Елена Макарова - Абсолютное зло стр 9.

Его безумный, молящий остановить пытку, взгляд вынудил меня замеретьИ отпустить.

Неподвижно наблюдала, как Дан резко развернулся и быстрыми шагами, почти переходящими в бег, покинул зал.

***

  Да-а-ан, я медленно тянула, смакуя каждый звук.

Летнее солнце сделало лицо Дана еще более смуглым. Завидовала тому, с какой легкостью ложился на его кожу загар, даря карамельный оттенок. Я же могла часами валяться на солнце, и все, что получала, это ожоги. К моей бледной коже загар категорически отказывался приставать.

  Необычное имя, размышляла я вслух. Это сокращение? Или прозвище?

Будем считать, что сокращение,  провел пальцами по гитаре. Он всегда так делал перед тем, как взять ее в руки.

  Даниель? предположила я. Он улыбнулся так, будто мне никогда не угадать. Ну как? по-детски канючила.

  А ты любопытная, Ри-ри, рассмеялся.

  Может, любознательная, возмущенно поправила.

У него вечно от меня какие-то тайны. Это все потому, что он считает меня ребенком. Мне уже четырнадцать, я сформировавшаяся личность.

  Любознательные читают книги, с его лица не сходила добрая улыбка, а не изводят друзей расспросами.

 Неужели твое имя настолько ужасное, скривилась, что ты не хочешь его говорить?

Дан начал наигрывать на гитаре незнакомую мелодию:

  Его произношение трудно для твоего восприятия.

 Иностранное? удивилась, а потом заключила: Ты что, из другой страны? У тебя нет акцента, отметила.

  Сочту это за похвалу, усмехнулся, не отрываясь от своего занятия.

Я подняла руки вверх, якобы сдаваясь:

 Обещаю, не буду смеяться, каким бы странным ни было твое имя.

Он прижал ладонь к струнам, резко оборвав звук.

  Дан-Ар, словно прохрипел.

Я впервые слышала такой необычный язык.

  Звучит, словно индейское имя. Ты что, потомок индейцев?

В ответ он устало покачал головой. И, судя по небольшой складки между бровей, ему неприятен этот разговор.

  Тебе всегда надо докапываться до истины, Ри-ри?

 Прости, я знаю, что иногда бываю надоедливой, мне стало стыдно за свою навязчивость. Я всего лишь хочу, чтобы ты был со мной искренен.

  Разве я неискренен? задал резонный вопрос.

Я опустила глаза, испытывая неловкость:

 Иногда мне кажется, что ты что-то не договариваешь.

Мне приходилось вытягивать из него каждое слово, будто он всегда контролировал себя, чтобы не сказать лишнего.

Дан протянул ко мне руку.

 А кто договаривает?указательным пальцем несколько раз постучал по моей груди прямо над сердцем. Известная русская поговорка гласит: чужая душапотемки.

Глава 3

Я так и сидела на полу, куда обессилено упала после побега Дана. Первое время пребывала в ступоре, в голове и сердце образовался вакуумпросто пыталась пережить случившееся. Каждая новая встреча с Даном хуже предыдущей.

Слабые лучи закатного солнца медленно ползли по паркету, пока совсем не растворились в вечерней темноте. Нельзя было дольше оставаться в консерватории, и я заставила себя подняться. Двигалась по инерции, автоматически переставляя ноги. Все казалось нереальным, будто я попала в страшный сон. И лишь едва осязаемая боль от прикосновения к шее убеждала в обратном.

Стоило перешагнуть порог квартиры, как на меня разом обрушился гвалт голосов, вырвав из немого оцепенения.

 Где ты была?

 Почему не предупредила, что уходишь?

Передо мной стояли заламывающая руки Ира, рассерженный Рома и осуждающий Артем.

Не было желания разговаривать, тем более отчитываться. Хотелось только забраться под одеяла и забыться сном.

 На занятиях, в консерватории,  для меня это казалось само собой разумеющимся.  Где мне еще быть?

 Дома!  тут же заявила Ира.

 Я и так дома,  устало скинула сумку в прихожей.  Или мне нельзя выходить на улицу?  под гнетом суровых взглядов прошла в гостиную.

