Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Время, оставшееся до так называемого ритуала очищения, пролетело, на мой взгляд, слишком быстро, хотя особым разнообразием не отличалось. Иногда в нашу юрту заходили орки, бесцеремонно рассматривая нас и негромко переговариваясь, отчего я чувствовала себя не слишком ценной вещью, выставленной на продажу где-нибудь на блошином рынке. Мерзкое такое чувство, пробуждающее где-то в потаенных уголках души нечто сокровенное, темное, то, что в цивилизованном обществе принято скрывать под налетом морали и культурного воспитания. Здесь же, где шелуха цивилизованности сползает с тебя быстрее, чем кожа с обгоревшего на солнце тела, убийство, даже особенно хладнокровное и безжалостное, уже не кажется чем-то неприемлемым.
Честное слово, проведя несколько дней в этой вонючей юрте, и справляя нужду в вырытой в углу ямке, я пришла к выводу, что вполне способна раскроить орчью черепушку тяжелым булыжником и при этом не терзаться впоследствии угрызениями совести. Дополнительным стимулом для этих кровожадных мыслей были обреченные, опухшие от постоянных слез лица девчонокмоих подруг по несчастью. Мы все знали, какая судьба уготована нам сразу после ритуала, и ждали наступления этого события с затаенным ужасом.
От былой иррациональной надежды на пресловутое чудо, не осталось и следа. Это только в книжках избавление приходит в самый последний момент, в образе какого-нибудь рыцаря в сверкающих доспехах, или принца на набившем оскомину белом коне. Увы, на прекрасную принцессу я не тяну, да и жизнь, это далеко не красивая сказка с обязательным хэппи эндом. Реальность, как правило, гораздо более сурова и неприглядна, и в ней нет места чудесам и добрым волшебникам на голубом вертолете.
О том, как меня вообще угораздило вляпаться в эту странную историю я думала часто, но единственное, что я могла сказать практически со стопроцентной уверенностью, это то, что случившееся как-то связано с вождем племени Лани и его алым дымом.
В своей жизни я слышала немало историй о порталах, местах силы, временных петлях, и прочих мистических теориях, которые, несмотря на мудреные фразы чудаков, изучающих подобные явления, всегда считала откровенным бредом. Не то, чтобы я являлась таким уж скептиком, но все эти Бермудские треугольники и НЛО никогда не интересовали меня настолько, чтобы я всерьез считала их достойными внимания. Зря, как выяснилось, потому как на планете Земля, никаких орков отродясь не водилось, а значит, практически наверняка я нахожусь в другом мире, или измерении, или на другой планете в общем, в эдаком Неверлэнде, только в стиле Тима Бёртона.
Невероятно, сколько странных мыслей приходит в голову человеку, вынужденному томиться в ожидании неизбежного, сидя на свалявшихся засаленных шкурах, и слушая тихие всхлипы молоденьких девчонок, которые в скором времени разделят твою участь.
Как ни странно, закономерной в этом случае истерики так и не наступило. Вместо нее была злостьярость даже. Глухое отчаяние, неверие, липкий, вымораживающий нутро страх. Но не истерика, нет. Хотя, тут пожалуй дело в устойчивой психике и крепких нервах, ведь истеричку вряд ли отправили бы снимать репортаж куда-нибудь в горячую точку или в самое сердце диких джунглей где получить укус какой-нибудь ядовитой гадости проще, чем рекламную листовку от назойливого промоутера.
Так что, сидела я в этой вонючей дыре без лишнего шума и слезоразлива, размышляя о нерадостных, но неотвратимо приближающихся перспективах, и шансы на то, что все для меня закончится удачно, таяли обратно пропорционально оставшемуся до ритуала времени.
К тому моменту как в юрту вошли двое хмурых орков, мы с девочками уже несколько часов сидели в полной темноте, погруженные каждая в свои невеселые мысли. Мои подруги по несчастью давно перестали всхлипывать, и в воздухе повисла такая безнадега, что казалось, ее можно было ощутить физически. Стало понятно, что пленницы смирились со своей участью, и будто выгорели от постоянного ужаса и переживаний. Они покорно ждали, пока их отвяжут и грубо вздернут на ноги, глядя перед собой пустыми, ничего не выражающими взглядами. Возможно, так для них даже лучшеспрятаться за глухую броню безразличия, отгородившись тем самым от неприглядной действительности. Жаль только, мне такое недоступносейчас я четко осознавала, что происходит и что должно произойти дальше, да вот только поделать с этим ничего не могла.
