Всего за 199 руб. Купить полную версию
Правда, на хрена им всё это было нужно, я, например, так и не понял. Возможно, это был просто авторский посыл про гуманизм и миролюбие спецслужб, сумевших таки остановить войну. Как обычно, в самый последний момент Тарас с Марысей тырят аккумуляторы для боевых роботов, причем все, общим весом тонн так пятьсот, и вручную закапывают их на каком-то пустынном астероиде. А что в итоге? В итоге, как обычно, мир, дружба, жвачка. Или не жвачка, а какой-нибудь «насвай» (надо же как-то и местный колорит подчеркнуть).
Что ж, этот посыл автору безусловно удался. Лично мне отчего-то захотелось послать гения туда же, на тот самый астероид, а заодно БСЛ (большую совковую лопату) вложить в мозолистые авторские ручонки. Очень, знаете ли, мечталось заставить «творца» собственноручно откопать все уворованные батарейки. Особенно, когда представил себе несчастных «бабаев» (так на Байбаке-Байбане «быриков» называют), на остатках энергии бредущих по городам и весям с протянутым щупальцем, жалобно завывающих: «Обидели баба-а-айчика. Отняли батаре-е-ечку».
Но, впрочем, шайтан с ними, с бабаями, там действие дальше продолжилось. Оба агента после байбакбанской авантюры рванули-таки к дауситам на Барабанию. Аж с двух сторон в бой ринулись. Тарас трех султанских жен принялся охмурять, а Марыся за самого султана взялась. И, в конце концов, добрались они таки до дивана вожделенного, вот только, как водится, всё перепутали. Точнее, не всё, а только сам диван. Не в ту комнату в темноте забрели у султана ведь комнат во дворце до хрена, вот и ошиблись дверью. И султан с султаншами, и Тарас с Марысей. В итоге султанская семья на одном диване всю ночь отношения выясняла, а «пупсики» на другом резвились. Лишь к утру выяснив, что промахнулись с партнерами.
А вообще, я был весьма восхищен нашими. Особенно Марыськой. Какой же надо все-таки искусницей быть, чтоб от заката до рассвета столь ловко изображать султаншу?! Да еще и не одну жен ведь в гареме три было, самых главных, и каждая со своим темпераментом, характером, заморочками всякими. И, думаю, если б даже гарем из большего количества жен состоял, она бы всё равно справилась уж больно вдохновенно работала, аж завидно стало. В смысле, не ей, конечно Тарасику: ох, изобретательная ему подруга досталась в напарницы. Редкий талант и на придумки горазда. Потом они, кстати, тот диван зачем-то через всю пустыню тащили, километров двести, не меньше видимо, обивку снять прямо во дворце постеснялись, решили, так сказать, вдали от любопытных глаз мягкую мебель патронить, дабы камушек отыскать. А дальше дальше я уже не осилил, поскольку там бедуины какие-то налетели, которые, как оказалось, вовсе не бедуины, а «главпупсик» Семён Бобруйский, лично прибывший на место с группой поддержки, чтобы возглавить процесс. А затем они опять куда-то полетели, вроде как на ОБАна (Объединенные Бабайские Ананаты)
И вот на этих самых ОБАнатах я и иссяк. Иссяк уже окончательно, в чем не преминул тут же жене признаться это она мне, к слову, ту книжку подсунула. С самыми благими намерениями. А потом обиделась. Жанна ведь этого Дон-Скорчевского обожает. В смысле, читать. А я, по ее словам, просто «мужлан бесчувственный» и ни черта в современной литературе не разбираюсь. «Ну совершенно» не разбираюсь! Увы.
Глава 13. Артист, блин!
Состроив скорбную мину, я еще немного поразмышлял о наличии-отсутствии таланта у нашей пишущей братии, вздохнул и не стал грузить товарища подполковника проблемами книготворчества. Впрочем, он и не настаивал. Пишут, и ладно. Глядишь, со временем и нарисуется какой-нибудь классик, которого потом в школе на стенку повесят. В виде портрета, естественно.
Окинув меня взглядом, Пётр Сергеевич ухмыльнулся, почесал за ухом и элегантно закруглил разговор на литературную тему:
А вообще, ну их к дьяволу, этих писак. Будто других забот не хватает?
Согласен, товарищ подполковник.
Ну и отлично, подытожил «дядя Миша», вновь беря в руки бутыль с коньяком.
Заметив стоящую передо мной так и не выпитую стопку, он неодобрительно покачал головой и, наполнив свою, произнес со вздохом:
Эх, молодежь, молодежь. Совсем старших уважать перестали.
Я покраснел.
Простите, товарищ подполковник. Больше не повторится.
