Гудню одобрительно кивнула, и они вдвоем принялись рассматривать связки, переворачивая шкуры и разглядывая мездру.
Забава, стоя рядом, ждала. Думала со страхомвыходит, от меня ждут, что я буду наказывать рабов. А давно ли сама была рабыней
Она едва дождалась, пока Гудню и Тюра, отобрав охапки связок, подвесят их на жердину у входачтобы прийти за ними с утра, вместе с женщинами, что жили в женском доме, и теперь каждый день шили, заполняя сундуки не только в опочивальне Харальда, но и в соседней, стоявшей пустой. Попрощалась с невестками, когда те начали запирать дверь на замок. Развернулась и пошла к рабскому дому.
Даже не оглядываясь, знала, что невестки сейчас смотрят ей вслед.
Красава сидела на нарах. Какая-то заморенная рабыня, опустившись рядом на колени, растирала ей ноги. Увидев Забаву, посмотрела на нее измученным взглядом, не вставая.
Красава махнула рукой, прошипела:
Пошла отсюда. Не видишь, ко мне сестра пришла.
Рабыня вскочила, тут же отступила, скрывшись в тени между нарами. Забава проводила ее взглядом. Страннопрежде, когда она приходила к Красаве, такого, чтобы за ней вот так ухаживали, не было.
И от того, как рабыня посмотрела в ее сторону, стало почему-то стыдно. Словно она стояла рядом с полыньей, в которой кто-то тонула руки не подавала.
Сестра тем временем поднялась, отвесила неглубокий поклон. Со стоном выпрямилась.
Спасибо, Забавушка, что обо мне не забыла. Что проведываешь. И мужа вот упросила, чтоб рабыню мне в услужение дал.
Забава застыла. Все, что слышала сегодня от Гудню с Тюрой, разом вспомнилось. Сердце заколотилось так, словно на горкуда с ведрами забежала
Харальд дал тебе рабыню в услужение? медленно выговорила она.
Дал, медовым голосом подтвердила Красава. Сам пришел, сам же и рабыню привел.
Она вгляделась в лицо Забавы ястребиным взглядом, с острым прищуром.
А ты, выходит, и не знала? Это ярл решил мне рабыню дать? Без тебя? Не по твоей просьбе?
Забава одно мгновенье смотрела на нее, раздумывая, что сказать.
Если Красава узнает, что она о таком не просиласразу решит, что Харальд вновь о ней вспомнил.
И будет права, с ужасом поняла Забава. Он и раньше с ней тешился. И теперь сам к ней пришел, рабыню в услужение привел. Чтобы быстрей поправлялась?
Потом, может, и в женский дом Красаву переведет.
А ей придется делить с ней Харальда. Как тем женам конунгов, о которых рассказывала сегодня Гудню. И Тюра.
Правда, Харальд Красаву чуть до смерти не запорол. Но Красава ему это никогда не припомнит, не посмеет.
А самому Харальду так и вовсекак с гуся вода. Он с бабами и похуже вещи делал. На куски их рвал.
Не хочу, подумала вдруг Забава с безысходным отчаянием.
И ощутила ярость.
Кого бы другого потерпелараз так принято у небедных людей. Но не Красаву. Не ее. Чтобы та опять потом насмехалась
А она еще к ней бегала. Заботилась. Жалела.
Но теперь-то что делать? Пойти к Гудню и Тюре, чтобы те сделали все так, как для себя устраивают?
Это уже смертоубийство получается, подумала Забава, слушая, как гулко бьется в груди сердце. Только прежде Харальд сам своих баб убивала теперь она за его баб примется
Прежде хоть было честнее. Зверем был Харальд, и жизнь у его баб была недолгой. А нынче она начнет зверствоватьтишком да молчком, ничего ему не говоря, как Гудню с Тюрой советовали.
Забава стояла ни жива ни мертва. И видела, как на лице Красавы уже проступает понимание. Рот растягиваетсяулыбчиво, довольно.
Следовало соврать, что да, просила, мол. Умом Забава это понимала.
Но не хотелось ни врать, ни видеть улыбку Красавы.
Она развернулась и двинулась прямо на стражников, стоявших у нее за спиной. Смотрела на них невидяще, глазами, на которые уже навернулись слезы. Мужики торопливо попятились, тоже разворачиваясь и устремляясь к выходу
Выйдя из рабского дома, Забава зашагала к фьорду.
Самый старший из стражников, идущих за ней, на ходу покачал головой. Время позднее, ярл наверняка уже в своей опочивальнеи ждет там молодую жену. Не туда торопиться Кейлевсдоттир, не туда
Харальд вошел в опочивальнюи впервые за все это время застал ее пустой.
