Дарья Гущина - Ведьмина доля стр 6.

 Хорошо, свяжусь с Верховной.

и она будет в восторге оттого, что ей опять мешают работать.

 Спасибо,  Алла улыбнулась с очевидным облегчением.  Если и от меня что-то понадобится Жизнь же непредсказуема.

 Что верно, то верно. Прощайтесь,  я встала и пошла к кассе.

Да, надеюсь, не больше чем на пару дней А если тётя Фиса решит, что девочке лучше остаться среди нас, в Кругу, то пусть сама с ней возится. И договаривается об этом с Аллой. Но до тех пор Я представила реакцию Жорика, которого придётся попросить с любимого дивана: визг, писк и объявление голодовки. Ничего, перекантуется пару дней на кухне. Или пойдёт в разведку. Давно из дома не выходил, лентяй.

Прощание было коротким. Алла, присев, поправляла на Зойке то куртку, то рюкзак, и что-то тихо-тихо говорила. А та молчала и смотрела почему-то на меня. Беспокойный взгляд, настороженный. Укуситне укусит поверитне поверит? Вот бы стеночку-то приподнять

 буду звонить, ладно? И не бойся, я же сто раз говорила, что ведьмы своих не бросают. Тебе обязательно помогут. А после ритуала выбора сама решишь, домой вернёшься учиться или здесь останешься,  чмок в щечку:  Уже скучаю

Зато девочка расставанием не расстроена нисколько. Не всё у них гладко в отношениях-то

Наконец Алла встала, натянуто улыбнулась и вышла из кафе. А мы с Зойкой нерешительно посмотрели друг на друга. Ситуация, да. Ребёнок после ночи в поезде, в огромном городе, наедине с малознакомой и явно подозрительной тёткой. А малознакомая и явно подозрительная тётка уже третью неделю спит по четыре часа и плохо соображает, что делать дальше. Ах, да, Верховной позвонить надобно

 Пойдём?  я протянула руку, а Зойка посмотрела на меня эдак выразительно и свысока.

Разумеется, мы же взрослые, чтоб за ручку-то ходить

 Вокзалместо шумное, людное и небезопасное, а городогромный и незнакомый,  сообщила я дружелюбно.

Она кивнула, соглашаясь, и на выходе из кафе взяла меня за руку. Ладошкавлажная, холодная, а пульс бешеный.

 Да ладно, не такая уж я страшная.

 Вы тоже мне не верите,  спокойно, констатируя привычное.

Я решила пройти пару остановок пешком. Чем ехать с пересадками, лучше прогуляться до прямой маршрутки. Да и погода чудная: синее небо, яркое солнце, терпкий ветер. Ускользающее тепло сибирского сентября.

 Почему же, верю,  я остановилась на перекрестке на сигнал светофора.  Такую стену ребёнку не поставить, а значит, кто-то тебе помог. До тринадцатилетия и выбора сферы мы ничего создать не можем. Знаешь же?

Молчит.

 И не выкай. «Ты» и по имени. Не такая уж я старая.

 А сколько вам тебе лет?  смотрит застенчиво.

 А вотя таинственно улыбнулась.

У ведьм Круга нет понятия возраста. Мы не праздновали дни рождения и не знали, сколько лет коллегам. И никакой возрастной дискриминации. В Кругу ты просто ведьма. И, как говорила мама, глядя в зеркало, мы пожизненно двадцатипятилетние. А возраст души и силы никого не интересовал.

По пути я купила Жорику свежие газеты и журналы с кроссвордами. К технике дух относился с предубеждением, заявляя: «Картинки врут!», а вот читать любил. В маршрутке Зойка сразу же уснула, а я всю дорогу пыталась дозвониться до тёти Фисы, но абонент был недоступен. И по приезде, волоча сонную девочку на буксире, я с пятой попытки, через ужасные помехи в связи, прорвалась к Томке. Онаправая рука Верховной как-никак.

 Том, привет. Не знаешь, где тётя? За городом?  я удивилась.  По какому делу? Не знаешь? Сейчас к ней летишь?  удивилась ещё больше. Обычно Томка знала всё.  Ладно, расскажешь Передай, что у меня к ней срочное дело. Да, очень срочное. Потом объясню. Ага, пока.

«Дело» чутко навострило уши, по-прежнему изображая сонную муху. Бедное создание.

Дома всё прошло на удивление гладко. Кирюша на радостях привычно уронил челюсть и, кланяясь и приседая, едва не рассыпался на запчасти. Жорик, смущённо теребя полу старой сорочки, попенял мне, что не предупредила о гостях, и повёл Зойку показывать «свои» хоромы. На наивно-сочувствующий вопрос: «За что тебя так?..» он лишь поправил удавку-«галстук», покраснел и охотно уступил «свой» диван. Девочка, ни разу не испугавшись домашней нежити, оттаяла и заулыбалась. Будто нежить и нечисть ей ближе людей. И в этом я её понимаю.

