Он улыбнулся. Я хорошо видела его лицо там, наверху. Подойдя к самом краю, сел на пол и свесил в яму ноги, как подросток, решивший поудить рыбу с причала. Теперь я могла разглядеть рисунок на подошвах его ботинок.
Какое-то время мы молчали. Я в яме. Дрейк наверху.
Потом он задумчиво сказал:
Бернарда, конечный результат не так важен, как путь его достижения. Представь сказку: однажды крестьянину, страннику с дороги и монаху выпало на долю неожиданное и даже, возможно, нежеланное приключение вместе: королеве потребовалось вернуть украденную корону. Этих трех свело вместе судьбой, и теперь им предстоят многие события: долгая дорога, битва с драконом, нахождение короны, возвращение во дворец. Как ты думаешь, что запомнится им в конце? Начало? Результат? Битва? Да, наверно, битва им запомнится. Но больше, чем что-либо еще, каждый из них будет помнить треск сырых поленьев в лесу у костра, запах хвои вокруг, стук капель дождя по пологу телеги, ночное небо с миллионами звезд на нем. В те долгие ночи им будет о чем подумать Всех этих людей будет вести одножелание добиться конечного результата. Но ценность впоследствии сохранит другое: разговоры ни о чем, улыбки, мелкие трудности, преодоление их, бесконечные часы молчаливой ходьбы, пейзажи Понимаешь, просто найти и вернуть коронув этом нет ничего ценного, хоть поначалу и кажется, что все затевалось ради этого. Ценность в этих вот минутах, в каждом шаге на пути к результату, труден этот путь или нет.
Я заворожено слушала рассказ Дрейка, и мне воочию представился лысый монах с тибетским разрезом глаз, крестьянингрубый и неотесанный (вот он, наверное, доставил всей компании проблем своей непроходимой простотой!). Или то был странник, отпускающий шутки? (Какой-нибудь дед с бородой и загадочным выражением глаз?) А лес, наверное, здорово пах тлели угли, под ногами лежали шишки. Ловили эти люди дичь или собирали ягоды? А может, их угощали чем-нибудь на пути в деревнях, и они разворачивали, сидя на бревнах, вяленое сушеное мясо?
Да, корона им на самом деле не запомнится. Разве что, как свершившийся факт. А вот все остальное
Я завистливо вздохнула. Там, в той истории, были друзья. Был путь, была цель, был красивый пейзаж. А что есть у меня? Я задумалась.
Хм-м-м у меня тоже есть путь, и есть цель. А еще есть друзья И вместо леса красивый город Нордейл. Тогда зачем я хочу побыстрее проскочить ценные минуты?
Но появившееся вдохновение быстро растаяло, стоило взглянуть на ровную белую стену.
Ты будешь потом совершенно иначе все это вспоминать, прочитал мои мысли Дрейк, сейчас сложно. Потом будет понятно.
Угу. Потом. А сейчас хоть лоб разбей
Запомни: зрение в данном случаетвой враг. Если человеку завязать глаза, он перестанет знать, где находится. Если отнять звуки и связать руки, наступит полная дезориентация. Если плюс к этому еще и стереть память, то сознание будет чистым листом бумаги, на котором можно написать все, что угодно. Вывод: изменить материю тебе мешают органы чувств
От дальнейших объяснений Начальника отвлек телефонный звонок.
Ответив: «Да, сейчас буду», Дрейк посмотрел на меня и вздохнул.
Попробуй справиться.
После чего ушел.
Мне было тоскливо.
Я редко чувствовала себя более подавленной, чем теперь. Тишина угнетала, каждое движение отдавалось гулким эхом, серый свет безучастно лился сверху.
Почему Дрейк вздохнул? Почему вообще перестал проявлять эмоции в отношении меня? Может быть, я его разочаровала? Если раньше все получалось довольно быстро, то на последних занятиях положительных результатов почти не было видно. Стыд и срам.
Тут, наверное, любой бы разочаровался, а Начальник тратил на меня больше личного времени, чем кто-либо еще.
Какое-то время я просидела, закрыв глаза, чувствуя жалость к себе.
Затем встряхнулась.
Если разочаровался, то будем снова его «очаровывать». Плохие результаты? Значит, надо заменить хорошими. В конце концов, не затем я попала в другой мир, чтобы сидеть на полу какой-то вонючей (ну, ладно, не вонючей) ямы и упиваться сочувствием к самой себе.
«Докатилась, Динка»
Затем пришла странная мысль: а как бы в этой ситуации повела себя Бернарда? Та гордая, уверенная в себе, красивая женщина? Ведь она-то ни за что бы не сдалась при первых же трудностях, а значит, и мне не стоит. В конце концов, кто тут Бернарда?