Видно, невестки Кейлева задержали девчонку, подумал он. А после этого Сванхильд еще и побежала к сестре.
И может, прямо сейчас разбирается с Кресив, довольно решил Харальд, расстегивая пряжку плаща. Ради такого дела можно и подождать.
Он достал точило, пристроился на сундуке с секирой в руках. Та была острой, но лишний раз подправить лезвие никогда не помешает
Только Сванхильд все не было. И Харальд, пройдясь несколько раз точилом по секире, нахмурился. Вспомнилось вдруг, как Ермунгард хотел сманить Сванхильд в море. То, как сам он по-бабьи сомлел на пожаре. И ведь думал потом, что Одину девчонка тоже мешает. Если уж серебро у него на теле гаснет после ее прикосновения
Харальд спешно отшвырнул точило, схватил секиру и вылетел из опочивальни, не накинув плаща. Остановился у двери на хозяйскую половину, рявкнул трем стражникам, сторожившим вход:
Двое из васбегом по крепости. Ищите мою жену. Как найдете, сразу же ведите в опочивальню. Я в рабский дом
Потом он развернулся и молча, тенью побежал к рабскому дому, где держали Кресив.
Рабыни уже укладывались спать. Харальд, влетев, замер у входа, где на полке горел единственный светильник. Вгляделся в темноту между нарами.
Сванхильд тут не было. Кресив спала не так уж далеко от двери, девчонкуили стражников, везде ходивших вместе с нейон разглядел бы сразу.
Потом он увидел Кресив, уже лежавшую и сейчас вытянувшую темноволосую голову в проход. Смотревшую на него жадно
Харальд выскочил наружу, хлопнув дверью. Кинул взгляд на смутно белеющий в темноте снег, присел на корточки. Скребнул пальцами перед собой, набрал пригоршню. Поднес к лицу.
Кто-то прошелся тут прямо перед ним. Пахло кожей и железом. Один из его воинов. Если стражники, как они это всегда делали, шли за Сванхильд по пятам, то ее запах сейчас стерт, заглушен
Мир перед глазами высветило красными он разглядел дорожку из глубоко вмятых следов, уходившую к фьорду.
Ермунгард, раскалено сверкнуло в уме у Харальда. Мог опять подослать одну из своих тварейи заманить Сванхильд вместе с воинами к воде.
Он рванулся к фьорду.
На берег Харальд вылетел с разбегаи в глаза ему тут же бросились люди, замершие у самой воды. Пока он бежал, их закрывали от него корпуса драккаров.
Четыре силуэта. Сванхильд и трое воинов.
Стояли они неподвижно, и мысль о Ермунгарде опять прошлась по сознанию каленым лезвием. Хотя над фьордом вроде бы не было ни белесого тумана, ни слишком густых теней.
Но и в Веллинхеле никто ничего не видел, пока девчонка не дала ему ту пощечину, и он не швырнул меч в краке.
Харальд на ходу развернулся влево, едва не поскользнувшись на камне, покрытом ледяной коркой. Ринулся туда, где у кромки водывпереди всех воинов, Хель их побери, стояла Сванхильд.
Стражники опознали подлетевшего человека не столько по фигуре и лицу, сколько по секире с четырехгранным острием. У дальних концов стен, выходивших на берег, сейчас горели костры, так что лезвие и грани острия в навершии поблескивали, ловя отсветы.
Они едва успели посторониться, когда Харальд, налетев, свободной рукой сгреб Сванхильд за талию. Вздернул в воздух, прижав к себе.
И торопливо зашагал назад. Почти побежално сдерживал шаг, чтобы не споткнуться.
Мутная в ночи, темно-серая гладь фьорда дышала совсем рядом, толкалась в берег свинцовыми волнами.
Сванхильд охнула, но не смогла даже вцепиться в негоруки оказались прижаты к его телу. Покачнулась, скорчилась у его плеча, замерев.
Потом, подумал Харальд, уже добравшись до прохода между навесами. Все потом. Вот когда уберется подальше от водытам и поговорит. Расспросит, что это за ночное стояние на берегу. И как получилось, что они туда пришли.
Стражники Сванхильд топали по камням за его спиной, отстав на несколько шагов.
Он остановился, только когда навесы оказались уже в половине полета стрелы. Поставил Сванхильд на землюта судорожно вздохнула.
Харальд отловил под плащом тонкую руку, стиснул. Спросил, глянув в сторону воинов, успевших подбежать: