Что ж Результат превзошел все ожидания.
Когда я открыла глаза, на столе стоял один пластмассовый кубик и штук двадцать пластмассовых треугольников. Я всплеснула руками:
Я, конечно, понимаю ваше желание мне помочь, но таким методом мне Дрейка не обмануть. Кыш!
Все «бывшие» треугольники тут же скатились со стола, расстроено поглядывая на меня золотистыми глазами.
Ну и зоопарк
Я разочарованно покосилась на оставшийся стоять на столе кубик и покачала головой.
Еще минут тридцать было убито в бесплодных попытках явить миру чудо, после чего хлопок входной двери начисто убил остатки вдохновения, известив о том, что вернулась Клэр.
Шурша пакетами, она поднялась на второй этаж, принеся с собой аромат морозного воздуха и улицы.
Привет! А ты знаешь, что этот сброд пытается начать говорить?
Что?
Меховой «сброд» в это время крутился вокруг ног поварихи, не давая прохода.
А вот смотри! Клэр перевела взгляд на Смешариков. Я ягод купила. Пойдем есть?
Есь! Есь! Есь! тонко и вразнобой запищала орава.
Только этого еще не хватало! обреченно закатив глаза, я снова покачала головой, искренне надеясь, что писк и гвалт в скором времени не наполнит все этажи особняка; после чего убрала со стола злосчастный кубик. Тогда я тоже хочу «есь». У нас «есь» что-нибудь?
И мы обе засмеялись.
* * *
И как?
Что «как»?
В невысоком стакане с виски, что держал в руке Стивен Лагерфельд, глухо звякнули льдинки.
Как выглядит ее дом?
Нормально выглядит. Аккуратный, чистый обычный. В нем нет явных признаков тщеславия или сумасбродства. Обычный дом обычной девушки. Прекрати во всем видеть умысел, Баал.
Поставив ногу на каминную ступеньку и опершись локтем на колено, Регносцирос задумчиво смотрел на огонь. Казалось, жар, идущий от пламени, не трогал его. Темные волосы ширмой с двух сторон скрывали лицо, отчего Лагерфельд никак не мог увидеть его выражение и определить настроение друга.
«Мрачное, как обычно, подумал он. Как и все в его доме».
Как ты можешь любить этот склеп? уже не в первый раз спросил сидящий в кресле врач, оглядывая темно-вишневую мебель, черную кожу диванов и выкрашенные в непонятный безрадостный оттенок стены. Я бы сказал, что это у тебя проблемы, судя по обстановке.
Мужчина у камина передернул плечами; волосы его качнулись в такт движению.
Она пыталась с тобой флиртовать?
Нет.
Как-то заигрывать?
Нет.
Встретила в соблазняющей одежде?
Да нет, черт бы тебя подрал! Как она могла встретить меня в соблазняющей одежде, если я пришел без приглашения? Повелся на твою дурную просьбу. Она больше смутилась, чем что-либо еще. Вот и все.
Угу неопределенно согласился Баал. Она слишком умна, чтобы так просто себя выдавать.
Стивен продолжал буравить глазами широкую спину в темном пуловере.
О чем ты?
Пытаюсь понять, через кого из нас она попытается манипулировать. Значит, не через тебя.
Манипулировать кем? Лагерфельд почувствовал, что начинает злиться.
Дрейком, кем же еще. Она уже близко к нему подобралась, но ей хочется еще ближе. Чтобы двинуть все в правильном направлении, она попытается вызвать в нем ревность, используя одного из нас
Ты совсем рехнулся
Это я-то рехнулся? Регносцирос резко выпрямился, откинул упавшие на лицо волосы назад и со злобной усмешкой посмотрел на друга. Бабы коварны, Стив, все без исключения. А эта сразу просекла, к кому надо подкатывать, чтобы урвать больше всего привилегий. Она покрутится с милым выражением лица вокруг него, даст к этому привыкнуть, а потом вильнет задом, показывая, что нашла кого-то ещеи тогда он взвоет.
Лагерфельд какое-то время молча смотрел на Баала, пытаясь понять, верит ли он в логику друга или нет. Бернарда не выглядела в его глазах коварной, нет. Да и Дрейк никогда не был идиотом. Он вообще не сумел бы подняться так высоко без умения предугадывать намерения потенциального противника за десять ходов вперед. А то и за сто Конечно, между этими двумя иногда сквозило что-то странное, но оно было настолько неосязаемым и неопределенным, что любые выводы выглядели бы слишком поспешными. Да и Дрейк Стивен никогда не подумал бы, что кто-то сможет раскрутить Начальника на эмоциибудь то Бернарда или Королева иной планеты.