Я еще раз осмотрелась.
Так, что мы имеем? Ямаодна штука. Стенычетыре штуки. Окнатоже четыре. И одна дверь наверху. Все.
Негусто. Но хватит сидеть, пора браться за дело. Поднявшись, я перешла в центр ямы, после чего снова села на пол и закрыла глаза. Нужно ощутить в себе Силу. Где это получалось сделать лучше всего?
Через несколько секунд я представила себя сидящей на берегу океана. Не переместилась, просто представила. Этого хватило, чтобы сосредоточиться.
Ночь, слабый ветер, звезды надо мной и абсолютное безмятежное спокойствие целого мира. Я и есть мир. Я его неотъемлемая часть, сквозь которую течет гармония времени. Тихий плеск волн, соленый воздух, слабое шевеление редкой травы между камней.
Здесь, на берегу, через меня лилось время и пространство, перемешиваясь с потоками силы. Энергия скапливалась в теле, как в сосуде. От тишины, от безмолвия, от отсутствия суеты. Только мир. И только я.
Не знаю, как долго я просидела в этой медитации, но к тому времени, когда я снова открыла глаза, ощущение и восприятие действительности сильно изменилось.
Отрешенно осмотрев стену напротив, я подняла глаза на потолок. Свет, льющийся из окон, мешал изменить сознание. Пока оставалось зрение, ум не мог действовать.
Прикрыв веки, я мысленно принялась погружать комнату во мрак. В полную, абсолютную, непроницаемую тьму. Медленно, капля за каплей, выдавила свет из зала и плотно замуровала щели, чтобы он не мог просочиться обратно. Когда открыла глазавокруг было темно. Темно настолько, что при моргании абсолютно ничего не менялось.
Хорошо. Теперь дальше.
Напротив менястена. Но эта стена в темноте не гладкаяэто скала. Да, скала со множеством выступов, оплетенная лианами. Потому что это не спортзалэто заброшенная часть джунглей. Не знаю, каким образом я попала сюда, но хищников и насекомых нет. Просто тихие джунгли и ночь. Из каньона выбраться легко, нужно просто нащупать лианы и взобраться по ним наверх. Тут всего метра три
Казалось, где-то рядом зашевелилась растительность: широкие листья, ветви деревьев. Над головой пролетела ночная птица. Я вздрогнула.
Вперед, нужно пройти вперед, это место не таит для меня никакой опасности.
Поднявшись с пола (земли?), я, вытянув руки, принялась осторожно пробираться в сторону скалы. Шаг. Еще один Под кроссовкой хрустнула сухая ветка.
«Почему я в джунглях в кроссовках?»
Ненужные мысли. Оставить все лишнее.
Тишина и дыхание в спертом влажном воздухе. Черт, тут жарко даже ночью.
Через какое-то время пальцы коснулись прохладной каменной стены. Отлично Теперь найти лиану
На подъем ушло несколько минут. Обувь скользила по неровной (почему-то местами влажной) стене, ладони жгло от грубого скрученного стебля. Чуть выше Подтянуться Найти еще один выступ Еще выше А вот и край утеса
Выбравшись из ямы, я долго лежала на ее краю, шумно дыша. Одежда взмокла настолько, что теперь ее можно было отжимать; силы резко схлынули. Какое-то время я плавала в мутных вопросах: где яв джунглях или спортзале? Если в спортзале, то где-то должна быть дверь, ведущая наружу, но темнои ничего не видно. Пальцы ощупали пол вокруг. Да, доски. Значит, все-таки спортзал. Но в какой стороне дверь?
У края ямы все еще висела лиана Как такое возможно? Мысли путались. Нет, это точно зал. Час назад здесь был Дрейк, я в спортивной форме пыталась выбраться из углубления в полу. А почему на ум пришли джунглида Бог их знает Главное, чтобы на пути к выходу не выросли деревья, а то все ноги переломаю об корни, пока выберусь.
А ведь шум ветра в кронах был настоящим. И птицу я тоже слышала.
От переутомления сознание грозило вскоре отключиться. Нужно как можно скорее выбираться из темноты.
Лучше всего, когда зарекаешься чего-нибудь не делатьэтого не делать.
Я в свое время зарекалась не «прыгать» в Реакторе.
Ну, как же казалось, всего лишь мелкий перенос до раздевалки перед душевойчто может быть проще? Ничего, если здание нормальное. А если это здание Комиссии, то собственных принципов лучше не нарушать, в чем мне и представилась возможность убедиться всего лишь минуту спустя.