Следующим утром я первым делом поговорил с посыльным, но ситуация яснее не стала. Он толком ничего не знал и ссылался на пару стражников, которым не повезло. Пришлось набросать короткое письмо для барона, скрепив его герцогской печатью. Парень принял послание как важнейшее в жизни задание и умчался в сторону города. Надеюсь, от слабости он не свалится с лошади и не свернёт себе шею. Это будет очень смешно и печально одновременно. А стражников мы похоронили как подобает. Выложили круг из камней, и я использовал огненный жезл Морра, чтобы сжечь тела.
Пока я решал дела с посыльным и телами стражников, проснулась Кифа и решила выяснить, что же происходило ночью. Только её вопросы никто не понимал, поэтому она махнула на асверов рукой, решив последить за тем, кто и как готовит завтрак, попутно стащив пару сырых яиц. Затем с большим интересом понаблюдала, как готовят лошадей к дороге. Было забавно наблюдать, как она двигается по лагерю и как асверы на это реагируют. У неё довольно длинное змеиное тело, и приходилось обходить Кифу стороной, чтобы не перешагивать. Она даже заглянула в гости к Клаудии, но разговора у них снова не получилось. В целом же, я заметил, что ей были любопытны разные занятия, начиная от того, как правильно ухаживать за оружием и заканчивая рецептом простой овощной похлёбки. Сами же асверы интереса у неё не вызывали, кроме Дианы и Ивейн, с которыми она умудрилась найти общий язык. Ну и Аш, которая на неё ворчала, но терпеливо слушала.
До деревни мы добирались два дня. Дорога подкачала, сильно нас замедлив. За холмами её практически не было, и иногда мы ехали очень медленно, чтобы не разбить колёса о камни. И чем ближе мы подъезжали, тем более угрюмыми становились асверы. В отряде Бальсы каждый воин выглядел как натянутая до предела тетива. Они разглядывали окрестности хмурыми взглядами, постоянно держа оружие под рукой. Под стать общему настроению к вечеру второго дня, когда до деревни оставалось совсем немного, пошёл лёгкий дождик, а небо закрыло тяжёлыми серыми тучами. Последний участок пути я решил проехать верхом, укрывшись дорожным плащом. Наконец впереди показались крыши домов из серой черепицы и знакомого жёлтого камыша. Бальса отправила вперёд три пары, чтобы проверили строения и территорию вокруг. Всего жилых домов было пять, плюс три большие хозяйственные постройки и общий амбар. Когда мы подъехали ближе, послышалось мычание коровы. Возле амбара показалась женщина в простом платье с деревянным ведёрком в руках.
Что они говорят, спросил я у Бальсы, не разобрав те намерения, которые передали разведчики.
Там может быть опасно, сказала она, жестом отправляя ещё две пары. Четверо мужчин, пять женщин и дети.
Ну, детиэто логично и понятно, заметил я.
Вокруг всего поселения тянулась невысокая околица из коротких и кривых жердей. На одну из них недалеко от ближайшего к дороге дома взлетел большой красный петух и громко закукарекал. Затем он с шумом слетел вниз, откуда послышалось недовольное кудахтанье. Вход в деревню представлял собой высокие двустворчатые ворота, смотревшиеся очень странно и неуместно. Но зачем их поставили, я понял довольно быстро, когда мы подъехали ближе. Под верхней перекладиной ворот висел очень примечательный символ: две четырехлучевые звезды, большая и малая, слившиеся вместе. Древний знак богини Лиамзвезда в восемь лучей. Это означало, что деревня находится под защитой богини, а околица отмечает границы, в которых распространяется её благодать. Такое увидеть в поселении, где живут асверыэто как увидеть знак демона Хрума над входом в храм Зиралла. Символ заметил не только я, но и Ивейн, поднявшая голову. А следом за ней и все остальные заинтересовались. И чувство пакостное появилось, когда мы через ворота проезжали.
Отправленные вперёд охотники успели вывести из домов трёх мужчин и двух женщин, с детьми. На всякий случай Бальса подала недвусмысленное и яркое намерение, что любой, кто вздумает сердить её, будет убит на месте. И сразу стало понятно, что так не понравилось охотникам. У всех жителей крошечной деревни были спилены рога. Их удалили так, что и пеньков не оставалось, лишь грубые шрамы. У мужчин эти шрамы были видны, а женщины носили платки на голове, закрывающие лоб.
