Процессию сопровождали воины с копьями в руках. Жуков вели под уздцы коренастые низкорослые слуги в легких набедренных повязках.
Варя! окрикнула меня Ка. Где?
Дикарка выбрела из зарослей, заметила процессию и тут же упала ниц.
Ты чего? всполошилась я.
Жрецы! Нельзя смотреть, предупредила Ка. Схватила за руку и потянула вниз. Табу.
Вставай ты, я отдернула руку. Они уже ушли, не увидят.
Но Ка не спешила подниматься. Для начала приподняла голову и убедилась в правдивости моих слов.
Куда они направляются? спросила я. Знаешь?
Ка словно нехотя поднялась с земли, опасливо повращала глазами и прошептала.
Озеро. Они отдыхают там.
Я прищурилась: в голове созрел гениальный план. Чтобы выжить в этом мире, нужно узнать о нем как можно больше. И уже после этого решить, как вернуться домой. Нельзя упускать такой прекрасный шанс.
Давай подсмотрим за ними? предложила я.
Ка замотала головой и замахала на меня руками. В ее глазах застыл неподдельный ужас.
Да ладно, мы только посмотрим, попыталась пробудить в ней любопытство. Одним глазком, и сразу вернемся. Неужели тебе никогда не хотелось увидеть, как живут сильные мира сего?
Что и говорить, в этом диком краю молодой девушке не хватало впечатлений. Ни тебе телевизора, ни интернета, ни шоппинга с подругами. Тоска.
Ка колебалась.
Как знаешь, бросила я и двинула в ту сторону, где скрылась процессия.
Идея подсмотреть за жрецами нравилась мне гораздо больше, чем собирание целебных корений. Сразу появились силы и энтузиазм. Перестали гудеть ноги.
Через десяток шагов я обернулась: боязливо пригибаясь к земле, Ка следовала за мной. Все же она женщина, пусть и дикая. Желание нарушать табу у нас в крови.
Глава 5
Процессия остановилась на живописном берегу озера: бирюзовые воды лизали белый песок, редкие деревья давали достаточно тени, чтобы спрятаться от изнуряющей дневной жары. Возле большого камня я заметила привязанную лодку, а в зарослях раскидистых ивукрытую от посторонних глаз террасу.
Неплохо они устроились, заметила я.
Жрецы вздохнула Ка. И можно. Все.
Погонщики заставили жуков лечь на землю и помогли хозяевам выбраться из паланкинов. Мое представление о жрецах покачнулось и с треском разлетелось, столкнувшись с реальностью. Они вовсе не походили на толстых увальней, напротив, оказались чертовски привлекательными и подтянутыми.
Их было четверо, и все отличались крепким телосложением, статью и истинно мужской привлекательностью. Одетые в белые меховые накидки, позволявшие рассмотреть сильные ноги и руки, оценить ширину плеч. Длинные волосы, стянутые в хвосты, струились по спинам золотыми ручейками. Каждое движение этих мужей говорило о достоинстве и высоком положении. Величавые, слегка надменные лица делали похожими на греческих богов, снизошедших на грешную землю с самого Олимпа.
Вот это красавцы, прошептала я, не в силах отвести от жрецов взгляда.
Ка мне не ответила, но ее выражение лица сказало все за нее. Дикарку тоже поразило и восхитило зрелище.
Мы укрылись в густом ивняке, возле открытой деревянной террасы. Отсюда хорошо обозревался пляж, а плотные ветви позволяли надежно замаскироваться.
Любопытство не порок, а способ добыть информацию, шепнула я.
Хуже пришлось, когда слуги принялись подготавливать террасу к отдыху хозяев. Принесли циновки, ковры, мягкие подушки. Стали расстилать на полу и длинных лавках.
Три стражника лениво осмотрели окрестности. Для проформы потыкали копьями в заросли.
Я едва удержалась, чтобы не пискнуть, когда острый каменный наконечник прошелся в сантиметре от моей спины. Ка закрыла рот ладонью, чтобы не заверещать от ужаса.
Но стражники не проявили особой бдительности, наверняка полагались на табу. Откуда этим здоровякам знать, что не все готовы подчиняться местным законам?
Вернемся, жалобно проскулила Ка, когда терраса опустела. Страшно.
Подожди, я отмахнулась от нее, как от назойливого насекомого. Не видишь, начинается самое интересное.
