Всего за 139 руб. Купить полную версию
Но не беспокойтесь раньше времени, вмешалась вторая фигура в балахоне; голос премьер-министра Грегора легко опознал бы любой подданный королевства, мы же не варвары какие-нибудь.
Ваши мучения, коллега, совсем ни к чему, поддержал премьера Лаврентий, но вы понимаетев нашем положении мы без колебаний используем любые опции.
Питер молча усмехнулся, и закрыл глаза.
Что ж, сказал премьер, честно сказать, мы не очень рассчитывали на то, что разговор что-то даст.
Если бы вы думали головойто не поставили бы весь ваш план в зависимость от разговорчивости главного охранника королевы, сказал Питер ровным тоном, не открывая глаз.
Наш план мы поставили в зависимость от здравого смысла. И совести, ответил Лаврентий, да, да, коллега, не усмехайтесь! Именно от здравого смысла и совести! Сами подумайте, что было бы, если бы вдруг по каким-то причинам мы бы так и не узнали, где королевская печать? В конце концов, коронация бы прошла с новым талисманов, после выборов и по закону, подписанному Королевой. Да, вероятно, это привело бы к гражданской войне. Многие честные подданные погибли бы. Разоренные селения, дети сироты вы этого хотите?
Ребят, вы предали свою королеву. Устроили переворот. Пытаете самых верных подданных. Но пытаетесь на меня переложить ответственность за то, что будет происходить, Питер открыл глаза, и с иронией поглядел в темноту под клобукомтуда, где были скрыты глаза предателя, знаете, наверное, маньякиубийцы, когда остаются наедине с собой, в темноте или перед смертью, тоже находят себе какие-то оправдания.
Фигуры в балахонах промолчали.
Пригласите мастера! Крикнул Лаврентий, обернувшись в сторону массивной деревянной двери, окованной ржавым железом.
Загремели цепи, заскрипел засов, дверь с протяжным стоном отворилась. В пыточную вошел худой высокий человек в белой хламиде. В руке у него было нечто вроде деревянного венчика. В широко распахнутых глазах человека метались отсветы огня в жаровне, тонкие губы были плотно сжаты. Он подошел и встал рядом с чиновниками в балахонах, разглядывая распластанного на «столе» Питера.
Приступайте, сухо бросил Грегор.
Мастер, не говоря ни слова, подошел к изголовью Питера, и водрузил конструкцию, напоминающую венчик, ему на затылок.
Мы же говорилимы не варвары, в голосе Лаврентия слышалось неприкрытое ехидство, сталкивались, наверное, уже? Новая технология. Прямое извлечение памяти. Тончайшая магия, на стыке некромантии и темпоральных исследований.
Во взгляде Питера появилась тревога. Какое-то время он следил за манипуляциями мастера, потом закрыл глаза. Мастер что-то забормотал; вокруг деревянного венчика появилось голубоватое сияние. Все мышцы в мощном теле охранника вдруг напряглись разом. Кожаные ремни подозрительно затрещали, заставив предателей переглянуться. Это продолжалось минуту, две. По тонкому лицу мастера покатился пот, он лихорадочно бормотал какие-то заклятияно Питер оставался неподвижной блестящей статуей. Наконец, голубоватое сияние на венчике стало мигать и гаснуть.
Что случилось? Спросил Грегор раздраженно.
Он он сопротивляется! Жалобно пропищал мастер.
Как сопротивляется? Разве это возможно? Растерянно пробормотал Лаврентий, мне докладывали, что технология не знает отказа!
Она и не знаетесли речь идет о людях. А этот, он кивнул на по-прежнему напряженного и неподвижного Питера, маг. Стихийный, судя по всему. Скорее всего, земляной.
Маг? В ближайшем окружении королевы? Удивился Грегор.
Она самамаг, если ты вдруг не в курсе, прокомментировал Лаврентий, что удивительного, что она лояльна к чародеям?
Я в курсе, хотя это и государственная тайна с высшим приоритетом, пробормотал Грегор, явно намекая на присутствие посторонних.
То, что мы сейчас делаемтайна куда более значительная, ответил Лаврентий, а нелицензионный и незарегистрированный маг в спецслужбе, пускай даже и в руководстведело обычное.
Ладно, согласился Грегор, что делать-то будем, а?
Наша технология тут не поможет, пожал плечами мастер, нужны доработки, на это уйдут месяцы.
Надо пойти старинным путем, сказал Лаврентий.
Пытки? Уточнил Грегор, вздохнув, как же я хотел обойтись без этого дерьма!
