Свету привели сюда с утра, предъявили обвинение, и строгий судья выбрал мерой пресечения арест до конца следствия. Самое поганое, что против девушки свидетельствовали ее же коллеги. Рассказали, как обнималась-целовалась с драконом, как ночевала у него, как возила гостей куда скажут. С одной стороны, она девчонок, кидавших на нее виноватые взгляды, понималаони тоже были напуганы. С другойбыло мерзко, будто ценой ее свободы они покупали свою.
Светлана поднялась, прислонилась горящим лбом к прохладному стеклу. За окном осталась привычная жизнь: там где-то были ее славные родители, ее квартирка, за аренду которой нужно заплатить послезавтра, иначе хозяйка выселит. Хотя, скорее всего, в квартире уже идет обыск, а она посещала-то ее всего несколько раз с момента появления в гостинице красноволосыхпоменять вещи, проверить почту.
Где-то там, за окном, далеко на юге был и Четери, который обещал, что вернется. И ей очень хотелось в это верить. И не верилось.
Стекло запотело от ее дыхания, и Света прикоснулась к нему губами, а потом долго рассматривала отпечаток. Самые обычные губы самой обычной девушки. Зачем она ему? Правильно, незачем.
Дверь загрохотала, и в комнату один за другим вошли несколько человек, вежливо здороваясь. Последним зашел смуглый мужчина в возрасте, осмотрел помещение и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Светлана Ивановна, присаживайтесь, пожалуйста, сказал он с еле заметным мягким акцентом и даже попытался улыбнуться, но у него не получи лось.
Света послушно села на один из тяжелых стульев; смуглолицый расположился напротив, а остальныена ее койке, так что она постоянно чувствовала их взгляды сбоку.
Итак, продолжил главный, меня зовут Майло Тандаджи, и я веду ваше дело.
Очень приятно, пробормотала Светлана, улыбаясь, хотя приятно не былоот этого Тандаджи ее пробирала дрожь. Но профессиональная привычка улыбаться и быть вежливой сработала даже сейчас.
Я очень надеюсь на добровольное и полноценное сотрудничество, добавил следователь невозмутимо. В ваших интересах рассказать нам все, что вы знаете о трех мужчинах, с которыми провели последние дни. Похищен член королевской семьи, куда ее могли унестинеизвестно. Цели похитителя неизвестны. Возможно, они известны вам?
Он замолчал, видимо, ожидая, что она начнет рассказ. И она молчала, не зная, что говорить.
Давайте я вам помогу, произнес следователь, похоже, поняв, что молчанием ответа не добьешься. Когда вы познакомились?
В начале прошлого месяца. Они заселились в нашу гостиницу.
Они не показались вам странными?
Немного, но я решила, что они издалека.
Что показалось странным?
Света наморщила лоб.
Акцент, произношение слов немного старомодное.
Как их зовут?
Я полных имен не знаю, но в базе гостиницы они должны быть.
Они рассказывали, откуда они?
Нет, Света покачала головой под внимательным взглядом Тандаджи, не рассказывали.
Они делились своими планами?
Нет. Я ничего не знала.
Тандаджи хмыкнул, сложил руки замком.
Вы имели с одним из них интимные отношения, проводили почти все свободное время в их обществе, но при этом ничего не слышали и ничего не знаете?
Света покраснела, прямо запылала вся. Вот тебе и добрый следователь! Недаром ее от него трясет.
Мы не много разговаривали, наконец произнесла она. И, усмехнувшись, надеясь, что получилось порочно, как у бывалой, добавила: Не до разговоров было.
Понятно, сухо констатировал следователь. Кивнул одному из сидящих на койке, тот протянул ему какую-то папку.
Светлана Ивановна, проговорил смуглолицый, глядя в папку. Как вы объясните тот факт, что с четвертого дня вашего знакомства вы посещали государственную библиотеку, отдел прессы, и просматривали газеты и журналы, относящиеся к периоду семилетней давности?
Света сжала руки на коленях.
И при этом делали копии с запрошенных материалов. Например, копию статьи «Таинственное исчезновение темных принцесс»
Он произнес название статьи нараспев, глядя на нее блестящими черными глазами.
