Я не собираюсь обращаться, Энгель. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Можешь держать меня взаперти столько, сколько вздумается. Пусть Орден и Тёмный Легион преследуют меня до конца моих дней. Я никогда не стану такой, как вы. Я никогда не откажусь от своей человечности.
Он вновь щёлкнул языком.
Как печально видеть, что такой потенциал впустую тратится в молодости, что-то в его глазах, по-прежнему не отрывавшихся от меня, потемнело. Возможно, если бы твоя мать была рядом и могла бы направить тебя, ты бы смогла понять, какой бесценный дар тебе предлагают, он отодвинул стул и медленно поднялся. Сама она понимала.
Кровь отлила от моего лица.
О чём это ты? я сжала ладонями стол с обеих сторон, чтобы удержаться на месте.
«Успокойся, ангел. Ты накручиваешь себя», раздался голос Доминика в моей голове.
Что ты только что сказал про мою маму? повторила я, на этот раз громче, впиваясь ногтями в деревянную поверхность.
Ты прекрасно меня расслышала. Прислушаешься ты к этому или нетвыбор за тобой.
Что ты хотел этим сказать? Что ты о ней знаешь? Ответь мне! выкрикнула я, ударяя руками по столу, поднимаясь на ноги.
Доминик мгновенно подскочил ко мне, хватая за локоть в попытке усадить меня обратно на стул.
Отпусти меня! Он что-то знает о ней! заорала я в лицо Доминику, вырывая руку из его хватки, и схватила тарелку со стола. Он вновь поймал меня за руку и отвёл назад, как раз когда я разжала пальцы, и фарфор не долетел двух футов до цели. Тарелка разбилась на осколки у ног Энгеля.
Наслаждайся остатком вечера, сказал Энгель, поправляя свою рубашку, словно это не он только что сбросил бомбу на всю мою жизнь. Уведи её обратно в камеру, пока она не научится себя вести.
ГЛАВА 8. МИЛАЯ ОБМАНЩИЦА
Адреналин всё ещё закипал в крови, когда Доминик и Мез вернули меня обратно в подземелье. Они сразу же ушли выполнять другие поручения Энгеля, ни один из них ни словечка мне не бросил. Мне нужно побыть одной, чтобы осмыслить всё сказанное этим вечером, а я не могла это сделать, пока Доминик мелькает перед глазами, отвлекая меня.
Вечно он отвлекает меня.
А Энгель? Вечно мучает.
Этот сукин сын подразнил меня чем-то. Чем-то связанным с моей мамой. И, конечно же, как и со всеми остальными в моей жизни, секреты, которые он хранил от меня, были игрой, в которую мне предстояло сыграть.
Вот только правил мне не рассказали.
Я была беспомощна, совершенно одна, опять за бортом своей собственной жизни.
Грёбанный трусливый мудак! БУДЬ ВСЁ ПРОКЛЯТО! заорала я во всё горло и упала, ударившись коленями о грязный бетонный пол. Слёзы защипали уголки глаз, но это не были слёзы боли или жалости к себе. Это были слёзы от злостинеконтролируемой ярости, забурлившей в моих венах, как бушующее цунами.
Мои ладони будто жгло огнём, а сердце колотилось на опасной скорости. Мой гнев был диким, необузданным, и он когтями рвался наружу, как обезумевшая птица, крича, чтобы я выпустила его на волю. Мне нужно было дать выход эмоциям, сорвать на ком-нибудь всю свою злость, или я взорвусь на миллион кусочков, которые нельзя будет склеить, прямо здесь, в подземелье мертвеца.
Лица моих врагов мелькали перед глазами, дразня своими преступлениями и вечной ложью, насмехаясь надо мной, над моими попытками найти разумные ответы на их бредовые загадки. Моя рука сжалась в кулактрясущаяся, пульсирующаяс хрустом, с каким я ломалась изнутри. Нет больше места, где можно сдержать всё это. Нет места, где я могла бы всё это спрятать.
Я врезала кулаком в прочную бетонную плиту подо мной. Мои костяшки тут же разбились, алая жидкость потекла на пол рядом со мной, заливая окружающее пространство моей болью, но как же хорошо мне стало. Я долго смотрела вниз на неёмою дьявольскую кровьи затем ударила снова. Я била снова и снова, как психопатка, высвободившаяся из смирительной рубашки, и остановилась, только когда все мои слёзы высохли, а рука больше не чувствовала боли.
Только когда мой запал превратился в дым, я смогла заставить себя отодвинуться прочь от этой кровавой бани.
