Инцидент с Уильямом выбил ее из колеи. Он невольно вытащил все ее старые желания и надежды из тайников ее души, куда она тщательно их запихнула, явив весь этот беспорядок на белый свет. Теперь ей приходилось смиряться с этим, и она злилась на него за это. Если подумать, то любой красивый мужчина, пригласивший ее на свидание, вызвал бы такую же цепную реакцию. Она не хотела встречаться с Уильямом только потому, что он оказался в нужное время в нужном месте. И она ненавидела это чувство отчаяния.
Роза встала, поставила чашки и чайник на тарелку и понесла их на кухню. Так было не всегда, подумала она. Нет, она никогда не была самой популярной девочкой в школе, но у нее была своя доля парней, стучащихся в ее дверь. Когда-то она встречалась с такими парнями, которых даже девушка из Дрейтонов не считала нужным приводить домой. С такими, как Брэд Диллон. У Брэда были черные волосы, горящие карие глаза и резко очерченные бицепсы. И самая лучшая задница в округе. Но это было еще до выпускной ярмарки.
Восточный Лапорт был слишком мал, чтобы иметь собственную среднюю школу, и большинство детей ходили в школу в Сломанном мире. Там была крошечная церковная школа для людей, у которых не было ни документов, ни денег, чтобы подкупить директора городской средней школы, но во всем остальном, удача была не на вашей стороне. Для тех, кто посещал школу в Сломанном, средняя школа означала четыре года притворства обыкновенным человеком, лишенным магии. Четыре года тебя тыкали носом в то, что ты беден, и во все то, о чем ты даже мечтать не мог, подразумевая колледж, путешествия, хороший дом
Вот почему выпускная ярмарка была большим событием. Она случалась тридцатого мая, когда школы в Сломанном заканчивали учебный год, отпуская всех на каникулы. Выпускники старших классов праздновали свою свободу. На нее собирались все. Даже голубокровные из соседних с Гранью земель приходили время от времени, окутанные мощной магией Зачарованного мира. По краям поля выстраивались палатки с едой, прибывали караваны из Зачарованного мира, чтобы обменять свои товары на безделушки из Сломанного, а для маленьких детей устанавливали надувные аттракционы и водные горки. После насыщения желудков и бойкой торговли, люди собирались на Вороном поле, чтобы посмотреть, на демонстрацию вспышки старшеклассников. Не было ничего проще и сложнее, чем вспышка: вспышка чистой и прямой магии. Похожая на молнию. Она измеряла силу человека. Чем ярче и четче была вспышка, тем сильнее был магический пользователь.
Ребятишки Эджеров держались особняком даже в школах Сломанного, и как только попадали в старшую школу, все, о чем только велись разговоры между уроками и во время обеда: кто каким цветом блеснул в прошлом году. Лучшие Эджеры сверкали пастельно-синим или зеленым цветом. Все просто надеялись, что это будет не темно-красныйсамый слабый цвет, к насмешкам зрителей. Только голубая кровь, аристократы Зачарованного мира, вспыхивали белым, и даже среди них не каждый мог нанести контролируемый магический удар хлыстом.
Роза сполоснула чашки и поставила их обратно в шкафчик. Средняя школа была для нее сущим адом. Лиана и Сара, две королевы сук, дразнили ее все время, потому что ее мама спала с отцом Сары, уведя его у матери Сары, а затем бросив. Родители Сары разошлись, и Роза расплачивалась за это. Она была дочерью шлюхи, причем нищей шлюхи, уродиной, бедной и ни на что не годной.
Она начала практиковать свою вспышку в шестом классе. Она работала над этим с фанатичной преданностью. Она часами тренировалась в одиночестве, твердо решив показать им всем. Когда ее мама умерла в первом классе средней школы, это только подстегнуло Розу. Вспышка превратилась в навязчивую идею. Она практиковалась, практиковалась и практиковалась, пока магия не потекла из нее, податливая и послушная.
Когда Роза вышла на поле на выпускной ярмарке с высоко поднятой головой, она знала, что готова. За плечами у нее были годы практики. Наконец-то она утрет им носы. Она широко раскрыла ладони и сверкнула дугой чистейшей белизны, такой же четкой, как любая из лучших голубокровных вспышек, которые только могли надеяться показать.
В своих детских триумфальных мечтах Роза представляла себе ликующих людей, представляла себя нанятой в дом голубых кровей, получающей образование, отправляющейся на поиски приключений в глубины Зачарованного мира. Она сделала нечто поистине замечательное. Даже не всплеск энергии, а дугу, четкую и острую, как лезвие ятагана, которая играла в ее руках, как послушное домашнее животное. И это еще не все, придурки.
