Ха! покачала головой Аннабет. Мы столько лет скрывались и прятались, а могли, оказывается, просто быть собой?
Не могли, а должны были, поправил Алекс. Он уже снова стал человеком, хотя в волосах у него торчало несколько розовых перьев. Вам просто необходимо выставлять свое волшебство напоказ, друзья.
Я буду всем говорить, что это ты меня научил, сказал Перси.
Вот и молодец.
Мы остановились на углу, где у паркомата ждала «Тойота Приус» Перси. Мы с ним пожали друг другу руки, а Аннабет крепко обняла меня.
Кузина положила руки мне на плечи и посмотрела прямо в лицо. Ее серые глаза потемнели от беспокойства.
Береги себя, Магнус. И вернись живым и здоровым. Это приказ.
Есть, мэм! козырнул я. Мы, Чейзы, должны держаться вместе.
Кстати, проговорила она, понизив голос, ты уже побывал там?
Меня накрыло такое ощущение, словно я снова падаю с высоты и лечу ласточкой навстречу мучительной смерти.
Пока нет, признался я. Сегодня схожу. Честное слово.
И я проводил взглядом «Приус», который свернул на Первую авеню и скрылся из виду. Последнее, что я успел заметить, это как Перси подпевает звучащим по радио «Лед Зеппелин», а Аннабет смеется над тем, как он фальшивит.
Алекс скрестил руки на груди:
Если эта парочка станет смотреться еще хоть чуточку умильнее, они превысят критическую массу ми-ми-мишности, и в результате случится такой ядерный взрыв, что прости-прощай все Западное побережье.
Это ты так говоришь о людях что-то хорошее? уточнил я.
Лучше ты от меня вряд ли что-нибудь услышишь. Он искоса посмотрел на меня. Так куда ты обещал Аннабет сходить?
Мне стало так тошно, будто я набил полный рот фольги.
В дом дяди. Мне надо там кое-что сделать.
О-о-о, простонал Алекс. Терпеть это место не могу.
Я откладывал этот поход уже несколько недель. Мне не хотелось идти туда одному. Но я не хотел и тащить с собой кого-то из друзейСамиру, Хэртстоуна, Блитцена или кого-то с девятнадцатого этажа отеля «Вальгалла». Слишком личное это было дело, и слишком болезненные воспоминания вызывало. Однако Алекс и я уже бывали в особняке Чейзов вместе. Мысль о том, чтобы взять его с собой, не вызывала у меня внутреннего протеста. Больше того, я вдруг понял, что очень хочу, чтобы он отправился со мной.
Э-э Я прокашлялся, прочищая горло от крошек фалафеля и остатков морской воды. Не хочешь сходить со мной в жуткий дом, чтобы порыться в барахле мертвеца?
Ну наконец-то! просиял Алекс. Я уж думал, ты никогда этого не скажешь.
Глава IIIЯ получаю в наследство тушу волка и кучу синих глаженых трусов
Это что-то новенькое, сказал Алекс.
Парадная дверь особняка была распахнута настежь, на ней безжизненно болталась поломанная задвижка. А в прихожей на персидском ковре распростерлась мертвая волчья туша.
Меня всего передернуло.
В Девяти Мирах, куда ни кинь топор, мимо волка не промахнешься. Волк Фенрир, волки Одина, волки Локи, оборотни, большие нехорошие волчары, ну и разные мелкие волки-фрилансеры, которые за хорошую цену и отца родного не пожалеют.
Мертвый волк в прихожей дяди Рэндольфа очень уж смахивал на тех тварей, которые два года назад напали на мою маму. И мама тогда погибла.
Синее свечение окутывало черную косматую шкуру. Пасть застыла в вечном рыке. На лбу у волка красовалась выжженная викингская руна. Шерсть вокруг клейма сильно опалило, и я никак не мог разобрать, что это за знак. Вот моему другу Хэртстоуну это было бы раз плюнуть.
Алекс обошел здоровенную тушу. Попинал ее в ребра. Зверь остался мертвехонек. Очень любезно с его стороны, вы не находите?
Тело не развоплотилось, заметил Алекс. Обычно чудовища растворяются почти сразу, как их убьешь. А у этого еще шкура паленым пахнет. Должно быть, он тут совсем недавно.
Думаешь, эта руналовушка, куда он угодил?
Твой дядюшка вроде в магии чуток разбирался, ухмыльнулся Алекс. Волк сиганул на ковер, руна сработала и БА-БАХ!