Оглушённая и до жути спокойная я уползла обратно в свой уголок и осталась сидеть там, ошеломлённо и неподвижно, пока позже той же ночью ко мне не пришёл Доминик.
Но я не хотела, чтобы меня видели. Ни он. Ни кто-либо другой. Я хотела исчезнуть, раствориться в себе, отпустить то, за что я держалась, и упасть в бесконечную тьму, где бы я не смогу больше ничего вспомнить.
Не спишь? спросил он, не сумев разглядеть моё лицо в тени в том уголке, где я спряталась.
Не сплю, апатично ответила я.
Хорошо. Нам нужно поговорить.
Говори.
Он щёлкнул языком.
Ангел.
Доминик, передразнила я.
Ты не могла бы выйти из угла?
Я бы не хотела.
Я услышала, как он переминается с ноги на ногу.
Это твоя кровь на полу? спросил он, только сейчас заметив.
Ты скажи. Ты же у нас эксперт.
Его губы сжались в тонкую линию.
Я теряю терпение.
«Это лучше, чем терять рассудок», подумала я, но не стала произносить вслух.
Иди сюда. Сейчас же, его голос срезонировал в моём разуме, отражаясь от стен, как воспоминание, которое я не могу выкинуть из головы.
Я встала и подошла прямо к немувыбора у меня не было.
Прекрати внушать мне, сказала я, глядя на него, когда остановилась прямо перед дверью.
Его взгляд опустился на мой кулак.
Что произошло? спросил он, кивком указав на мои разбитые костяшки.
Бетон косо на меня посмотрел, фальшиво улыбнулась я. Решила преподать ему урок, чтобы больше так не делал.
Он посмотрел в ответ, ничуть не впечатлённый. Скорее даже раздражённо.
Не смей так на меня смотреть, пригрозила ему пальцем и затем ударила ладонью по металлическим прутьям. Звук эхом разнёсся по подземным коридорам. Попробуй-ка поживи по эту сторону двери!
Он выглядел утомлённым.
Ты уже закончила или планируешь ещё израсходовать остатки сил, избивая неодушевлённые предметы?
Я дам тебе знать, когда решу, сказала я и развернулась спиной, направляясь обратно в свой тёмный угол.
Джемма.
Я остановилась на полпути. Он не называл меня по имени с того дня, как мы познакомились. Теперь оно странно звучало из его уст. Как тайна, которую он не должен был знать. Я вновь развернулась лицом к нему.
Ты закончила? повторил он, на этот раз мягче.
Ты что, не слышал, что он сказал, Доминик? защищалась я от молчаливых обвинений. Он что-то знает о маме! Моей маме, Доминик! Что мне с этим делать?
Забить.
Что, прости?
Ты слышала. Ты хочешь выбраться отсюда живой или остаться и искать призраков умерших много лет назад?
Я хочу выбраться отсюда, но он знает
Что бы он там ни знал о твоей давно пропавшей матери, это сейчас не имеет никакого значения. Он пытается забраться в твою голову, ангел. Не позволяй ему, он пристально смотрел на меня потемневшими глазами. Он добивается того, чтобы ты поверила, что всё это безнадёжно, что тебе его не одолеть, что тебе не остаётся ничего иного, кроме как присоединиться к нему.
Я замотала головой и вдруг замерла на месте.
О боже. Ты прав. Ты абсолютно прав, я провела пальцами по волосам, пытаясь собрать все кусочки пазла в своей голове. Возможно, он даже никогда не видел мою мать. Он просто пытается сбить меня с толку, чтобы добиться своего. Пытается обратить меня против всех снаружи, чтобы я осталась здесь, с ним.
Он ведь так и сказал, да? Что хочет, чтобы я к нему присоединиласьчтобы я Обратилась.
Доминик ничего не ответил.
Ох, я покачала головой, сама поражаясь своей доверчивости. Если я собираюсь выжить в этом Богом забытом мире, то нужно начать закрывать свой наивный разум от людей вроде Энгеля. Не могу поверить, что я чуть было не повелась.
Не зацикливайся на этом, любовь моя. Лучше используй это против него самого.
Что ты имеешь в виду?
Пусть думает, что его слова достигли цели, зловеще произнёс он и подошёл ближе к тюремной решётке. Если хочешь выбраться из этого места, то ты должна подыграть ему. Он должен подумать, что связь начинает действовать. Тебе нужно завоевать его доверие, чтобы он снова ослабил поводок.