Ну и что? голос жалко дрожал. Мне заплатили за это, я и делала. Откуда я знала, зачем им это нужно?
Знали, Светлана Ивановна, знали, невозмутимо покачал головой Тандаджи. Только зачем-то отказываетесь говорить, помогать нам. Вот скажите мне, вы ведь тоже женщина, неужели вам не жаль похищенную? Быть может, информация, которую вы скрываете, может спасти ей жизнь. А вы покрываете знакомых, которые бросили вас на растерзание спецслужбам. Думаете, они не понимали, что вас будут допрашивать?
Да не знаю я ничего, не удержалась, всхлипнула. Стало стыдно. По поводу принцессы она не задумывалась, все мысли были о другом. Пока ее высочество не вернулась, Света и не верила, если честно, что поиски увенчаются успехом. Да и не казалось, что драконы причинят принцессе вред. А по поводу заботы о ней Светлана прекрасно понимала, что об этом они думали меньше всего.
Понятно, холодно повторил смуглолицый. Сотрудничать отказываетесь. Марк, ты что-нибудь узнал?
Света повернула голову и увидела, как один из сидевших на койке, молодой человек с круглым лицом, покачал головой.
На ней ментальный блок. Непрошибаемый. Ничего не считывается, ни воспоминания, ни даже эмоции. Единственное, что могу сказать, врет. И боится. Так сильно, что даже блок не спасает.
Конечно, она боялась. Кто бы не боялся? И какой на ней может быть блок?
Вот и наш менталист говорит, что врете, Светлана Николаевна. И кто вам поставил блок? Тоже не знаете?
Она отрицательно покачала головой, уже ненавидя и этот тягучий голос, и пугающий ее прищур.
Что же нам с вами делать? Не пытать же, в самом деле?
Он произнес это будто в шутку, но в глазах его девушка видела готовность и пытать, и ломать, и допрашивать дальше. Заплакала от страха и жалости к себе; еще и желудок заурчал, видимо, окончательно проголодавшись от нервов.
А сейчас ведь можете все рассказать, и мы вас отпустим, только браслет следящий наденем, чтобы иметь возможность вызвать, если появятся дополнительные вопросы, добрым-добрым голосом увещевал Тандаджи. Добрым до тошноты. Поедете домой, к родителям, покушаете, отдохнете. А то ведь придется родителей сюда звать, вдруг они расскажут больше? Камер у нас много, на всех хватит
Это был точно рассчитанный удар, и он попал в цель. Только не родителей. У папы слабое сердце, у мамы нервы. Стоят ли этого ее драконы? И как дальше жить после того, что она сейчас сделает? Как уважать себя дальше? И что сказать тому, кто обещал вернуться, если все-таки вернется?
Не надо родителей, сказала Света, давясь слезами и чувствуя себя школьницей на ковре у директора. И зачем только красноволосые с ней всем этим поделились? Вот и поиграла в сильную и стойкую, только хуже сделала. Я все расскажу. Но я и правда не много знаю. Они откуда-то с юга, из пустыни. Говорили, что долго находились в горе́, потом проснулись. Ее высочество им нужна для заключения брака с их правителем.
Девушку еще долго допрашивали, по несколько раз задавая одни и те же вопросы, словно проверяя, уточняли детали, просили описать каждый день с утра до ночи, записывали за ней. Потом дали расписаться и действительно отпустили, надев предварительно на ногу плотный тонкий браслет с бирюзовой полосочкой. Этот браслет перемещал носителя к вызывающему, если тот не отзывался на приглашения добровольно. И ей категорически не рекомендовали пытаться его снять, иначе последствия будут очень болезненными.
Из камеры Свету вывели вполне доброжелательно, проводили до ворот и оставили одну. А чего им не быть доброжелательными? Пережевали ее и проглотили, как вафельную.
Чувство было омерзительное, от пережитого страха трясло, а от волнений болела голова. Девушка брела к автобусной остановке и с грустной усмешкой вспоминала, как высокомерно сердилась на девчонок-администраторов, давших против нее показания. А теперь она сама почувствовала на своей шкуре, каково этопредавать тех, кто тебе дорог. И оправдывать себя тем, что мало кто устоял бы против катка по имени Майло Тандаджи, она не собиралась.