Кошачий ливер, тихо произнёс я, не торопясь спешиваться. Почему-то захотелось отсюда уехать как можно быстрее.
Ну да, ну да, послышался сзади голос Рикарды. Берси, скажи мне, есть у них проклятия?
Нет, отозвался я, всё же спрыгнув на землю и передав Ивейн поводья.
Что-то я даже не подумала о таком, сказала она, проходя ближе. И, кажется, знаю, что за болезнь их постигла. Только она не в теле, а в головах. Ты! Иди сюда.
Рикарда ткнула пальцем в самого молодого парня, выглядящего лет на пятнадцать. Один из крепких мужчин-охотников Бальсы шагнул к нему, грубо взял за руку и вытащил вперёд. Глава гильдии осмотрела парня с ног до головы.
Ты по своей воле отрёкся от Великой матери, своего рода и имени? спросила Рикарда, говоря на языке людей. Или старшие в роду не оставили тебе выбора?
Парень опустил взгляд, с опаской косясь на вооружённых копьями охотников.
Отвечай, тон Рикарды стал жёстче.
Я сам, тихо сказал парень.
Убивал людей?
Н нет, он поднял удивлённый взгляд. Говорил при этом искренне.
Потеряв к нему интерес, Рикарда прошла к женщинам, глядя на детей, спрятавшихся за их спинами. Две девочки в возрасте семи-восьми лет и мальчишка, года на два старше. У девочек рожки только начинали проявляться, образовав небольшие чёрные бугорки. Удалить их сейчас было просто невозможно. У мальчика рожки были не больше двух сантиметров. Рикарда опустилась перед ними на колени, в то время как две женщины из отряда Бальсы ловко оттеснили отрёкшихся.
Берси, Рикарда обернулась, посмотрев на меня взглядом чёрных глаз, может ли Великая мать появиться здесь? У тебя это получится лучше, чем у меня.
Я поднял руки, обращая ладони к небу. Богиня всё видела и всё понимала, скрываясь за моим плечом. Но явила себя окружающим она, только когда её позвали по имени. Асверы почувствовали её присутствие сразу, не в силах сохранить прежний облик и меняясь. Их лица слегка вытягивались, становились холоднее, проявлялись жёсткие черты лица и удлинялись клыки. Великая мать так явственно явила себя, что её могли почувствовать и в далёком поселении у Холодного мыса. И дети заплакали, когда эта сила вскользь коснулась их. У них ещё не сформировались до конца рожки, чтобы они в полной мере ощутили Великую мать, смогли понять, сколько места она занимает внутри каждого асвера. А вот взрослые жители деревни Угу не услышали. Поняли, что происходит что-то не то, но не почувствовали даже мимолётно.
Мы её дети, сказала Рикарда, протянув руки, привлекая к себе плачущих детей и крепко обнимая их. Порой мы можем отказаться от имени, теряя себя, но никогда, слышите, никогда не откажемся от неё.
Она ещё что-то очень тихо говорила, но я не слышал. Затем во дворе между домами повисла гнетущая и давящая тишина.
Это наш выбор, спокойно сказал мужчина, который привёл нас в эту деревню. Мы сами решаем, кем быть и кого из богов почитать.
Выбор?! меня словно холодной водой окатили, вырывая из транса. И я едва не взорвался от нахлынувших эмоций. Не смей подобное говорить при мне!
Я обернулся, нашёл взглядом притихшую Гуин. Она чувствовала присутствие Уги, но так, словно стояла за городской стеной, когда внутри шёл грандиозный праздник. Она слышала песни, смех, могла уловить запах вкусной еды, но не была частью этого. Её не пригласили, не пропустили в ворота. Подойдя, я взял её за руку и вывел вперёд.
Она хочет быть вместе с Великой матерью, но не может. Родители отняли у неё эту возможность. Что ей сделать, чтобы Уга приняла её? Что?! А вы все волки, что вырвали себе зубы, чтобы стать овцами. И что теперь? Пройдёт несколько поколений, вы даже блеять научитесь, забыв вкус мяса и крови. Трусы, недостойные слышать голос Великой матери. Я даже не знаю
Берси, Гуин положила руку мне на плечо, пытаясь успокоить.
Предатели, сбежавшие от матери, когда она была слаба и не могла вас защитить, процедил я. Прошлись, как по ярмарке, и выбрали другую. А теперь хотите сделать собственных детей несчастными, забрав их у Великой матери?