Передняя часть фургона была отделена плотной тканью. Я предположил, что там находилась постель Фужчана, его одежда и личные вещи.
Вот и чай. Хороший чай. Крепкий чай. Правильный вкус и аромат, ничего лишнего.
Старик поставил на столик простенький глиняный чайник и две грубо вылепленные чашки. На толстой обожженной глине можно было рассмотреть даже отпечатки пальцев гончара. Лекарь сам лично разлил чай по чашкам и первым отпил из своей. Я так же отпил из своей. Действительно хороший чай, госпоже Джин Роу бы понравился.
Потом Фучжан кинул мне свернутую лежанку и тонкое одеяло. Я дождался, пока он уснет, приоткрыл дверь фургона и выскользнул наружу, чтобы посмотреть, как охраняется лагерь.
Свет уже не ослеплял. Амулеты изрядно приглушили, так что дорогу разглядеть было можно, но не более того. Дорожки свернули и убрали. Было тихо, лишь порыкивали в стороне лупоглазы да еле слышно побрякивали доспехи солдат. Воины стояли по двое возле каждого шатра, хотя возле лекарского фургона никого не было. Интересно, его боялись или презирали?
Кто таков? Чего шныряешь? После отбоя никому выходить не разрешается! окликнул меня один из солдат.
Я жестами дал понять, что мне нужно в уборную.
Делай прямо здесь. И давай обратно.
И я вернулся в фургон.
* * *
Прошло несколько дней. Караван упорно двигался к границе. Он продвигался в два раза быстрее пешего человека, но выигранное время тратилось впустую из-за долгих вечерних привалов, которые начинались задолго до заката и поздних утренних выездов. Чтобы разложить шатры, расставить в них мебель и приготовить для господина Вужоу ужин, уходило много времени. По утрам он неторопливо поднимался, принимал ванну, завтракал, и лишь после этого слуги могли заняться сбором лагеря.
Каждый вечер я приходил в шатер господину Вужоу, глотал слюну от запахов еды, подслушивал его разговоры с молодой госпожой и переглядывался с красавицей-служанкой, так понравившейся мне еще с первой встречи. Мне казалось, что я тоже ей приглянулся, хоть и непонятно чем: неизвестный бродяга, немой и без памяти. Время от времени меня сажали за письменный столик и заставляли записывать стихи, которые господин Вужоу соизволил сочинить за целый день.
Днем с сумасшедшим лекарем было гораздо интереснее. Он по-прежнему называл меня мальчиком, не обращался напрямую, словно беседуя с кем-то незримым, то и дело втягивал в сложные опыты, но то, что он умел делать, было воистину невообразимым. Я прислушивался к его бормотанию и обнаружил великий ум за старческой оболочкой.
Старик Фучжан создал свою систему лечения, смешав течение Ки, магию, травы, иглоукалывание и Пропасть знает что еще. Один раз к нему привели солдата со сломанной рукойнеудачное падение с лупоглаза, попавшего в зубастую яму. Видимо, моя затея с уничтожением этой твари не сработала. Лекарь прощупал кость, не обращая внимания на стоны раненого, затем иглами совместил раздробленные кусочки, закрепил все это заклинаниями, которых я никогда прежде не видел. К тому времени моя Ки начала понемногу слушаться меня. Массивы выпускать разом я не мог, но чертить рукой уже получалось. Я взял один кристалл на сто Ки прямо на глазах лекаря, и он не стал возражать, потому я мог теперь наблюдать за ним при помощи магического зрения. Заклинание крепежа обхватило сломанные куски кости и мягко сдавило их вместе. Затем лекарь сшил их магической нитью, поставил дополнительно внешнее крепление на руку из тканей, пропитанных белым раствором. Когда они высохли, то превратились в подобие камня. И напоследок он дал солдату целую бутыль напитка для ускоренного заживления.
При этом старик комментировал каждый шаг, постоянно жалуясь на идиотов и их глупые болячки.
