Всего за 439 руб. Купить полную версию
Неладно получилось, пробормотал Густ. Ну да всяко уходить надо, рассветет скоро. Прощай, Гис. Прощай, Десс.
Прощай, Гис, повторил Кир.
Они растаяли в темноте.
Гис положил руки на плечи женщины и тихо стал ее уговаривать.
Полно, Десси, полно, не убивайся. Осень придет, горе водой унесет.
Осень Женщина шмыгнула носом, высморкалась в пальцы. Осенью, верно, у каждого тут горе будет. Не меньше, чем мое
Часть первая. Белый замок. Лето
Ты скажешь: «Ладно, они берут числом, у них толстые стены, пушки, солидные запасы стрел, что ни говори они сильнее. Ну, пусть. Я боюсь, порядком боюсь! Так! Ладно! А теперь, когда я отбоялся как следует, вперед!» А те так удивятся, что ты не боишься, что сами сразу начнут бояться и ты одержишь верх! Потому одержишь, что ты умнее, у тебя больше воображения, потому что ты свое уже отбоялся заранее. Вот и весь секрет.
Глава 1
Радка навалилась на тугую дверь, уперлась плечом и задиком, выставила на крыльцо подойник и ведерко с нагретой водой, выскользнула сама. Зажмурилась, поймав на лицо косые лучи утреннего солнца, зевнула, протерла глаза и ойкнула. Ступенькой ниже сидела и дремала, обняв колени, незнакомая женщина. Вернее, как раз от Радкиной возни и ойканья она и проснулась, протерла глаза, отбросила за спину бледно-рыжую косу.
Что, не узнаешь? Подурнела сильно? спросила она, усмехаясь.
И тут Радка ее узнала. Лицо гостьи было ужас как похоже на лицо Радкиной матери, разве что немного моложе, смуглее и суше.
Тетя Дионисия прошептала девочка.
Так-таки тетя? А может, кто другой? Кто я тебе, Радушка? Тетка?
Сестрица протянула Радка с опаской.
Сестрица не сестрица, еще посмотреть надо, а что лесная девица это ясно. А из Шелама мало ли что прийти может!
Но женщина уже ласково притянула Радку к себе, чмокнула в висок, обдала запахами солнца, травы и немытых волос.
Помнишь, сказала она тихо. Большая уже стала, а помнишь. Хорошо!
Радка помнила.
Сестрица Десси приходила к ним в гости лет шесть или семь назад, принесла матери шерстяную, в красную и черную клетку, дивно мягкую юбку, а Радке деревянного конька, который умел топать ногами и качать головой.
Если уж совсем честно, то сильней всего запомнился Радке этот самый конек, да еще как мать вдруг спросила:
А отец-то как?
И Десси ответила:
Отец тебя забыть не может.
Радка потом много недоумевала: отец тогда и впрямь дня на три уезжал в город, только с чего ему мать-то забывать?
Вернувшись и услыхав от соседей, что приходила Десси, он побелел и сказал тихо и страшно:
Чтоб я больше имени этой твари в своем доме не слышал.
Конька Радка от греха подальше утащила за баню, построила ему конюшню из щепочек и там оставила. Мать дареную юбку тоже ни разу не надевала.
Потому-то Радка и не хотела сразу признаваться сестре, чуяла, что ввязывается в не шибко приятную историю. Она решила поскорее чмокнуть Десси и сбежать, но Десси вдруг сама отпустила ее, насторожилась, прислушалась к чему-то, словно кошка, не ушами, а всем телом.
Радка ухватилась за подойник. Не иначе, отец решил узнать, с чего это дочка устроилась мух половить на крыльце. Точно! Заскрипели в сенях половицы, растворилась дверь. Радка соскочила наземь, но отец ее даже не заметил. Он уставился на сестрицу Десси.
Ты тут еще откуда взялась? Голос его не предвещал ничего хорошего.
Я на постой пришла проситься.
Что ж, больше некуда?
Некуда, подтвердила Десси. Если б было куда еще, разве стала б я тебя тревожить?
Коли просить пришла, так не держи себя как последняя
Радка ошарашенно вертела головой. Она чуяла, что отец боится, а сестре весело, хотя должно быть наоборот.
Март из-за плеча отца выглянула мать и осторожно погладила его по руке. Март, света ради. Не при людях.
Дверь захлопнулась, но Радка услышала, как мать в сенях торопливо говорит:
Марти, она же все-таки дочь мне
Дочь, говоришь? А что она десять лет была солдатской подстилкой, про это забыть прикажешь?