 А почему «Кирюша»?

 В школе так назвали. Руки мой. За обедом расскажу.

Борщ ещё «жив», котлеты вроде тоже

Томка не звонила, тётя не объявлялась. Зойка клевала носом, и я вместе с ней. И после обеда поняла, что никуда не пойду. Вернее, пойду, но не «куда-то», по архивным или гадальным делам, а в постель. По прямойдо подушки, и гори всё синим пламенем. Иначе вечером от меня толку будет ноль.

 Уль, она странная,  увязался за мной Жорик.

 Да мы все не без греха,  я расправила одеяло.

 Ни, нэ розумиеш,  дух тактично отвернулся, пока я переодевалась в пижаму.  Она не просто странная. Она и тебя постраньше.

 Чудно,  я закуталась в одеяло.  Разбуди меня часа в четыре, ладно? Нет, в пять Короче, к шести я должна быть на ногах. В восемь у меня встреча.

 Добре,  кивнул Жорик и снова взялся за своё:  Ни, Уль, ну нутром же чую

кажется, он так и гундел, сидя на краешке постели, пока я спала

 а ещё шоона сидит и повторяет: «Сбегу, сбегу! Как только ночь»

Я зевнула.

 О, а уже пять,  спохватился он.

Моргнула и не заметила Я сладко потянулась, просыпаясь.

 Ничего не поняла, да?  упрекнул призрак.

 Разберусь, не маленькая,  отмахнулась я беззаботно.

Ни Верховная, ни Томка признаков жизни не подавали.

Я умылась, выгнала Жорика на кухню чай греть, оделась и осторожно заглянула в гостиную. Зойка тоже проснулась, причём давно. На стеллаже передвинуты книги и безделушки, из ящика комода выглядывает маленький розовый носок, на коврепульт от телевизора и горка колечек для плетения. Зойка же сидела на одеяле, обняв коленки, и смотрела перед собой. Ну, раз рюкзак разобралане драпанёт на поиски тёти. А может, глаза отводит.

Я кашлянула. Она глянула на меня искоса и завернулась в одеяло.

 Мне по делам надо

Ответственность немедля завопила: «Не смей подвергать ребёнка опасности!», а Совесть«Не смей бросать одну!». Я в таких случаях всегда прислушивалась ко второму ощущению. Будь первое единственно верным, второе бы не появилось.

 хочешь со мной?

Зойка недоверчиво подняла светлые брови. Я ободряюще улыбнулась:

 Ну? Считаю до пяти. Нетостанешься дома, дапознакомишься с новой нечистью.

Её с постели как ветром сдуло. Живо полезла в комод за одеждой, сверкая жёлтыми труселями.

 Но сначалаужин. И в душ сходить не забудь. С поезда всё-таки.

а ещё я не успела ничего убрать. У меня ж и в спальне, и на верхних полках стеллажаамулетов и зелий горы, и не дай бог, доберётся

 Жор?

 Ау?

 Как только мы уйдём, собери в гостиной всё колдовскоеи под мою кровать,  попросила шёпотом, быстро делая бутерброды.

 Понял. А ведёшь зря.

 Может, и зря,  согласилась я, вытирая стол.  Но одну дома оставлять не хочу.

 Что значит «одну»?  обиделся призрак.  А я? А Кирюша? А мы?..

 Жор, всё, решено. На тебеамулеты. Договорились?

Он надулся, но кивнул. Зойка примчалась одетая, с курткой под мышкой, и села за стол. Глазищи так и сверкают. Да, у всех есть слабые места.

 А что за нечисть? А как ты с ней работаешь?

 Всякая нечисть,  я налила ей чаю.  В городе живёт порядка пяти тысяч личностей различных национальностей. Капля в море. В двухмиллионном городе им легче затеряться и наладить быт, чем в деревушке, где всё про всех знают. Те, кто имеет полноценный человеческий облик, живут большими семьями или общинами. А кому легче в родном облике где придётся.

Я зажевала бутерброд, беспокойно посматривая на сотовый. Не нравится мне Томкино молчание

 А ты?..

 А я бдю. Обхожу, смотрю, чтобы не было стрессовых признаков. Если нечисть долго не использует силу то сходит с ума. Люди не замечают, а мы видим. Глаза сияют ярче, клыки прорезаются, родовые знаки и символы на коже проступают. Если нечисть самостоятельно не справляется с приступом, едем вместе за город и выпускаем пар. Дня-другого в привычном облике и свободной среде хватает, чтобы год жить спокойно.