Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я росла и не понимала, почему дети сторонятся меня. Лишь став подростком, поняла, что я просто другая.
Окружающих пугала моя чувствительность, а я пугалась сама себя. Мои руки, словно проводники, передавали мне информацию об окружающем мире. Мои глаза видели прошлое людей, их боль, счастье, ошибки, страхи, все, что когда-то видели они за свою жизнь Позже я научилась защищать себя от чужой информации, используя очки или линзы. С руками было сложнее. Перчатки лишь на время блокировали контакт.
С Артёмом мы познакомились на море. Мне было восемнадцать лет, я отдыхала от городской суеты, кормила чаек хлебными крошками, и не заметила, как оступилась на камнях, кубарем слетела с небольшого утёса. Артём прогуливался неподалёку с приятелями. Бросился мне на помощь, поднял, словно ракушку с песка. Осматривал мою порезанную камнем ногу и приговаривал:
Летела как птичка, чем ты только думала?
А я и не знала расплакаться мне от боли или от счастья. Такой заботы я не ощущала давно, наверное, с тех самых пор как не стало моих родителей. От его рук исходило столько тепла и доброты, что мне не хотелось их отпускать никогда.
Дальше события развивались стремительно. Тем же летом я переехала к Артему в Подмосковье, осенью сыграли свадьбу. Его родители не могли нарадоваться, глядя на нашу молодую семью. Друзья называли нас «неразлучники», мы всегда и везде были вместе. К тому же, фамилия Артема, ставшая нашей общей, на удивление, тоже была птичьейСкворцовы. Счастье поселилось в нашем доме и озаряло светом всех, кто в него заходил. Мы любили принимать гостей, с удовольствием сами приезжали к друзьям по праздникам и в выходные. Калейдоскоп событий был ярок, впечатления и чувства переполняли нас каждый день.
Именно Артём подарил мне радость жизни, научил принимать себя такой, какая я есть. Не бояться быть сканером, учиться общению с людьми будто я такая же, как они. И я поверила в это. Поверила, что могу быть счастлива, как обычный человек.
Таких как он, сканеры называют «батарейками». Если нет возможности восстановить баланс энергии у природы, сканеры берут ее у батареек. Не всегда это происходит осознанно, зачастую интуитивно. Я не стала исключением. Энергия Артёма нужна была мне как воздух. И он делился ей, не жалея. Потому что любил.
Но два года назад все изменилось. После той самой встречи сканеров в Москве, когда узнала о последствиях нашего с мужем «общения»: я узнала, что не смогу родить ему ребенка Счастье покинуло наш дом и больше не заглядывало в гости. Артем так мечтал о малыше, что мысль о невозможности родить ему ребенка приводила меня в отчаянье и глубокую депрессию.
Сейчас, глядя, как Артем уходил в комнату, я никак не могла подняться с пола. Я больше не имела никакого права останавливать его и просить о помощи. Я должна была отпустить его. Навсегда.
8
Март сменил февраль столь же стремительно, как Мила вошла в мою жизнь. Ежедневно мы пересекались в электричках, на улице, созванивались по телефону. Я не мог представить и дня без её мелодичного и обворожительного смеха.
Оказалось, она работает рядом с моим офисом. В перерывах мы встречались и обедали в уютном кафе «Апрель» недалеко от метро. Она рассказывала какие-то забавные истории из путешествий, сопровождая их шутками и своим звонким смехом, а я слушал и привязывался к ней как мальчишка. Мила оказалась заядлой путешественницей, побывала практически во всех странах мира, свободно говорила на английском, французском и итальянском языках. Сейчас изучала испанский.
Она сразу предупредила, что мы можем быть только друзьями. Семья стоит у нее на первом месте и отношения с мужемсамое дорогое, что есть в жизни. Я согласен был стать ей другом, лишь бы и дальше слушать её голосок и смотреть в эти бездонные глаза. С ней я не чувствовал себя обычным человеком, наоборот, я воодушевлялся и был готов свернуть ради нее горы. Она заряжала меня своей энергией и наполняла жизнь смыслом. В конце концов, уже только за это я был ей благодарен.
