Марина Эльденберт - Парящая для дракона. Обрести крылья стр 6.

 Тебе нужны нормальные условия. И безопасность.

 Самые нормальные условия в Ферверне  рядом с ним. Не говоря уже о том, что рядом с ним самое безопасное место во всем Хайрмарге.

То, что Верраж кому угодно откусит за меня голову, я знаю. Сама не представляю как, но знаю  возможно, это знание приходит с пламенем, а может быть, это просто чувства и интуиция.

 Лаура,  жестко произносит Дракон номер один.

 Торн, я останусь с ними,  отвечаю не менее жестко.

Дракон смотрит на меня, я  на него, раньше мне хватало минуты, чтобы под этим взглядом начать ледяную кристаллизацию, но сейчас, видимо, мои температурные режимы несколько изменились. Поэтому я спокойно выдерживаю его холод, и наши гляделки продолжаются.

Чтобы потом очень резко закончиться.

Торн выходит за дверь, вместо него появляется мергхандар. Я замечаю в мисках нетронутую еду и хмурюсь.

 Опять тебя кормить? Ну что ты как маленький.

Показываю на корм.

Верраж не двигается с места, только когда я приближаюсь к месту кормления, следует за мной.

 Ешь.

Драконенок осторожно опускает голову, но тут же ее поднимает.

 Я никуда не уйду. Ешь.

Раздается хруст. Гринни с любопытством следит за кормежкой, а потом буквально влезает между Верражем и миской и хватает его корм. Этот кусок  размером с ее голову, тем не менее она гордо волочет его по полу, после чего укладывается у окна и принимается грызть с видом победительницы. Д-добыча!

Мергхандара снова сменяет Торн, и я поворачиваюсь.

 Кровать поставят сюда. Временно,  говорит он.  Ты не можешь постоянно жить в зверинце.

 Почему?  интересуюсь я.

 Лаура, хватит.

 Что  хватит? Я всего лишь задала вопрос.

 Ты бессовестно пользуешься своим положением.

 А ты бессовестно пользуешься властью. Мне кажется, сейчас мы впервые на равных условиях.

Прежде чем Торн успевает ответить, я говорю:

 Мне нужно увидеться с отцом. Пусть по видеосвязи, но это важно. Я хочу с ним поговорить о матери.

 Ты сможешь увидеться с ним лицом к лицу. Твоя семья вернулась в Ферверн.

От неожиданности я не сразу нахожусь что ответить, а потом приносят кровать. С помощью специальных контуров аэропереноски разворачивают прямо над полом  так, чтобы она прошла в дверь целиком, после устанавливают у противоположной стены, напротив матраса Верража. Следом за мергхандарами приходят горничные, которые ее застилают.

Здороваются, с опаской косятся на Верража, но драконенок сидит смирно и наблюдает, Гринни  тоже. Для них это все в новинку, только когда слишком длинный край простыни падает на пол и виари пытается цапнуть ее зубами, Торн командует:

 Сидеть,  и виаренок прирастает к месту.

До тех пор пока горничные не заканчивают и не исчезают за дверью.

 Свободна,  говорит он Гринни, касается кнопки включения встроенного камина и поворачивается ко мне.  В душ тебе все равно придется идти в другую комнату. Здесь еще не установили сантехнику. Пока будешь в ванной, все прогреется.

Я киваю:

 Хорошо.

 Довольна?

 Ты сегодня об этом уже спрашивал. И да, ответ снова положительный.

Я направляюсь к дверям, но Торн меня останавливает. Просто шагает наперерез, и мне, чтобы не влететь в мощную драконью грудь, приходится резко сбавить скорость.

 Мы еще не закончили, Лаура. Нам нужно обсудить вопрос наставничества.

От этого взгляда  совершенно непохожего на тот, что был некоторое время назад, более глубокого, сильного, яростного  начинает покалывать подушечки пальцев. Не знаю, как его чувствует Льдинка, но я его чувствую на двести пятьдесят процентов. Раньше такого не было.

 Для меня это уже вопрос решенный,  пожимаю плечами.

Торн приподнимает брови.

 Я хочу в наставники Ардена.

 Нет.

Это звучит резко, холодно и жестко.

 Это единственный человек,  я смотрю ему в глаза,  из твоего окружения, которому я доверяю. К тому же он врач, и, насколько мне известно, хороший.

 Ему не доверяю я.

Кажется, мы плавно подошли к тому, почему Арден оказался в тюрьме.

