Сколько? только и спросил маг, доставая кошель.
Сколько не жалко, последовал ответ. Все, что ни дадите, в казну пойдет, на закупку продуктов к зиме.
А если жалко все? прищурившись, Даэрен убрал развязанный было кошель обратно.
Стражник лишь тоскливо вздохнул, разводя руками.
Подобное равнодушие не могло не удивить Амерлин. Казалось бы, мужчина должен был назвать четкую сумму, и, если таковой не найдется, указать путникам обратно на ворота. Не то, чтобы Амерлин хотелось вновь ночевать на земле, просто первый увиденный город пока совсем не соответствовал ее ожиданиям и девушка боялась, как бы дальше не поджидали новые разочарования. Хотя не исключено, что стражник был внимательным человеком, прекрасно зная, что с жителей границы, у которых на счету каждая монетка, трудно требовать деньги.
Девушка перевела взгляд на Даэреназаплатит или не заплатит? Денег у мужчины было предостаточно, но учитывая обычное его пренебрежение ко всем остальным
В итоге серебряную монетку в подставленную ладонь Даэрен все же бросил, правда, пойти на это его заставили не распахнутые в немой просьбе глаза Амерлин, а собственные, куда более прозаические мотивы. Несмотря на то, что со стороны казалось, будто бы маги жили достаточно свободно, их жизнь подчинялась весьма строгим правилам. Существовал Устав, который ученики должны были знать лучше молитв и который клялись соблюдать, принимая серебряный браслет, и нарушения карались весьма строго. Конечно, добиться абсолютного выполнения было невозможно, но в большинстве случаев маги предпочитали не рисковать. И потому, делая вид, будто снисходят до просьб простых смертных, на самом деле маги руководствовались своими правилами. Натягивали презрительные маски, ухмылялись, заставляли томиться в неведенье, но в итоге делали то, что положено, ведь в противном случае пришлось бы давать пояснения Магистру, а если жалоба зайдет слишком далеко, то и королю. Сталкиваться же с Его Величеством, который не упускал случая указать магам свое место, никто не хотел.
Поехали, окликнул Даэрен задумавшуюся девушку.
В отличие от Амерлин, ему смотреть по сторонам не хотелось совершенно, хоть маг также оказался в «Орешке» впервые. Вопервых, ночью темнота скрадывает все краски, искажая окружающий мир и делая его более пугающим и расплывчатым, а вовторых, даже если бы и светило солнце, на что смотреть?
Самый обычный город, находящийся хоть и не на самой границе, но в достаточной близости, чтобы это отразилось на нем, достаточно вспомнить унылого стражника. Путешествуй Даэрен один, то наверняка бы предпочел переночевать под открытым небом, но вымотанную Амерлин ему было жалко. Не то, чтобы сам мужчина наплевательски относился к собственным потребностям, напротив, при возможности старался расположиться в наиболее комфортных условиях, но полумеры его не интересовали и бедные трактиры он презирал.
Конечно, ему, как магу, выделят лучшую комнату, вот только клопам без разницы, кого кусать и серебряный браслет не отпугнет их так же легко, как грабителей! Припомнив вынужденную ночевку в одной деревне, когда пришлось спать на узкой, жесткой и скрипучей кровати, Даэрен невольно поморщился. Собственное прошлое, когда мужчина сам жил в подобной избушке, ютясь с родителями и двумя братьями, казалось страшным сном, думать о котором совершенно не хотелось.
Даэрен, а где мы остановимся на ночлег? вырвал его из мыслей голосок Амерлин.
Видно, опасаясь в очередной раз нарваться на грубость, девушка спрашивала очень тихо, маг даже не сразу расслышал обращение. На мгновение мужчина засомневался, не слишком ли строго обращался с Амерлин, но всплывшее в памяти одно из наставлений «Уважение и страх неотделимы. Лишь тот, кто внушает трепет, способен вести за собой и требовать» помогло принять решение. Пусть лучше боится, чем потом станет направо и налево болтать языком, один за другим выдавая магические секреты.
В трактире.
А в каком? Он будет хорошим? Я смогу там искупаться? продолжила любопытствовать Амерлин.
В любом, они все одинаковые. Поповоду ванны, спросишь у трактирщика, маг отвечал коротко, не видя смысла вдаваться в лишние подробности.