 Можно,  буркнула она, следуя за мной.  Только в следующий раз хотя бы сбрось сообщение.

Хорошо,  я пошла на уступки, лишь бы поскорей закончить этот разговор.

Ира подхватила Тему за руку и утащила с собой на кухню, откуда спустя время стало доноситься звяканье тарелок. Я же намеревалась пойти в свою комнату, но наткнулась на по-прежнему хмурого Рому.

 Тебе не звонили из полиции?  как бы невзначай поинтересовался.  Того придурка еще не нашли?

Испугано я замерла: почему он спрашивает?

 Нет,  равнодушно отозвалась.  Тебе что-то известно?

Он отрицательно качнул головой, уверенно сокращая шагами расстояние между нами.

 Надо будет самому наведаться в участок,  небрежно заявил, заставив мое сердце замереть.

 Не глупи,  во что бы то ни стало, я намеревалась отговорить его от этой затеи.  От того, что ты дышишь им в затылок, они работать лучше не станут.

К тому же я обыкновенная лгунья и меня не надо ни от кого защищать. Тем более Роме. Но он в очередной раз показал свой характере.

 Мне не нравится сидеть и ждать,  раздражался от собственной беспомощности.  Надо будет подключить друзей и самому заняться поисками,  ошарашил безумной затеей.

 Не ввязывайся в это!  я чуть не сорвалась на крик. Рома удивленно взирал на меня, вероятно, ломая голову, какое неосторожное слово вызвало у меня такую бурную реакцию. Я не видела другого выхода, кроме как использовать в своих интересах его симпатию ко мне.  Не хочу, чтобы ты пострадал,  слова давались с большим трудом,  это может быть опасно.

 Ладно, не буду,  стал более мягким и сговорчивым. Как я и предполагала, даже слабая надежда на взаимность затмила все остальные желания. Рома чуть подался вперед, видимо, порываясь обнять, но сдержался и остался на месте:  Не переживай.  На этот раз я выкрутилась, но в копилку моих прегрешений упала еще одна монетка.  Я буду за тобой присматривать,  он окончательно взял на себя роль моего личного защитника.  Пока не найдут этого урода, ты не выйдешь на улицу одна,  прозвучало в ультимативной форме.

 Прости, что?  показалось, я ослышалась или неправильно поняла.

 Утром я буду подвозить тебя до консерваториимне все равно по пути в институт, а вечером отвозить домой,  перечислял все пункты прекрасно расписанного плана. Предполагая, что с моей стороны возможен протест, он постарался смягчить ситуацию:  Ты сможешь продолжать вести обычную жизнь, просто я буду следить, чтобы никто подозрительный не крутился поблизости. А если такой появится, позабочусь о нем.

Я молчала, сердито пыхтя. Из всего сказанного мне больше всего не понравилось слово «следить». Получается, он собирался контролировать мою жизнь?

 Эта плохая идея,  изо всех сил сохраняла спокойствие.

 А, по-моему, отличная,  настаивал на своем.

 Найди себе другой объект для наблюдения,  не сдержала раздражение,  а за мной не надо ходить по пятам.  Собиралась закончить разговор, постепенно превращающийся в пресловутую ссору, и позорно сбежать с поля боя.

 Я же всё объяснил,  выкрикнул мне в спину, чем привлек внимание Иры, и она выглянула из кухни.

 Чем ты опять недовольна?  она почему-то именно меня посчитала зачинщицей спора.

 Она злится,  пояснил Рома, уверенный, что та непременно примет его сторону,  потому что не хочет, чтобы я подвозил ее, пока полиция не найдет нападавшего.

 Здорово!  радостно воскликнула Ира, чуть не захлопав в ладоши.  Честно говоря, мне будет так спокойней: знать, что ты не одна,  без тени смущения надавила на жалость. Она подошла и, поглаживая по плечу, словно я строптивое животное, приговаривала:  Никто не настаивает, ты просто подумай.

Тут нечего было и думать, никакая опасность мне не грозит. Но каждым днем оставалось все меньше веры в это.

 Не вижу в этом смысла,  искала разумные доводы, чтобы отказаться.  Нападавший,  коробило называть так Дана,  не знает моего имени или адреса. Как он меня найдет? И вообще, зачем это делать?