Нет, я не верю. Дрейк не дурак, чтобы не увидеть замысла
Мы все не дураки до определенного предела! вдруг взорвался Баал. Горечь и злоба, смешавшиеся в его голосе, сотрясли стены темной гостиной. Все, Стив! Мы думаем, что контролируем ситуацию до той поры, пока не обнаруживаем, что уже давно не контролируем ее! Одна змея уже появлялась в отряде и разрушила его. А теперь появилась другая, и все снова развалится. Только теперь уже начиная с самого верха! Неужели ты не видишь?!
Лагерфельд сжал челюсть. Может быть, он чего-то не видел, но уж точно не того, как его друг изъедал злым взглядом фотографию, стоящую на каминной полке. Справа темноволосый улыбающийся Баал собственной персоной (Стив никогда не видел его улыбки воочию), слева высокий мужчина с длинными белыми, как снег, волосами, а между нимижгучая красивая брюнетка в красном, обтягивающем пышные формы платье, имени которой Лагерфельд так и не смог выяснить за все прошедшие годы довольно тесного общения.
Одно было ясно: что бы ни творилось в душе Регносцироса, но его сердечная травма каким-то образом была связана с этой фотографией и этой женщиной. Однако еще никому не удалось вытянуть из Баала детали: тот, когда хотел, бывал невероятно упертым бараном. Хотя слово «бывал» можно было полноправно заменить на «был им всегда».
Знаешь, что? Стивен, которому уже порядком надоели все эти скелеты в шкафу и тайные душевные раны, допил виски и поднялся с кресла. В следующий раз, если тебе вдруг захочется выяснить еще какие-нибудь детали, пойдешь туда сам, понял? Япас.
* * *
Джон Сиблинг неторопливо постучал кончиками пальцев по рулю, лениво оглядывая щедро освещенную фонарями улицу. Мороз крепчал, видимо, он и загнал по домам всех пешеходов. Через несколько минут входная дверь особняка, на чьей подъездной дорожке стоял автомобиль, хлопнула, и, впустив в салон клуб холодного воздуха, в машину сел Дрейк.
Ну, что, посмотрел? поинтересовался Джон.
Начальник кивнул.
Не стал забирать?
Жесткий рот Дрейка скривился в подобии улыбки.
Нет, не стал. Представь себе, она прижилась с ними. Я настоял на том, чтобы посмотреть на Фурий и на то, как они живут. Оказывается, у них уже есть своя корзина для сна рядом с кроватью, они исправно кормятся ягодами, балуются по дому, учатся говорить и, похоже, горой стоят за обитателей дома. Если сейчас попробовать их забрать, они станут пуще своры злобных собак. Я сочувствую тому, кто попробует прийти в этот дом без добрых намерений.
Как ей удалось? удивленно спросил Джон, в давности наслышанный о том, кем именно являлись на самом деле «Смешарики». Об их опасности слагали легенды еще в те времена, когда у Фурий был собственный мир.
Дрейк пожал плечами.
Мы возродили их из ДНК, потому что на них можно было отлично оттачивать телепортацию; их память настолько развита, что позволяет отследить малейшие детали во время переносов. Никто не собирался выпускать их из клетки. Никто кроме нее. Бернарда имеет привычку находить лучшее в худшем. Ей стало жаль Фурий, они показались ей милыми. А те, в свою очередь, не имея никого и ничего во враждебном им мире, отозвались на ласку и решили, что нашли друга и дом. Вот и представь, что из этого вышло. При ней они балуются, как дети, причем, безбоязненно перевоплощаются во все подряд
А как же кошки? Ведь они не любят чужеродных созданий.
Теперь, судя по всему, любят. Потому что играют с ними и спят рядом. При том, что могли бы избавиться от них за несколько секунд. Но каким-то образом в этом доме наступил симбиоз. Фурии вообще редко привязываются к кому-либо
Дрейк задумчиво посмотрел на приветливые желтые окна двухэтажного дома, излучающие тепло и уют.
Вот такой вот парадокс, он посмотрел на Джона и усмехнулся.
Сиблинг тоже неотрывно смотрел на безмолвные окна, будто льющийся из них свет притягивал взгляд.
Ты не стал ей рассказывать, кто они?