Даэрен, но ведь уже поздно, нас точно пустят? глянув на щедро усыпанное звездами небо, забеспокоилась девушка. Все двери закрыты, улицы тоже пустые. Жители должно быть, давно спят
У нас есть деньги, а это ключ, который откроет любые двери, хмыкнув, наставительно произнес мужчина. Правда, уточнять, что не люди спят, а Амерлин не умеет замечать признаки ночной жизни, не стал.
Девушка открыла было рот, собираясь задать очередной вопрос, но Даэрен, заметив вывеску трактира, свернул влево. Надпись была сделана небрежно, буквы то наскакивали одна на другую, то наоборот, расползались, но общий смысл передавали верно.
«Жареный гусь», прищурившись, прочитала Амерлин. Это значит, что повар в трактире готовит только жареных гусей?
Столько гусей в этой дыре не наберется, просто трактирщику не хватило фантазии для более оригинального названия, повернувшись к задумчиво прикусившей палец девушке, объяснил маг. В других городах я останавливался уже в трех «Жареных гусях»
Жалко, а я уже хотела попросить, чтобы мне приготовили гуся с яблоками и картошкой, Амерлин сглотнула слюну.
Отвечать Даэрен не стал. Из темноты как раз вынырнул мальчишка-слуга, почтительно поклонившийся гостям и застыв в ожидании распоряжений.
Накормить и вычистить, в отличие от стражника, мальчику маг бросил медную монетку.
Золото в таких глухих местах Даэрен показывать не хотел. Конечно, напасть на него врядли кто-то рискнет, серебряный браслет обычно отпугивал любителей легкой наживы, но зачем лишний раз дразнить людей?
Можно заходить, да? нетерпеливо уточнила Амерлин.
Ей хотелось как поскорее увидеть трактир изнутри, но Даэрен задержался у лошадей, снимая поклажу и отвечать не торопился. Догадываясь, что маг, по обыкновению, может и специально промолчать, Амерлин решила не ждать его и едва не вприпрыжку бросилась к двери. Вот только излишняя спешка до добра все же не доводит, в чем и убедилась девушка, не заметив высокого порожка и шлепнувшись на пол, больно ударившись коленкой.
Раздались смешки. Посетителей было немного, всего лишь за тремя столиками у стены, но помочь девушке никто не спешил. Напротив, ее разглядывали с нескрываемым интересом, обмениваясь явно не лицеприятными комментариями.
Впрочем, все замолчали быстрее, чем Амерлин успела смутиться. Причиной этого послужил появившийся в дверях маг, в свою очередь, даже не взглянувший на уткнувшихся в тарелки людей.
Ты что, пол рассматриваешь? Неужели и в досках что-то интересное нашла? предельно участливо поинтересовался Даэрен, склоняясь над девушкой.
Нет, я просто задумалась, не желая признаваться в конфузе, соврала Амерлин.
Ну, хоть не молилась, хмыкнул Даэрен, обходя девушку и садясь за крайний столик у стенки.
Амерлин поспешила последовать его примеру. Плюхнувшись на лавку и почувствовав себя увереннее, стала осматриваться. Вот только взгляду оказалось решительно не за что зацепиться. Голые стены, деревянные столы, из всевозможного убранствалишь цветок в треснувшем горшке на подоконнике. Подобная скудность не могла не удивлять девушку, в селении она успела привыкнуть, что каждый по возможности пытался украсить свое жилище. И в домиках, куда бы Амерлин не заходила в гости, на стенах висели детские рисунки и молитвенные образа, в вазах всегда были свежие цветы, а столы украшали скатерти и вязаные салфетки.
Даэрен, а все трактиры такие? удивленно поинтересовалась девушка.
Тебе не надоело спрашивать? Ты кажется, хотела есть? раздраженно проговорил Даэрен. Но все же повернулся, гадая, что именно могло заинтересовать его спутницу.
Один из посетителей как раз рассказывал что-то друзьям, но, поймав угрюмый взгляд мага, побледнел и закашлялся, стуча себя по груди. Даэрен, не дожидаясь, пока та же участь постигнет остальных, опять развернулся к стенке.
Вопреки мнению Амерлин, пристальное внимание все же не нравилось Даэрену, заставляя раздраженно хмуриться. Казалось, за долгое время мужчине давно следовало привыкнуть, что его персона не может оставаться незамеченной, но в столице к магам относились куда проще и, притерпевшись постоянно видеть пососедству черные плащи, выказывали лишь легкое опасение. Потому то Даэрен и предпочитал в деревнях и прочих забытых Пресветлым местах держаться от людей подальше, как сейчас, занимая крайние столики и садясь ко всем спиной.