У всех есть свой болевой порог, Лаврентий тоже вздохнул, но это дерьмо все же лучше гражданской войны, верно?
Мне он нравится, неожиданно ответил премьер, жаль, что придется так поступать.
Что с ним сейчас? Спросил Лаврентий у мастера.
Он в лимбе, тот пожал плечами, обычно они попадают в это состояние после процедуры. Длится это от десяти минут до суток. Иногда заканчивается смертью. Если вы хотите его пытать, нужно, чтобы он был в сознании. Так что придется подождать.
Анна пришла в себя оттого, что кто-то тормошил ее за плечо.
Отстань, дай поспать, пробормотала она, не открывая глаза. Но некто был очень настойчивым.
Анна Александровна! Повторял знакомый мужской голос, Анна Александровна!
Она, наконец, открыла глаза, и окончательно пришла в создание.
Ну слава Богу! Обрадовался Артем, и широко улыбнулся, как вы? Старайтесь не шевелитьсянадо проверить руки-ноги, убедиться, что нет переломов!
Анна лежала на крыше, внутри перевернутого салона «Ленд-Крузера». Свет шел от салонных плафонов, и неприятно бил в глаза. Над ней нависали кресла. В воздухе пахло бензином, пылью и холодом. А еще было неприятно душно. Она почувствовала, как чужие руки ощупывают ее ногиот лодыжек до коленей.
Эй! Сказала она, и закашлялась, Эй, что ты делаешь? Наконец, смогла произнести она.
Проверяю, что переломов нет, ответил Артем, кажется, все в порядке.
Ты понял, что случилось? Спросила она, мы попали в аварию?
В нас стреляли, преувеличенно бодро ответил Артем, гранатомет, или какая-то управляемая ракета.
Давай выбираться отсюда, сказала Анна, и снова закашлялась.
С этим есть некоторые сложности, осторожно сказал Артем, я не знаю, насколько мы глубоко.
Анна еще раз огляделась, пытаясь осознать смысл сказанного. Перевернутая машина, темные окна, засыпанные какой-то породой, душный воздух она никогда не страдала фобиями, но в тот момент почувствовала подкатывающую панику. Сердце пустилось галопом, воздуха вдруг стало так мало, что, казалосьсекунда-другая, и она задохнется.
Спокойно, она почувствовала, как Артем сжимает ее ладонь, важно контролировать дыхание.
Анна смогла взять себя в руки. Сделала глубокий вдох-выдох, и посмотрела спутнику в глаза.
Шансы есть? Спросила она будничным деловым тоном.
Шансы всегда есть, преувеличенно бодро ответил Артем, но действовать надо быстро, воздуха у нас и правда очень мало. Скоро начнет ощущаться отравление углекислотой.
Ты что-то придумал? Уточнила Анна.
Странно, паника вроде отступила, но вместо нее в груди, в самом сердце, начало расти странное чувство, неожиданно приятноекак будто, несмотря ни на что, вот-вот должно произойти нечто очень хорошее. Ее неудержимо тянуло обнять Артема, успокоить его, дать надежду, найти выход из положения, в котором они оказались. Абсолютно иррациональноведь это он сам только что помог ей справиться с паникой!
Надо открыть или выбить окно, ответил Артем, выбрать грунт. На нас съехал пласт вечной мерзлоты, а сейчас, после двух дней такой погоды, он очень рыхлый. Есть шанс пробиться наверх, если мы не очень глубоко.
Связь проверял? Спросила Анна, нащупывая смартфон; к сожалению, экран оказался безнадежно разбит.
Ага, кивнул Артем, мой аппарат уцелел. Но тут поблизости нет вышек.
Спутникового в машине не было?
Не-а, он покачал головой, я оставлял заявку, но ее отклонили. Вышки есть на половине протяжения трассы, финансисты посчитали, что необходимости нет. Но нам не повезло.
Ты хорошо держишься, сказала Анна.
Артем неожиданно покраснел.
Спасибо, вы тоже, ответил он, смущенно отведя взгляд.
Это случилось внезапно. Анна этого мира пыталась переварить странную мысль, пришедшую ей в голову. «Я горжусь таким сыном», подумала она. И в этот самый момент вернулась Королева. Сработала Магическая оговоркаона смогла опознать своего ребенка сердцем; и именно ее материнское сердце на минуту взяло под контроль рациональный разум, чтобы констатировать очевидное. Она нашла сына. Через десятки лет беспросветного отчаяния и черноты.