 Почему?

 Это не важно. Достаточно того, что ты услышала, Лаура.

 Мне  нет. Мне нужны причины, чтобы не доверять кому-то. Чтобы понять, почему я не могу попросить этого человека прости, иртхана себе в наставники. Причины, Торн, а не ответы в стиле: «Моя ледяная драконья задница так изволит». В противном случае я могу решить, что мы вернулись к тому, от чего ушли, и что нам наплевать на наши договоренности. Надеюсь, что это не так.

Вряд ли камину под силу справиться с тем, как резко холодает в комнате.

 Ты играешь с огнем.

 Скорее со льдом. А ты говоришь, как киношный злодей.

Собиравшийся продолжать Торн на мгновение замолкает, зато я больше молчать не намерена.

 Когда я была в Рагране, Арден был единственным, кто говорил со мной нормально. Единственным, кто не имел каких-то скрытых мотивов и не рычал на меня так, что мне грозило родить прямо сейчас. Он рассказал мне обо всем, что меня ждет. Честно. К сожалению, я его не послушала. Арден просил меня вернуться в Ферверн, говорил, что только здесь я буду в безопасности. Именно поэтому я хочу в наставники его, Торн. Потому что ему я верю. И считаю, что Льдинка будет в безопасности только с ним. Как я уже сказала, безопасность моей дочери  превыше всего. Поэтому, если у тебя есть аргументы, по которым мне не стоит ему доверять, я внимательно слушаю.

Нас тоже внимательно слушают. Двое. Две пары глаз уставились на нас  Гринни и Верраж сидят бок о бок и сопят. Даже не представляю, сколько им придется так сидеть, а мне так стоять, но ничего. Я терпеливая.

Подожду.

Зрачки Торна едва уловимо подергиваются, заостряясь кверху и книзу, но звериными так и не становятся. Наконец он произносит:

 Арден в тюрьме.

 Я знаю.

Когда я просила в его наставники, я не задумывалась о том, что буду говорить. Но вот что удивительно  слова приходят сами собой.

 Откуда?  Голос Торна становится еще холоднее.

«От дракона»,  хочется сказать мне. Вместо этого я отвечаю:

 Мне звонил отец Эллегрин Рэгстерн. Просил передать, что его дочь очень встревожена по этому поводу и что я должна сделать все, что от меня зависит, чтобы заставить тебя передумать. Именно тогда я тебя набрала, Торн.

 Ты звонила мне, чтобы просить за него?

 Да.

Его зрачки все-таки вытягиваются в вертикаль, и в этот момент Гринни с Верражем пригибаются к полу, а у меня по коже прокатывается пламя. Знакомое пламя, только с утроенной силой, и что-то с не менее яростной силой отзывается на это пламя внутри.

 Он отказался выполнить мой приказ.

 Какой?

 Это не имеет значения. Тот, кто не подчиняется приказам, будучи на военной службе, потенциально опасен.

 Еще как имеет, Торн. Жизнь  это не военная служба, и мы не на войне. Но ты, похоже, считаешь, что все только и обязаны делать, что исполнять твои приказы.  Слова срываются с губ  видимо, той самой силой, что швыряет меня к нему. Я приближаюсь почти вплотную, обжигаясь о лед его глаз.  Но это так не работает.

 А как это работает?  «Р» получается рычащей, возможно, именно поэтому внутри тоже рождается рычание. Рычание, а еще желание сократить оставшийся между нами минимум на уровне тел и огней. За несколько мгновений до этого я отступаю назад.

 По-разному,  говорю я.  У всех по-разному, Торн. В разговорах. В компромиссах. В откровенности.

Стягиваю пальто и бросаю его поверх покрывала на кровать.

 Попробуй. Тебе понравится.

Не дожидаясь ответа, обхожу его и направляюсь к двери. Оборачиваюсь, только чтобы сказать:

 Мне нужен Арден. Больше я никого не приму.

На этот раз он не пытается меня остановить, до комнаты, которая должна была стать моей, меня провожают мергхандары, и там же я принимаю душ. Смываю с себя все напряжение последнего времени, а вместе с ним  остатки жалящего кожу ледяного пламени. Свое (или Льдинкино, или наше) я смыть не могу, поэтому оно бьется внутри. Прислонившись к дверям душевой кабины, кладу руки на живот:

 Давай не будем так остро реагировать на твоего папу. Иначе ничем хорошим это не кончится.

Кому я это говорю?