Когда очередь дошла до меня, и чужая рука бесцеремонно вздернула мое затекшее от неудобной позы тело за шкирку, ноги едва не подкосились от внезапно нахлынувшей слабости. Голова закружилась, а перед глазами замельтешил рой разноцветных мушек. Крайне скудное питание за эти последние несколько дней, давало о себе знать. Веревку на ногах, орк небрежным движением разрезал огромным ножом (больше похожим на зазубренный мясницкий тесак) и одним мощным толчком пихнул меня по направлению откинутого полога, так, что я не удержав равновесия, больно ударилась о землю, ободрав инстинктивно подставленные ладони. Очередной рывок и ткань спортивной, некогда белой майки, затрещала, а я вновь приняла вертикальное положение. Да уж, нас не только за людейза разумных существ похоже не считают. Со скотом и то лучше обращаются, так что страшно подумать, что нас ожидает в роли наложниц. Остается только мрачно порадоваться тому, что похоже, роль эта будет непродолжительной, хотя и крайне неприятной.
Нас с девочками повели через все стойбище, прямиком к довольно большой площадке, очищенной от растительности и мусора: неровный прямоугольник, в центре которого стоял закопченный треножник с объемной, судя по виду, медной чашей. У треножника нас ожидал седовласый орк, в толстой косе которого виднелись разноцветные птичьи перья. Он был одет лишь в темно-коричневые штаны из плотной ткани, да многочисленные ожерелья из каких-то камушков и клыков. Босые ступни, а так же руки и торс, покрывала плотная вязь татуировок, смысл которых остался для меня совершенно неясным, но присутствовал наверняка.
Шаман! услышала я сдавленный, полный ужаса шепот Оники. Девчонка тут же получила весьма ощутимый тычок между лопатками и испуганно сжавшись, втянула голову в плечи.
Площадку, где как я поняла, будет проводиться ритуал, мало-помалу окружали зрители, среди которых я заметила Тандра и его помощника Грума. Они стояли в первых рядах, а от улыбки вождя, больше похожей на голодный оскал, мне стало совсем тоскливо.
«Мля, да он же меня на части порвет!» пронеслась в голове паническая мысль, от которой захотелось совершить какую-нибудь глупость: пнуть треножник, напороться на узкое волнообразное лезвие орчьей сабли, смачно плюнуть шаману в лицо
Да вот только я, как это ни глупо или трусливо прозвучит, все еще слишком хочу жить, даже не смотря на то, какая именно жизнь мне уготована. Я не герой, и никогда им не была. Вот мой муж за номером два, тот как раз относился к той категории людей, которые раз в месяц сдают кровь в донорском центре, жертвуют часть зарплаты в различные благотворительные фонды, бросаются в горящий дом, чтобы вытащить оттуда орущего котенка Мое терпение лопнуло, когда этот добрый самаритянин привел в наш дом бомжа, заявив, что почтенный Валерий Павлович пока что поживет у нас. Опухший от постоянного пьянства Валерий Павлович выразил свое почтение тем, что тут же заблевал в прихожей новый дорогущий ковер, чем запустил процесс превращения милой интеллигентной женщины в разъяренного Халка. Ночевал в ту ночь мой муженек в гостиничном номере, а уж на пару с Валерием Павловичем или в гордом одиночестве, не знаю и знать не хочу.
Так что, глупых поступков пока делать не будувсе-таки умереть можно только один раз и навсегда, а это друзья мои, очень страшно.
Шаман тем временем воздел руки к звездному небу, и речитативом заголосил какую-то тарабарщину: то ли молился, то ли материлсянепонятно.
Нас с девчонками заставили опуститься на колени, а я могла на это лишь в бессильной ярости скрипнуть зубами. Почему-то вспомнился слоган из сериала «Спартак»: лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли. Нет уж, мы еще побарахтаемся! Может, конечно, я сейчас совершаю самую большую ошибку, и после нескольких дней в наложницах у Тандра я буду мечтать о смерти как о величайшем благе, но в данный момент, желание жизни вдруг стало еще острее. Поэтму идею самоубийства, пожалуй, отложу до худших времен.