И тут же исправил свою оплошность. Стоя. Почти по-гусарски. Пётр Сергеевич тоже встал. И тоже выпил, пояснив:
Это на посошок.
Затем спрятал коньяк под стол и протянул для пожатия руку, давая понять, что на сей раз действительно всё «аудиенция завершена, всех лишних попрошу удалиться».
Просьбу мою не забудь. Если что узнаешь про книгу, вернешься дай знать, напутствовал он меня напоследок.
Пожав жесткую ладонь подполковника, я развернулся и, уже было собравшись промаршировать к выходу, в самый последний момент вспомнил еще об одном исключительно важном деле.
Пётр Сергеевич, а
А Жанне Викторовне мы еще месяц назад выезд оформили, предвосхитил мой вопрос подполковник, довольно ухмыляясь, усаживаясь обратно в кресло. Она ведь тоже сюда приходила. На беседу.
А э но
Что?! Неужто ничего не сказала? всплеснул руками Пётр Сергеевич. Ну надо же, какой сюрприз!
Блин, бли-и-ин! с чувством произнес я, обретая наконец дар речи.
Это точно. Уж блин, так блин! расхохотался «дядя Миша», с удовольствием разглядывая мою вытянувшуюся физиономию. А вообще, Андрей, жена у тебя ух! Кремень! Ведь, как и просил, ничего не сказала, ни полслова, даже любимому мужу. Не, Андрей, ты как знаешь, а я потрясен. Пот-ря-сен.
То есть это что, шутка такая? тупо переспросил я, только сейчас начиная догадываться, откуда ветер дует.
Ну, в общем, да, согласился товарищ подполковник. Извини, Андрей, но это я попросил Жанну Викторовну ничего тебе не рассказывать. Точнее, условие перед ней такое поставил, иначе Пётр Сергеевич развел руками, а затем продолжил. Хотя, честно говоря, не думал, что удержится она ж всё-таки дама, сам понимаешь.
Удержалась, кисло подтвердил я. Мне отчего-то стало обидно. «Ну почему? Почему она мне ничего не сказала?»
Да ладно, Андрей, не расстраивайся. Она ж всё больше не за себя за тебя переживала. Как налетела тут на меня еле отбился. Прямо тигрица. Думал, всё на лоскутки порвет.
И это она тоже может.
Ну что ж, выходит, повезло мне, подмигнул Пётр Сергеевич. Но тебе всё же повезло больше такую жену отхватил! Молоток, Андрюха! А супруге своей обязательно привет от меня передай. А еще восхищение!
Есть передать, товарищ подполковник, пробормотал я в ответ, так и не решив, радоваться мне или, наоборот, грустить.
Сомнения мои разрешил Пётр Сергеевич. Просто скомандовав:
А ну, лейтенант, отставить рожу кривить! Ты, ядрена вошь, «салабон» или где? Да ты, б, до потолка сейчас должен прыгать от счастья, а не пыжиться тут как це э-э монашка в борделе. Всё! Марш отсюда! Домой, к жене! И не дай бог, узнаю, что обидел ее. Хоть словом, хоть взглядом сам тогда с тебя погоны сорву и «линейки» навешу. Понял?!
Так точно, товарищ подполковник! Понял! бодро отрапортовал я и улыбнулся. Спасибо, дядя Миша. Вразумили.
То-то же, ухмыльнулся в ответ старый «дембель», махнув рукой, выпроваживая меня из кабинета. Всё, Андрей, пока. И так уже с тобой вагон времени потерял.
До свидания, товарищ подполковник.
Развернувшись, я двинулся к выходу. Уже ни в чем не сомневаясь. «Ну, женушка! Ну, хитрюга!.. Но теперь уж точно, приедем на Купорос пощады не жди Залюблю насмерть!»
И только в дверях на миг приостановился, оглянувшись назад, на Петра Сергеевича.
Однако хозяин кабинета не обратил на мой взгляд никакого внимания. Он снова был занят делом. Архиважным и архинужным натянув на лицо «каменную» маску, товарищ подполковник сосредоточенно складывал из бумаги очередной самолетик.
«Артист, блин!»
Глава 14. Вот так номер!
Лифт в отеле оказался исключительно «тормозным». Почти как я (ха-ха). Он полз вверх с поистине черепашьей скоростью, останавливаясь на каждом этаже, раскрывая зеркальные двери в ожидании попутных пассажиров. Совсем как хитрован-таксист с Харькодессы, забивающий под завязку свой потертый рыдван, останавливающийся перед каждым голосующим у обочины. А в итоге в итоге самым несчастным, конечно же, оказывался тот клиент, что первым задумал прокатиться на «быстроходным» глайдере с шашечками. Но тут уж ничего не поделаешь, такая уж его клиентская доля. Первопроходец, однако. Можно сказать, зачинщик.