Рубля Леонисим Рикардович оказался именно таким, каким я его навоображала, когда изучала атлас политических деятелей. Премьер-министр походил габаритами на Стопятнадцатого, но если высокорослая фигура декана дышала статью полководца, то руководитель страны был грузен и мешковат. Нет, Рубля не был низок и толст животом, он выглядел большим вширь, а не в высоту. И еще от него ощутимо пахло потом.
Фотографирование на импровизированных подмостках поставили на поток. Пока мы ждали своей очереди, фотографы отщелкали снимки премьер-министра в компании сморщенного старичка с дрожащими ногами и симпатичной девушки в серебристом платье, которая увела дедусю с костыльком со сцены.
Затем по ступенькам поднялись мы.
Петр Рябушкин с дамой, огласил мужчина, препроводивший нас до помоста.
Петя замешкался, потому что не знал, подать ли ему руку первым, или дождаться, когда премьер-министр сам решит, здороваться или нет. В результате произошла небольшая заминка с чередованием рук, и Рубля рассмеялся, похлопав спортсмена по плечу. Петя покраснел.
Что за прелестное дитя? спросил премьер-министр, развернувшись ко мне.
Эва, сделала книксен. Очень приятно.
А уж мне-то как приятно, забухал смехом премьер-министр, и его окружение развеселилось, оживившись, за исключением деловитых охранников. И кто у нас заслужил награду?
Петя, сориентировалась я. Чемпион по легкой атлетике.
О! восхитился Рубля. В каком виде?
Технические дисциплины, поведал скромно Петя. Метание, толкание.
Оказывается, мой кавалер поднимал не штангу и не гири, а я не знала. Он толкал ядро, метал копье, диск, молот и что там еще закидывают подальше, чтобы стать чемпионом?
Прекрасно, молодой человек, премьер-министр снова похлопал Петю по плечу. Сила должна быть во благо, а не во вред обществу, правильно говорю?
Спортсмен кивнул согласно, и я тоже поддакнула.
Ну-с, встанем, сказал Рубля, разведя руки в стороны, и фотограф показал, как правильно подойти к первому лицу государства, после чего наклонил наши головы и развернул тела под нужным фотогеничным углом.
Деточка, не стесняйтесь взять меня под руку, наклонился ко мне премьер-министр. Надеюсь, я не страшен и еще могу потягаться со спортсменистыми мальчуганами?
Конечно, пискнула я, нерешительно ухватившись за его локоть.
То-то же, заявил громогласно Рубля. Слышал, Иванов, что меня похвалили?
Худощавый мужчина со сжатыми в полоску губами кивнул, не отводя взгляда от блокнота, в котором что-то записывал. Очевидно, это был тот самый Иван Иваныч Иванов, который при желании мог утопить любого гостя с помощью провокационных вопросов, если бы захотел.
Некоторое время нас щелкали, заставляя растягивать губы в улыбке, и поправляли сбившийся наклон головы и угол поворота.
Ну-с, деточка Евочка, сказал Рубля, позвольте вашу ручку.
Смущаясь, я протянула ладонь, которую он поцеловал.
Спасибо, потупилась, застеснявшись.
За что? изумился мужчина. Это вам спасибо. Давненько я не лобызал ручки прехорошеньким девушкам, потому что прехорошенькие девушки в наше времясущая редкость. Ведь так, Иванов?
Иванов раздраженно взмахнул пером, мол, не отвлекай, и продолжил чирикать в блокноте.
Студенты? спросил у нас премьер.
Петя кивнул:
Учимся в институте.
Это хорошо, признал Рубля. И как? Нравится? Наверное, надоела учеба? Хочется поскорее заполучить аттестат и смотаться на волю?
Наоборот, очень нравится, выдал чемпион. Я люблю сессии.
Вот ненормальный! Кто же поверит в сказку о мальчике, рвущемся на экзамены по второму кругу, несмотря на то, что первый круг сдан на круглые пятерки? Сейчас провокатор Иванов истолкует по-своему Петино простодушие, и понесется издевательское интервью на всю страну.
Да? оглядел Петю премьер. Впервые встречаю студента, которого хлебом не корми, а позволь сдать пару лишних экзаменов. Вникаешь, Иванов?
Иванов проигнорировал обращение Рубли, предпочтя вникать в блокнотные записи. Он производил впечатление смельчака-самоубийцы, не боящегося гнева первого лица государства.