С Олей же отношения заходили в тупик. Она замыкалась с каждым днём все больше: уклонялась от разговоров, совместных ужинов, походов к друзьям. Вечерами мы здоровались в коридоре и расходились: она тенью ускользала в комнату, а я ночевал на кухне, на стареньком диване. Оля решила в апреле подать на развод и съехать из нашей общей квартиры. Мила помогала мне пережить эти сложные дни, скрашивала мои печальные мысли, зачитывала статьи из журналов и книг по психологии, старалась поддержать советом. И ей это легко удавалось. Благодаря Миле я ожил и наконец-то увидел просвет в своей дальнейшей судьбе. Я понял, что еще могу быть полноценным человеком, а не жить под микроскопом сканера жены.
Ещё два года назад я и представить не мог свою жизнь без Оли.
Тогда, после ежегодной встречи со сканерами, она вернулась домой другим человеком. Казалось, наш мир рухнул. Оля сообщила, что моя энергия убивает в ней женскую сущность, блокирует способность к рождению детей. Запретила касаться её рук, при любых обстоятельствах, как бы она не умоляла меня об этом.
Она узнала, что сканеры не должны жить с такими как я. Её заявление долго жгло сердце, рана не могла затянуться. Я же хотел жить как раньше, готов был усыновить ребёнка, но Оля была непреклонна. Она решила, что губит меня и отдалилась. Решила, что без неё, я стану счастливее. Оля постоянно была в поискесчитала своим долгом найти благородную подругу для меня. Я думал, она сошла с ума. Она отталкивала меня от себя, прогоняла прочь. Иногда забывалась, и вновь котенком льнула ко мне. В такие минуты я думалона возвращается, и мы снова будем жить счастливо. Минуты, дни, месяцы проходили, но Оля оставалась верна своему решению. Она хотела уйти. Попытки доказать ей, что она не права, и я люблю её, как и прежде, заканчивались слезами, а её решение становилось твёрже.
Мила говорила, что все что ни делаетсяк лучшему.
Отпусти, если любишь И я, наконец-то, отпустил Олю
9
Все, увольняюсь, сообщила Мила, как только мы сели за столик в кафе.
Я смотрел на её покрасневшие глаза, слегка припухшие веки, приоткрытый от обиды рот.
Не могу больше, Тём, начальник требует каждый раз все больше и больше, я чтолошадь что ли? Делаю что могу, прихожу раньше всех, задерживаюсь Нет, не могу так. Никакой жизни.
Мила стала похожа на очаровательную куколку, раздосадованное личико добавляло её внешности детской наивности. Она смотрела в стоящий перед ней тыквенный суп, то вынимая, то погружая в него ложку, так и не решаясь начать есть.
А кем ты работаешь? Почему вынуждена задерживаться?
Да так, одно детективное агентство. Помогаю с отчетами, веду канцелярию, работаю с клиентами. Она помолчала. Ничего особенного, в принципе. Если бы не гонор клиентов и их фантастические запросы, я б не задерживалась.
Интересно. А что за запросы?
Всякие разоблачения, слежка, поиск компромата Знаешь, какие шишки к нам обращаются? Мне страшно их имена даже вслух произносить. Но со многими мы в хороших отношениях. С кем-то даже дружим. Без этого в нашей сфере никак.
Мила удивляла меня все больше. Никогда бы не подумал, что эта хрупкая блондинка каждый день имеет дело с опасными для жизни делами и расследованиями.
Уволюсь и буду спать спокойно, резюмировала она и грустно уставилась на остывший суп.
А хочешь, ко мне перейти? спросил я, сам не ожидая этого. Мне как раз помощница нужна, начнешь с работы секретаря на ресепшене, потом, как разберешься с делами, переведу в помощники руководителя. Рекламное дело тоже нескучное, и к тому же спокойное. Как тебе идея?
Мила посмотрела на меня, широко раскрыв свои и без того огромные глаза:
Ты сейчас серьёзно? Я....ясогласна! Господи, как славно, Артем!
Она рассмеялась, лицо ее расслабилось, и она вновь стала похожа на прежнюю Милу.
Так что ж теперь ты будешь моим начальником, Скворцов? Мила находила эту идею забавной. Она наконец-то наполнила ложку тыквенным супом и с аппетитом съела.
Не люблю такой официальности. Давай называть друг друга партнёрами? Мы же друзья? Я протянул ей руку в честь скрепления будущих партнерских отношений. Она ловко пожала ее своей, задержав чуть дольше, чем это предполагалось. Я отметил про себя, что впервые так легко жму девушке руку: без страха, без переживаний о том, что она может узнать через рукопожатие что-то интимное, что совсем ей не следует знать в начале знакомства. Мила совершенно иная, не такая как Оля. И это мне в ней нравилось.