В этот момент из последнего паланкина стали выбираться девушки. Все образы светских львиц из моего прошлого тут же померкли перед их очарованием. Подтянутые, крутобедрые, с длинными, распущенными по плечам волосами, они походили на райских птичек. Их запястья и щиколотки украшали золотые браслеты.
Но больше всего меня поразила кожа девушек: абсолютно гладкая, без признаков волосяного покрова, натертая маслом, она сияла на солнце, как дамасский шелк.
Кто они? спросила я у Ка.
Наложницы, шепнула в ответ варварка. Жрецы берут красивых. Делают своими.
В смыслеберут? не поняла я. Покупают?
Ка не секунду задумалась, покачала головой.
Выбирают. На смотринах. Или отбирают. У мужей. Красивых. В наказание.
Ничего себе, положеньице. Хорошо устроились эти жрецы. Еду у варваров забирают, живут во дворце. Оказывается, еще и баб тырят. Что-что, а придумать провинность или назначить очередное табудело двух секунд.
Как бы устроиться к ним на полставки: бить в бубен и петь заунывным голосом я тоже умею. Если что, могу еще и шаманский танец изобразить, дождь там призвать или радугу. Варвары все равно не поймут, отгоняю ли я Калки или пою матерные частушки.
А что за смотрины? спохватилась я и обернулась к Ка.
Сквозь слой грязи на ее лице пробился румянец.
Раз в год. Танцы, путаясь в словах, произнесла варварка. Получили разрешение. Выбирают жену. Дают выкуп родителям. И жрецам.
Нет, ну про выкуп у родителей я в курсе. Но жрецы-то причем? И Фил что-то про танцы упоминал
Задать этот вопрос вслух мне помешали слуги жрецов. Они внесли на террасу сосуды с питьем, фрукты, ломтики мяса и гигантскую запеченную рыбину. Присмотревшись, я поняла, что посуда сделана вовсе не из глины, как мне показалось сперва. Горшки, подносы и даже кувшины дикари изготовили из засушенных тыкв. Роль тарелок выполняли толстые лепешки.
Жрецы и их спутницы направились к озеру. Плескались и резвились, совсем как дети. Хотя, не совсем.
Присмотревшись, поняла: развлечения скорее напоминают брачные игры, и детского в них мало. Нисколько не стесняясь слуг и воинов, жрецы гонялись за наложницами, а когда догонялицеловали в губы. Девчонки притворно визжали и вырывались.
Игра продолжалась с новым азартом.
Прикосновения и ласки становились все откровеннее, а быстроногие девицы вырывались уже не так охотно. Напротив, всячески поощряли мужчин перейти к активным действиям. Но те не спешили. Наверняка ждали, пока наложницы из преследуемых жертв перейдут в разряд охотниц.
И если я удивилась раскованности жрецов, то Ка испытала настоящий шок. Она попеременно краснела и бледнела. Прижимала ручку к бешено бьющемуся сердцу и изредка комментировала происходящее.
Как они. Так? недоумевала она.
Как-то так, бурчала я.
Ей больно? домогалась девчонка, указывая на одну заигравшуюся парочку. Почему стонет?
Приятно, хихикнула я. Отстань. Потом спросишь.
Один из жрецоввысокий, с белыми, отливающими серебром волосами, решил воспользоваться удобством террасы. С собой он прихватил сразу двух наложниц: пухлую высокую брюнетку и хрупкую рыжеволосую нимфу. Последняя была совсем юной, едва ли старше Ка. Но во взгляде, обращенном на жреца, читалась сумасшедшая, прямо-таки крышесносная страсть.
Мы с Ка вновь спрятались за листьями, прикинувшись камнями. Моя спутница перестала помышлять о побеге и с любопытством наблюдала за происходящим. Уже не боялась, а заинтересованно смотрела за тем, как сладкая троица взошла на террасу и расположилась на устланных коврами лавках.
Жрец пугал меня до колик в печенках. Он был высок, строен и красив, как бог. Ему наверняка перевалило за четвертый десяток, но это обстоятельство не умаляло его привлекательности.
Держался мужчина холодно, надменно. Отдавал приказы и наверняка пребывал в полной уверенности, что любой его каприз выполнят. В движениях скрывалась грация льва, выслеживающего добычу. Благородные черты лица, длинные ухоженные пальцы, манящий взгляд голубых глаз, обведенных темной подводкой.