В целом премьер-министр выглядел простым дядечкой, каким мог оказаться сосед из дома напротив, если бы не одно "но". Рубля руководил целой странойкричал на нерадивых министров на заседаниях правительства; разъезжал по регионам, выясняя, почему допустили засуху, сгубившую урожай; участвовал в закладке первого костыля железной сверхскоростной дороги, должной соединить запад и восток отчизны; проверял готовность современного социального медицинского центра к приему первых пациентов; с риском для жизни испытывал достижения отечественного вертолетостроения; вникал в проблемы овцеводов и успевал пожимать руки четырем тысячам гостей на бессмысленном светском приеме. У него наверняка нет ни минуты свободного времени, да и проблем под завязку, а надо жесумел уплотнить ежедневное расписание неотложных дел и выделил строчку для пустых бесед и фотографирования со студентами, подумала о Рубле с невольным уважением.
А вы, деточка Евочка, тоже с усердием осваиваете учебный процесс? спросил премьер-министр.
Осваиваю, не стала отрицать.
Прекрасно! захлопал в ладоши Рубля, словно я сказала невесть что сенсационное. Отрадно слышать, что подрастающее поколение не прожигает жизнь впустую. Согласен, Иванов?
Иванов оторвался от блокнота, оглядел нашу компанию на подмостках и, кивнув, снова углубился в писанину. Ох, по мне лучше, чтобы он не отрывался от своих записулек, потому что взгляд у Иванова был таким, словно распорядитель видел насквозь, где зарыт скандал.
Когда мы спустились со сцены, следующим поднялся кудрявый колобок необъятных размеров с аналогичной необъятной дамой. Бедняга премьер-министр! Хочешьне хочешь, а должен облагодетельствовать всех гостей, каждому улыбнуться и пожать или поцеловать ручки.
Протолкавшись через течение прогуливающейся публики, мы с Петей остановились в центре зала.
Ну как тебе? спросила я у спортсмена.
Ноги дрожат и руки, признался он.
И у меня тоже.
Как думаешь, хорошо вышло? Не оплошали? обеспокоился Петя.
Не знаю. Вроде бы нормально. Ты молодец, хорошо держался.
И ты тоже, Эва. Спасибо тебе.
Однако радость по поводу завершения официальных процедур оказалась преждевременной. Я почувствовала, как меня приобняли за талию, и с изумлением увидела, что между мной и Петей просунулась клоунская физиономия в малиновом кудрявом парике, костюме с золочеными звездами и желтом галстуке на ядовито-зеленой рубашке.
Рад знакомству. Астероид Кометович Звездкин, протянул пришелец руку Пете. Слыхали?
Н-нет, осторожно ответил спортсмен и покосился на меня.
Немного, также настороженно ответила я. Вот и нарисовалось второе действующее лицо марлезонского балета. Если первое чихало на нас, предпочтя блокнот к великой моей радости, то второе, наоборот, заинтересовалось. Ёлки-палки, с какой же люстры свалился этот чудик на наши головы?
И что толкуют? озаботился Звездкин. Один зрачок у него горел оранжевым, а во втором глазу крутилась белка в колесе. Хорошее или плохое?
Разное.
Популярность не затоптать, констатировал самодовольно клоун. Да, товарищ не умрет от скромности. Значит, студентики?
Да, ответил Петя.
У кого стырили билеты? обратился по-свойски Звездкин к спортсмену.
Тот покраснел. Надеюсь, что от гнева.
Никто не тырил. Их вручили за победу в чемпионате!
Похвально, ребятишки. Пойдем, кое с кем познакомлю, сказал чудаковатый тип и, не поинтересовавшись согласием, начал интенсивно подталкивать вперед.
В результате он притолкал нас к кружку, в котором заправляля узнала по фото из атласа политиковФранкенштейн или начальник Департамента спорта.
Это твои неприкаянные овечки, сказал ему Звездкин и исчез в толпе.
Круг беседующих был исключительно мужским и суровым. Меня поприветствовали, кивнув, и вернулись к обсуждению насущных проблем спорта. Петя весьма удачно оказался просвещенным в нуждах и чаяниях чемпионов, поэтому с достоинством влился в разговор, отвечая на вопросы. Видно было, что ему льстило внимание мужчин гораздо старше его.