Сломал руку. Всего лишь сломал руку. Скоро так ко мне с каждым прыщиком будут прибегать или с чирьем на заднице. Я, великий Фучжан, должен возиться с глупыми солдатами, которые должны умирать без стона за своего господина. Мир слишком испорчен, и люди в нем все порченные, балованные, слабые. Всего лишь жалкая рука, которая зажила бы и сама, всего-то подождать два-три месяца, в его возрасте они пролетят незаметно, разве что штаны будет неудобно завязывать, но нет, нужно прийти и побеспокоить старика Фучжоу своими личными проблемами. Глупый солдат должен пить из бутыли по одному глотку каждые три часа, даже ночью. Когда напиток закончится, попросишь своих бесполезных товарищей снять каменную повязку и можешь снова сколько угодно падать и ломать свои молодые кости.
Я прикинул объем бутыли и понял, что через полтора-два дня рана будет залечена. Мне стало до жути любопытно, а что там внутри. Какой чудо-состав старик туда залил? Конечно, я знал заклинание, которое ускоряло лечение, но оно забирало много ресурсов организма, и при крупных ранениях было опасно залечивать им все и сразу. Я попытался знаками выяснить у него, как сделать такое питье, но лекарь отказался говорить. Он выдал мне чашку с жидкостью и сказал в присущей ему манере:
Мальчик хочет узнать то, над чем старик трудился не один год, пусть мальчик тоже потрудится. Если мальчик сможет написать хотя бы половину ингредиентов, тогда Фучжан, уж так и быть, скажет ему остальные. Но сначала мальчик должен сесть сюда и смиренно делать то, что ему скажут.
Единственной страстью лекаря были загадки и исследования. Он мог часами возиться над одной задачей. Вечерами он исписывал огромное количество бумаги, где говорил о предпринятых попытках и о последствиях. Когда я понял, к чему он стремится, то перестал сопротивляться и помогал ему в проверках.
Сейчас он искал способ сделать человека сильнее при помощи игл и новых смесей, без вливания Ки в мышцы. Фучжан хотел, чтобы эффект от его действий держался не несколько минут или часов, как это бывает от Ки, а постоянно. Иглами он отыскивал точки закрепления мышцы к кости, причем кончик иглы он смачивал в очередном составе. Я служил ему для проверки, каждый раз записывая свои ощущения и последствия.
А потом я сидел над драгоценной чашкой, вдыхал запах смеси и выписывал все травы, которые могли быть внутри, потом капал каплю на язык и снова угадывал, что это может быть на вкус, выпаривал капли, смешивал их с другими жидкостями. В результате мой список насчитывал около ста позиций, не потому, что там было именно столько, например, если я чуял резкий полынный запах, то писал все травы, которые могут так пахнуть.
Я даже подумывал о том, чтобы сломать себе палец и выпить смесь, чтобы проверить ее действие. Благодаря лекарям Джин Фу я умел довольно точно отслеживать процессы, происходившие в теле при лечении. Но перед тем, как я это осуществил, произошло сразу два события, которые отвлекли меня.
Первоемы приближались к концу Равнинного моря. Еще день-два, и караван въедет в лес. Уже сейчас все чаще мы проезжали мимо небольших рощиц. На равнинах я не мог сбежать: слишком хороший обзор и слишком резвые лупоглазы. А вот в лесу, стоит сойти с дороги, как меня уже не догнать и не отыскать.
Второепосле очередного приема у господина Вужоу привратница сунула мне в руку записку, в которой приглашала встретиться позади повозки с одеждой господина. Это было совсем рядом с фургоном лекаря. И я не знал, как лучше поступить.
Глава 6Когда погаснет свет
Вернувшись после приему у господина Вужоу, я допил последние капли зелья, которое дал мне старик, перепроверил список ингредиентов, кое-что вычеркнул и отнес его на проверку.
Мальчикбольшой хитрец, написал множество схожих трав. Что ж, старик Фучжан сам сказал, что мальчик должен всего лишь половину ингредиентов, но не сказал, что там не должно быть лишних. До половины тут не хватает еще одного. Если мальчик добавит правильный, тогда старик назовет ему остальные.
Жидкости больше не осталось. Я перенюхал все травы, что были в фургоне, пробовал на язык некоторые составы, и у меня больше не было вариантов.
Я сдержанно поклонился лекарю и сел возле выхода, ожидая назначенного служанкой времени. В записке было сказано «когда погаснет свет». Это значит, когда закончатся все вечерние работы, и в лагере будут бодрствовать лишь солдаты. Позади старик Фучжан все бормотал и бормотал, наконец, и он угомонился и отправился спать за ширму.