Ее встретила мрачная тишина. Страх пронзил ее грудь, и она вдруг поняла, что, возможно, совершила ошибку. А потом рядом с ней оказался папа, направив свой пистолет на зрителей, и они с дедушкой увезли ее с поля быстрее, чем она успела осознать происходящее. Они запихнули ее в папин джип и поехали к дому, словно волки наступали им на пятки. В ту ночь бабушка не спалаона обходила землю, укрепляя камни своей кровью.
Утром у этих охранных камней ждали четверо гонцов. Трое из них были выходцами из семей Эджеров, а одиниз благородного дома голубой крови. Только человеку голубой крови было позволено войти. Он сидел в их кухне, старый седой воин с мечом на поясе, и выкладывал им суть дела. Только голубая кровь вспыхивала белым. Это было неоспоримым фактом. За двести лет ни один Эджер не производил такой сфокусированной и яркой вспышки. В сочетании с репутацией ее матери это могло означать только одно: Роза не была дочерью своего отца.
После этого заключения дедушку пришлось вывести из кухни, чтобы он не проткнул их «гостя» своей рапирой.
Роза стала отрицать. Это не могло быть правдой: она не только выглядела как Дрейтон, но и родилась ровно через девять месяцев после медового месяца своих родителей. Ее мать потеряла девственность в первую брачную ночь. Спать со всеми подряд ее мать начала, когда Роза уже стала подростком. Спровоцировала этосмерть родителей матери.
Мужчина покачал головой. Это не имело значения, объяснил он. Даже если бы она была законной дочерью, никто ей не поверит. Те, кто принадлежал к голубой крови, обладали потенциалом великих сил. Никто в здравом уме не мог игнорировать возможность того, что Роза могла быть потомком благородной семьи, потомком, который, в свою очередь, может передать драгоценную кровь своим детям.
Наконец она все поняла. Она надеялась всех удивить. Вместо этого она пометила себя как племенную кобылу.
Голубая кровь изложил свои условия: большое жалованье ее семье, комфортная жизнь для нее. Они не предлагали ей брак, как остальные три посланца из Грани. В конце концов, они принадлежали к аристократическому роду, и иметь в своем роду дворняжку было бы ниже их достоинства. Они просто ожидали, что она произведет на свет целую орду бастардов, которых будут использовать в качестве слуг для их дома.
Отец велел ему убираться вон.
Удивительно, какой глупой можно быть в юношеском возрасте, подумала Роза. Два дня спустя она улизнула из дома, чтобы повидаться с Брэдом Диллоном. Он сказал ей: «Не волнуйся, детка. Мы вместе. Мы со всеми справимся». Они целовались, а потом он захотел пойти в клуб в городе, чтобы «показать им всем», что она не боится. Он попросил ее выйти и завести грузовик. Ранее он лишился прав за то, что разогнался до девяносто в зоне сорока пяти, а потом ударил копа, поэтому ей пришлось брать на себя роль шофера.
Она так и не добралась до грузовика. Он вышел из дома следом за ней, улыбнулся, размахнулся битой, и ударил ее дубинкой по голове.
Она живо вспомнила его улыбку. Это была самодовольная ухмылка, которая говорила: «я намного умнее тебя, сука».
Он ударил ее недостаточно сильно. Его план состоял в том, чтобы вырубить ее и доставить в семью Симонов. Симоны всегда были оппортунистами, хватаясь за каждый шанс получить больший кусок пирога. Позже она узнала, что Фрэнк Симон, глава семьи, пообещал Брэду десять тысяч долларов за то, что он доставит Розу. Десять тысяч долларов. Целое состояние для Эджера. Они хотели связать ее с Робом Симоном, сыном Фрэнка, чтобы в один прекрасный день дети Роба тоже могли воспроизвести белую вспышку.
И Брэд попытался это сделать. Но Роза в последний момент дернулась назад, и бита промазала, ударив ее в лоб. Она стояла там контуженная, ее череп гудел от боли, кровь заливала глаза. Когда Брэд Диллон размахнулся битой во второй раз, чтобы закончить работу, он узнал, насколько горячей может быть ее вспышка. Она не хотела причинять ему боль, но сделала это. И пока он корчился на земле у ее ног, она все не могла остановиться плакать, потому что в этот момент поняла, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.