Всего за 199 руб. Купить полную версию
«Получи, гаденыш!»
Бью со всей дури. От души. «Хо-ро-шо пошла левая. Теперь правой добавить И еще разок А теперь потоптаться слегка. По пальцам, по грабалкам, по ручонкам его поганым»
В промежность я этого барана бить не стал. Туда его Жанна уже приложила. Неплохо так. Коленом. Я ведь, когда в коридор вылетел, только это заметить и успел. Как ее обидчик пополам складывается и рычит чего-то. Или пищит. Что-то вроде «У-у, курва, яйка. Пся крев» Ну а дальше я уже ни о чем не думал, действовал на одних рефлексах.
Сами ведь понимаете, когда видишь испуганную, прижавшуюся к стене жену, а перед ней какого-то хмыря с мерзкой рожей, да еще руку поднимающего, тут уж не до размышлений, тут любой «тормоз» за секунду до сотни разгонится. Вот и я разогнался. Да так, что потом еле остановиться сумел. Ей-богу, забил бы гада до смерти, если б Жанна меня не остановила. Так что повезло скотине живой уполз, на карачках, сопли кровавые утирая. Короче, смылся по-тихому, не успел я его добить. А всё потому, что
Жена у меня на плечах повисла, кричит:
Не надо, Андрей! Не надо, и уже тише. Искалечишь гада, весь отпуск в участке у «черпаков» просидишь.
Да нет тут никаких «черпаков», бурчу я, остывая. Одни полисманы какие-то.
Говорю так и поворачиваюсь к супруге. А она продолжает скороговоркой:
Ой, я так испугалась, так испугалась. Думала, всё уже
«Ну да, как же, испугалась. Вон как дурню по причиндалам двинула. Все желания у козлины разом отбила вместе с мыслишками его похотливыми. Причем надолго и, как говорится, без вариантов». Мысли мои Жанна, конечно, не слышит, но всё же чувствует, видать, что-то такое, и потому моментально поясняет:
Я ведь с перепугу. Случайно всё получилось, и сразу, без перехода, с горящими от восторга глазами. А потом ты. Ну прямо как барс какой. То есть нет, как лев
Хм, а вот это мне слышать приятно. Даже очень приятно. Настолько, что плечи сами собой расправляются, грива пушится (лев всё же, не абы кто). И вот в таком надутом виде бросаю снисходительно:
Да ерунда всё, правда, тут же спускаюсь с небес на землю, поскольку волнуюсь. Волнуюсь за женушку свою ненаглядную, даже страшно становится, вдруг не успел бы, что тогда. Ты-то как? Он тебе ничего не сделал? И вообще, чего тут случилось-то?
Жанна морщится, но все же отвечает:
Да не знаю я. Поленик какой-то пьяный. Увидел меня, приставать начал, лапать там и всё такое. Вот и пришлось его это немножечко поучить.
Как это лапать? Куда? За что?
За что, за что? Да вот за это самое, ворчит жена, как бы нехотя оглядываясь назад.
Ни хрена себе компот?! я просто офигел от подобной наглости. Бли-ин! Убью гада!
Да ладно, не стоит, супруга улыбается и трогает меня за руку. Всё нормально, Андрюш. Всё хорошо.
Дай хоть гляну, может, он там испачкал тебе что граблями своими.
Ой, и правда, спохватывается Жанна. Вдруг он заразный какой?
И тут же изящно так изгибается, поворачивается, демонстрируя мне свои обтянутые шортами округлости. А я я только судорожно сглатываю и осторожно касаюсь ее хм, н-да. Касаюсь и чувствую, что «Блин, а ведь и точно, пятно какое-то». Аккуратно сковыриваю ногтем похожий на рыбью чешуйку предмет и брезгливо стряхиваю его на пол.
Ну что? Что там? интересуется Жанна.
Нормально. Сейчас, сейчас тебе всё тут в порядок приведем, деловито отвечаю я и смахиваю пыль с того, что глазу приятно (да и на ощупь тоже). Потом еще раз смахиваю, любуясь на дело рук своих, потом «Ой, чтой-то я увлекся».
Ну всё, хватит, говорит жена, останавливая мои ставшие чересчур уж усердными действия. Хватит меня по заднице гладить, однако затем улыбается и добавляет смущенно. Успеешь еще. Позже.
«Ну что ж, позже, так позже. Я не возражаю».
Улыбаюсь в ответ. Она всё понимает и потому без затей берет меня под руку, и мы идем к лифтам. Довольные и счастливые. А ладонь у нее, кстати, ох какая горячая, и даже дрожит слегка. «Ух! Хор-р-рошо!»
