиша, боднул ее, тут же лизнул, радостно похрюкивая. Мгновенно попка его, едва обтянутая нежнейшей кожей, стала покрываться бесцветными волосками, появился завитой хвостик на месте соединения с «пуповиной», стал подсыхать и уплотняться. Поросенок неумело перебирал ножками, разъезжавшимися под ним, словно на льду, затем стал более уверенно передвигаться, запрыгивал на коробки, разбросанные по полу, отфыркивался, потягивая смешным розовым пятачком воздух, пытался залезть покупателям на руки. Поскольку покупателей в отделе оказалось двоеон всячески очаровывал Лану. Наконец угомонился.
Я его беру! заявила она, подхватывая игрушечного зверенка на руки. Тот ткнулся мордой ей в плечо и улегся поудобнее.
Вы его понесете или доставить по адресу? поинтересовался служитель.
Сами, сами! живо отозвалась Лана, прижимая розовый, уже покрывшийся пухом бок обеими руками к себе.
Можно просто на руках. Или переноску взять, размышлял вслух консультант. Порыскал взглядом, привстал на цыпочки, заглядывая за высокий стеллаж. Вот, возьмите. Подарок от фирмы.
Подарок оказался бестолковым. Прозрачная коробка из непонятного материала, едва ли выдерживающая вес игрушки. Кстати, сколько же он весит? Ратиш подхватил у Ланы замахавшего ножками и завизжавшего поросенка подмышку. Тяжелый! Как его везти-то, правда? Вдруг он того наделает внутри кучу.
Они не успели выйти из отдела, как им навстречу побежал малышок. Такой же, но с человеческой генетикой. От силы пятнадцать сантиметров от пола. Худощавый, белобрысый и веснушчатый. Летел со всех ног и пищал не переставая, словно боясь, что не услышат: «Ой мама, мамочка моя». Наверное, его присказка решила исход событий.
А этого можно взять? Вместо поросенка, оглянулась на сотрудника отдела Лана.
Тот помялся:
Ну, тот, вроде, для вас оторвался Они сами покупателя себе выбирают Он поднял глаза и вгляделся в лицо покупательницы, широко улыбнулся:Берите! Правда, малыш, видите, недозрел немного Вон, малюсенький какойнедокалибровочка вышла. Консультант на миг замер, словно прислушивался к чему-то. Хотя Прекрасный выбор, сударыня!
Коробка не понадобилась. Пацаненок уцепился за шею новоявленной мамочки, прильнув к ней всем телом. Из выреза ее блузки торчала его голова.
Так они и ушли: мужчина и юная женщина с игрушкоймутантом с человеческими генами.
Дома пришелец (Ратиш назвал его «зверек») стал, пофыркивая от усердия, прыгать, карабкаться по стульям и столам. Под большим обеденным (доктор предпочитал крупную, массивную мебель) он уселся, сложив ноги калачиком и, постукивая по ножкам стола, крикнул восторженно: «Я в домике»! И тут Ратиш вспомнил, что делал точно так же в далеком детстве. Притащил подушку, подоткнул сзади, добавил еще одну «стену». Малыш пришел в полный восторг и заявил, что останется тут жить. «Если можно», робко добавил он, чем окончательно привел домашних в умиление. Один Франк ворчал, что «ни к чему лишний раз светиться перед властями» и мало ли, что им могли подсунуть. Никто не обращал на его брюзжание никакого внимания.
Зверька коллективно вымыли в душе, каждый вице-мутант хотел ощутить себя родителем; укутали в полотенце, сообразили ему личную кроватку, сдвинув два кресла сиденьями друг к другу. Когда чудо современной техники начало посапывать, засыпая, толкаясь и шикая, расползлись по комнатам.
Наутро игрушка пропала. Тщетно Лана с Ратишем бродили по двору, звали забавного человечка. Не дали результатов поиски всей компании, заглядывавшей под каждый куст, отодвигая любое препятствие на дорожках. И лишь доктор многозначительно хмыкнул, поднял палец вверх:
Я говорил!