Пока я был бездомным, мне случалось наведываться в дом к дяде Рэндольфу. То еды стащить, то обшарить его кабинет, то просто нервы ему потрепать. И ни на какой БА-БАХ я ни разу не нарывался. Если честно, по части охранных систем дядя Рэндольф так себе эксперт. А вот сейчас у меня все немножко плыло перед глазами. Еще чуть-чутьи грохнусь на ковер с дымящейся руной во лбу.
Помнится, Рэндольф уж очень настаивал, чтобы мы с Аннабет непременно посетили его недвижимость, прежде чем вступать в права наследования. Интересно, это из-за руны-ловушки или как? Может, дядюшка мстил нам с того света?
Как считаешь, не опасно идти дальше в дом? спросил я.
Опасно! просиял Алекс. Давай же, вперед!
На первом этаже больше дохлых волков нам не попалось. И даже руны не взрывались у нас под носом. Единственным обнаруженным нами воплощением кошмара оказался дядин холодильник, где просроченный йогурт, скисшее молоко и плесневелые морковки наперегонки стремились к тотальному разложению. До чего гнусный тип этот Рэндольф! Хоть бы шоколадку оставил!
На втором этаже мы не заметили никаких серьезных перемен. В кабинете Рэндольфа солнечный свет струился сквозь витражное окно, расцвечивая красным и оранжевым книжные полки и витрины с древнескандинавскими артефактами. Один угол загромождало надгробие с резными рунами и злорадной красной мордойволчьей, конечно же. Стол был завален потрепанными картами и пожелтевшими пергаментами. Я порылся в бумагах: вдруг найдется что-нибудь новое и важное. Но ничего не нашлось.
Мне вспомнились строчки из завещания дяди Рэндольфа, которое прислала мне Аннабет.
«Очень важно, писал дядя Рэндольф, чтобы мой возлюбленный племянник Магнус как можно скорее произвел ревизию моего земного имущества. И пусть уделит особое внимание моим бумагам».
Понятия не имею, что заставило Рэндольфа так написать. Я перерыл все ящики его письменного стола. Никакого письма для меня. Даже никакой прочувствованной записочки типа: «Дорогой Магнус, я так сожалею, что сначала стал причиной твоей гибели, потом предал тебя, связавшись с Локи, потом пырнул мечом твоего друга Блитцена, ну и еще разок устроил все так, что тебя снова едва не укокошили».
Он, между прочим, мне даже пароля от вай-фая не оставил.
Я выглянул из окна кабинета. Через улицу, на бульваре Коммонуэлс, народ гулял с собаками, бросал фрисби и всячески радовался погожему деньку. Бронзовый Лейф Эрикссон по-прежнему возвышался на пьедестале, гордо выпятив облаченную в металлический бюстгальтер грудь, обозревал поток машин на Чарльзгейт и, по всей вероятности, гадал, как это его из родной Скандинавии занесло в Бостон.
Ну так что? Алекс подошел и встал рядом. Ты теперь у нас богатенький наследничек, да?
По пути сюда я разъяснил Алексу в общих чертах насчет завещания дяди Рэндольфа. И все равно Алекс косился на меня как-то подозрительно. Чуть ли не обиженно.
Рэндольф завещал дом нам с Аннабет, пояснил я. А я ну я как бы умер. Поэтому дом достается Аннабет. Адвокаты Рэндольфа связались с ее отцом. Отец все рассказал ей, а онамне. И Аннабет попросила меня посмотреть, что тут и как, и Я пожал плечами. И придумать, что теперь со всем этим делать.
Алекс взял с ближайшей полки фото в рамкедядя Рэндольф с женой и дочками. С Кэролайн, Эммой и Обри мы никогда не встречались. Они утонули в шторм много лет назад и мне являлись только в кошмарах. Их-то Локи и использовал как наживку, чтобы подцепить на крючок моего дядюшку. Наобещал Рэндольфу: дескать, помоги мне избавиться от пут, а я тебе помогу воссоединиться с семьей. В каком-то смысле Локи не соврал. В последний раз, когда я видел Рэндольфа, он кувырком летел прямехонько в Хельхейммир, где обитают бесчестные мертвые.
Алекс перевернул снимок, очевидно, надеясь найти что-нибудь на обороте. Когда мы были в этом кабинете в прошлый раз, за фотографией мы отыскали приглашение на свадьбу. И в результате огребли все мыслимые и немыслимые неприятности. Но на блекло-коричневой бумаге никаких секретных посланий не обнаружилось. Зато смотреть на оборот фотографии было не так больно, как на смеющиеся лица моих сестренок, которых больше нет.