Человек в черных очках недовольно морщится от слишком уж пронзительного звонка допотопного телефона. Затем снимает трубку и коротко бросает в микрофон:
Здесь Рак. Докладывай.
Выслушав доклад неведомого абонента, он кривится, дергает плечом, но всё же справляется с нервами, уточняя:
Значит, оба прокололись? И Пескарь, и Карась? Что? Карась надбавку требует? За участие в боевых действиях?
Секунд пять человек молчит, а затем неприятно усмехается в трубку:
Передай этому шляхтичу недоделанному, пусть у русслийца надбавку попросит. Тот точно надбавит. А вообще убирай оттуда Карася. И чтоб больше никакой самодеятельности. И так уже ни одного жучка не осталось Что? Расходы?.. Нет, бюджет у нас не резиновый. В общем, работай автономно. В контакте, но очень-очень мягко. Доклад потом, по результатам. Справишься?.. Хорошо, действуй.
Глава 19. Два плюс два
На презентацию мы всё-таки опоздали. Минут на пятнадцать. Однако, как оказалось, всё не так страшно, и, вообще, мероприятие еще не началось. «Ну да, тут все же не Хелимания, а Голубой Купорос. Тут даже пальмы на ветру притормаживают». То есть, с одной стороны, мы вроде как опоздали, а с другой раньше срока пришли. Парадокс, однако.
Это обстоятельство меня слегка огорчило могли бы ведь и в номере чуток задержаться и еще кое-что успеть, сами понимаете. А вот Жанна, наоборот, обрадовалась. Не тому, естественно, что мы со своего пятого-седьмого этажа сбежали, а тому, что она здесь Виолетту Матвеевну углядела. Та тоже, видать, польстилась на халявную «закусонь», факт. Иначе б не было ее тут, и не махала бы она нам ручкой, приветствуя. Не меня, конечно, приветствуя, а жену мою, с которой лишь час назад познакомилась. Да уж, женщины, женщины, парой фраз перекинулись и всё лучшие подруги. А муж теперь, выходит, никому и нафиг не нужен. Такие вот, понимаешь, пироги. Н-да.
Впрочем, как выяснилось, не только у жены тут знакомые водятся. У меня они тоже есть. Имеются, так сказать, в наличии. Точнее, имеется. Потому что один. Знакомец.
Здорово, Андрюха!
Здоровеньки булы, Иван Семёнович, бодро поприветствовал я закусальца, лишь через пару секунд поняв, что же меня в нем смутило. Однако задать законный вопрос уже не успел, поскольку пан Костенко моментально расставил все точки над «и», пояснив с легкой грустью:
И никому-то здесь мова моя не потрибна. Не любят тут мову, ох не любят.
С чего бы это вдруг?
А-а, махнул рукой закусалец и, тяжко вздохнув, неожиданно посмотрел на мою жену, прислушивающуюся к «мужскому» разговору. Многозначительно посмотрел. Так, что даже я понял, что он хотел сказать.
«Леди, сеньора, фрау, миссис. Покорнейше прошу простить меня, но в настоящий момент я просто вынужден отнять у вас вашего мужа. Буквально на пару слов. Вопрос жизни и смерти. И делайте потом со мной, что хотите», вот что-то примерно такое я и «услыхал» во взгляде Ивана Семёновича. Жанна, видимо, тоже, поскольку, кивнув закусальцу, бросила аналогичный взгляд на меня: «Пять минут, не больше. Впрочем, чтобы договориться о пиве, вам хватит и трех. Короче, если через минуту не освободишься, пеняй на себя я очень сильно расстроюсь».
Мысленно поцеловав любимую, я обернулся к Ивану Семёновичу.
Тут такое дило, Андрюх, заговорщически прошептал тот, оглядываясь по сторонам. Я тут, знаешь, спробував к жинке одной подкатить. Видная така, Виолеттой зовут. И э-э
Короче, послали тебя, подытожил я.
Ага, грустно подтвердил Иван Семёнович. Послали. Не любит она, знаешь ли, Закусалу. Ось и приходится теперь на вашем москаньском розмовля э-э, гутарить.
Не на москаньском, а на нормальном русслийском, поправил я пана Костенко.
Та яка ризныця, отмахнулся мой новый знакомый. Тут инше дило. Мени б до ней еще бы разочек того, пидйихаты.
Ну так, подъезжай, чего ждешь? удивился я.
Та ни, нэ зрозумив ты. Я ж это, хочу, щоб ты мене йий прэдставив.
Я?!
Ну так. А що?
Що, що, не знаю я ее. Совсем не знаю. Так что, извини, помочь не могу, отрезал я.