Собака, небось, унесла, отмахнулась всеобщая любимица. Ей поддакнули. И впрямь, поблизости бродила щенная собака, частенько забегавшая на территорию их коммуны. Новое приобретение жалели. Может, за щенка приняла, уволокла. Погоревав о пропаже до вечера, стали забывать.
В ночь монолит из мягкого стекла, где жил доктор со всей компанией спасенных, лишился электричества. Враз потухло и смолкло все, что обслуживало население. Приборы и механизмы словно умерли.
Франкенштейн выскочил на улицу, огляделсяу соседей вдалеке светились окна.
Забрался в кабину припаркованного на лужайке микробусане заводится.
Я говорил! Он вылез, чертыхаясь, пнул машину, запрыгал на одной ноге. Перебираться надо
Наутро вездесущая Лана принесла весть о новом мутанте на границе. Трое крепких мужиков доставили бессознательное тело, одетое в роговую оболочку. Ратиш с ужасом смотрел, как они взвалили его на обеденный стол, наскоро превращенный в операционный. Ему казалось страшным увидеть собственную копиюк операции готовили розового рабочего.
Анестетик ввели через рот, и пациент отключился, перестав ворочать глазными яблоками. Затем доктор, обряженный в белое, аккуратно надсек грудную пластину острым лезвием. Стараясь не повредить кожу, начал отделять бронированные части, приросшие к телу. И тут разом включилось электричество: застрекотали кухонные механизмы, вспыхнуло освещение, ослепив собравшихся. Пальцы Франка дрогнули, однако он с нервным всхлипом продолжил работу.
Внезапно сзади подкатил домашний робот-гувернер, протянул вперед держатель, которым обычно подавал на стол пищу, разложенную по тарелкам. Лана, стоявшая рядом с хирургом, попыталась оттолкнуть автомат, но тот словно прирос к месту. Девушка досадливо махнула ладонью, отвернулась.
Когда с потолка опустился тонкий шнур, тянущийся к груди пациента, его попытались перерубить скальпелем. Один из коммунаров, прикоснувшись к металлу, пошатнулся и упал. Словно змея, шнур метнулся, «укусил» уродливый бронежилет, и в помещении начал разливаться удушливый запахкислотный.
Франк ладонью в стерильной перчатке прикрыл распахнувшийся рот, выронив острие.
Компьютерный Вождь Программа заработала, произнес он глухим голосом.
Кухонный робот тронул его металлическим держателем, медик нелепо дернулся, остекленевшие глаза стали пугающе огромными. Он вздрогнул и, словно деревянный, с грохотом упал навзничь.
Ратибор заметил, как шнур метнулся к другому коммунару, а роботубийца доктора переместился по направлению к его товарищу. Он схватил за руку оцепеневшую Лану:
Скорее отсюда!
Они выскочили на улицу. Взбесившаяся техника грохотала внутри. На лужайке ожил микробус, повернулся в их сторону.
Ложись! Он толкнул девушку, придавив ее сверху. Мы должны лежать, словно мертвые, зашептал ей в ухо. Иначе убьют
Она выскользнула из-под него:
Обалдел?! Бежим!
Нет! Микробусы не могут стрелять! Они созданы для перевозки пассажиров!
Но тонкий луч яркого света вырвался из небольшой антеннки на крыше, девушка рухнула плашмя. Ратиш уткнулся лицом в землю. Горький комок подкатил к горлу, впервые из его глаз потекли слезы.
Через пару секунд транспорт погибшего доктора уставился невидящими фарами в противоположную сторону, в доме все стихло. Он был один.
Оглядываясь на двери дома, подполз к неподвижной Лане. Прильнул ухом к груди, нащупал пульс. Мертва? Внезапно она вздрогнула, тонкая жилка на запястье дернулась, неровно заколотилось сердце. Ратиш подхватил ее и короткими перебежками, прячась за кустами и строениями, бросился прочь.