Марти, ей же вправду больше идти некуда! Что о нас люди говорить будут, если мы ее прогоним?
А что будут люди говорить, если я начну всякую шелупонь с улицы пускать?
Десси улыбнулась.
Вот я и дома, сказала она. А ты к козам пойдешь?
Угу.
Ну так я с тобой. Все лучше, чем эти песни слушать.
* * *
С козами они управились на удивлению быстро. Десси обнимала каждую за шею, почесывала ей лобик и промеж рогов, приговаривала что-то ласковое, и рогатые бандитки тут же вытягивались в струнку, не сводя с лесной девицы влюбленных янтарно-желтых глаз. Ни одна ногой не дернула.
На пороге дома сестер поджидал Март. Радка с полным подойником сразу шмыгнула на кухню, а Десси кивнула мужу матери, будто старому приятелю, и сказала:
Так я в зимней избе поживу пока.
И, не дожидаясь ответа, побрела на нежилую половину.
Март не сдвинулся с места, лишь посмотрел ей вслед и выговорил с ненавистью:
Рожачка!
Десси остановилась, обернулась, держась за дверную ручку. (Только сейчас Радка увидела, что сестра еле стоит на ногах от усталости.)
Десси ответила отчиму тихо, без угрозы, будто совет давала:
А ты поостерегись. В спину ведь говоришь не в лицо
Глава 2
Десси проснулась заполдень и, не открывая еще глаз, потянулась по старой привычке проверить, тут ли еще Клайм или улизнул потихоньку. Уперлась ладонью в доски и вспомнила наконец, где она и что она.
Обругала себя дурищей несусветной, велела себе не реветь, перевернулась на спину и стала слушать незнакомые звуки. По-иному, не так, как в крепости, хлопали двери, по-иному скрипел ворот колодца. На летней половине шебуршала кочерга, и это тоже было чудно. Чудно, что не она, Десси, стоит сейчас у печного устья и выгребает золу.
Впрочем, если подумать как следует, так это ее, Дессин, единственный прибыток с самой весны. Больше не придется вскакивать ни свет ни заря, чтоб накормить дюжину, а то и больше прожорливых мужиков. Караульщики обожали завалиться поутру всей командой в десятников дом и потребовать у десятниковой дочки угощения. Знаки внимания оказывали, понимаешь ли, прорвы ненасытные! А то им невдомек, что, как насмотришься на их грязные лапы да жующие челюсти, целоваться уже вовек не захочется.
По закрытому ставню что-то снаружи застучало, заскребло. Десси выскользнула из-под одеяла (раздеться она с утра поленилась), распахнула ставни и отшатнулась. В окно нахально будто к себе домой возвращался влетел огромный аспидно-черный ворон. Уселся на матицу и искоса глянул на шеламку.
Ты к добру или к худу? спросила она.
Ворон не шелохнулся. Сердце Десси подпрыгнуло к самому горлу.
Клайм, это ты?
Опять тишина.
«Ладно. Значит, просто ворон. Чокнутый ворон, что тут такого?»
Десси порылась в карманах юбки думала найти монетку, но обрела лишь кусок сухаря, который положила на окошко:
Вот, откушай, не взыщи. Чем богаты, тем и рады.
Ворон презрительно взъерошил перья и, не удостоив сухарик взглядом, мягко спланировал с матицы на подоконник, а оттуда назад, в синее небо.
Десси выглянула в окно. Отчим с матерью, как назло, трудились на огороде. Увидев Дессиного гостя, отчим потянулся было за комом земли, но потом раздумал и просто проводил птицу взглядом. Ну все. Теперь разговоров на три дня хватит.
Десси повытряхнула из волос и одежды сено, поспешно спустилась вниз и, кивнув матери, углубилась в заросли сорняков на морковной грядке. Отчим таскал воду из дождевых бочек и, проходя мимо падчерицы, не упускал случая поворчать:
Ворон-то на дворе к несчастью, мне дед еще говорил Приютили ее, гулену, будто путную, так она всю нечисть шеламскую за собой притащила Скоро, небось, водяницы в бочках поселятся, в баньке кикимора париться будет Ну что смотришь, рожачка бесстыжая, не терпится ночью во дворе с нежитью всякой голышом поскакать?..
«Чрево шеламское, да он тоже свихнулся! подумала Десси, трудясь над грядкой с вдохновением дождевого червя. Уже всех добрых хозяев помянул да половину из них в гости зазвал. Любому из наших и вдесятеро меньшее не простилось бы. А здешних Шелам, видать, и за людей не считает оттого они и могут что угодно говорить».