Меня тянуло на кострище так, что пришлось вцепиться в дерево всеми лапами, выпустив когти на всю длину, да еще и хвостом ствол обвить, чтобы не вылететь из леса до того, как все палачи по домам разойдутся. Еле темноты дождался, собрал оставшиеся кости и золу, унес в лес, а потом чуть концы не отдал, ведьму поднимая. В первый раз сам не понял, как это сделал. Просто жить хотелось. Да и клятва помогала, подсказывала.
A ведьма, восстав, только зыркнула свирепо, да еще на мне же злость сорвала. Заявила, что это я виноват, что ее схватили. Что раз я ее фамильяр, я обязан был ее уберечь от казни. И так прошлась по мне магическим хлыстом, что я чуть не до утра рану зализывал. Сил даже на регенерацию не осталось.
Потом узнал, что у деревенских, которых ведьма прокляла, мор начался. Вся деревня за пару месяцев вымерла, никого не осталось. Сильная она колдунья, да еще и злость помогла, видимо. Всю деревню проклястьэто вам не коровью смерть призвать. Сила нужна огромная.
Если бы я это знал, когда только очутился внутри начерченного на земле пятиугольника! Но я тогда как в тумане был. Даже не понял ничего. Рукой-ногой пошевелить не мог, в голове пустота, а в этой пустоте голос звучит: «Равение габрус хаберус. Таравес тинденус фарастен». Заклинание, закрепляющее призванного в пятиугольнике, чтобы, очухавшись, сбежать не смог. А я и очухаться не успел. Если бы в своем теле был, может, и сумел бы понять, что происходит. Но меня ж сразу в монстроида притянуло. А звериный разумон другой. В чем-то превосходит человеческий, а в чем-тоне дотягивает. Вот я и не «дотянул». Пока приноравливался к новому телу, упустил возможность спастись. Машинально повторил слова за колдуньей, и оказался к ней привязан до конца своей жизни. А живут монстры долго.
А как было не повторить, если пентаграмма сама из меня эти слова вытягивала? Требовала, болью ломала, жилы тянула. Только замешкаешься, как чуть не наизнанку выворачивать начинала. Вот и проговорил, сам не понимая, чего. Потом, когда выпустила меня колдунья из пятиугольника, я на пол рухнул и два дня в себя приходил. И еще долго в ногах и хвосте путался. Попробуйте-ка после человеческого в зверином теле оказаться.
Первые дни еще хорохорился, даже сбежать пытался. Клятва не дала. Да и некуда было бежать. Про то, как к монстроидам относятся, я уже говорил. А искать меня, на что я надеялся, никто не стал. Тело-то мое нашли и даже похоронили с почестями. Поэтому и не искали больше. Никому и в голову не пришло, что жив я.
Так что теперь мне и податься некуда. Даже тела меня лишили. Буду тут торчать до скончания века, выполняя все требования ведьмы.
Сегодня у меня был небольшой праздник. Несколько дней назад колдун, поселившийся у околицы соседней деревни, решил нанести моей ведьме визит вежливости. Но ведьма и вежливостьпонятия не совместимые. Повздорили они. Из-за чегоне знаю, не прислушивался. Не интересуют меня их дрязги. А вчера прислал колдун приглашение с извинениями за свою вспыльчивость. Обещал артефакт какой-то показать. Ну, ведьма и прельстилась. Пошла, а меня у оврага оставила, потому что не показываюсь я посторонним на глаза. Нечего слухи распускать про странного фамильяра ведьмы.
Так и сидел я в лесу, пока вдруг меня словно спицей не проткнули. Ох и подскочил я: опять хозяйке опасность угрожает! Кинулся к избе колдуна, а ведьма уже по лесу идет и шатает ее, словно от ветра сильного. При том, что погода на редкость тихая, даже листочки на дереве не шевелятся. Увидела меня, прохрипела: «Спаси! Отравил колдун!», и рухнула на землю. А сама выглядиткраше в гроб кладут. Грязная, словно в луже ее валяли, и юбка, и рубашка порваны. Дрались они, что ли? Или это она через кусты напрямик продиралась, чтобы быстрее до меня добраться?
Упала она и в конвульсиях забилась. А изо рта пена пошла. И я вдруг понял, чем отравил ее колдун. Нет от этого яда противоядия, потому как магией оно подкреплено. И даже я вряд ли справлюсь с его последствиями. Одно делокостер, он магию не пожирает, только плоть. А есть магияможно и плоть восстановить. Другое делоколдовской яд, напрочь выжигающий магию. Тут хоть наизнанку вывернись, а не оживишь. Не жить больше ведьме, а, значит, и мне конец придет.
Нет, поднять, конечно, можно, только ведь не человек это уже будетмертвец ходячий, зомби. И уже не он мной, а я им командовать начну.
Только зачем мне такое счастье? Он же скоро вонять начнет, гнить. Тьфу, от одной мысли тошнить начинает.
Вот и сидел я над телом хозяйки, к смерти готовился.
Да не тут-то было. Клятва ожила, начала требовать действий. Сопротивлялся я, как мог, да клятве не больно-то посопротивляешься. Когда тебя наизнанку выворачивать начинает, так и зомби поднять согласишься.
Вот и оживил я ведьму. Сперва так и подумал: зомби поднял. Даже отлетел подальше, чтобы этот мертвяк меня не порвал. Они, когда восстают, очень уж злые бывают. А как не подумать о зомби, когда вместо хозяйки кукла получилась? Встала, глазами хлопает, по сторонам таращится, словно не понимает, где оказалась. Поднятые мертвецы тоже себя так ведут, пока у них сознание окончательно не погаснет. Потом им все равно становится, и они начинают двигаться. Идут, куда ноги шагают, если им направление не задашь.
Вот и эта кукла пошлепала по тропинке прямо к дому колдуна. Решила, видимо, еще раз самоубиться. Пришлось ее позвать.
А потом, как она через овраг перебралась, и я ее увидел вблизи
Честно говоря, я не понял, что произошло. Вроде, и зомби, а вродеи нет. Странно она себя как-то вела. Двигалась и разговаривала, как живая, а вопросы задавала, как упокоенная. Они тоже ничего не помнят, когда восстают. И смотрела вокруг с таким изумлением, что мне даже мысль пришла: а может, теперь я кого-то призвал и сейчас этот кто-то, как я когда-то, тоже пытается разобраться, не понимая, куда его занесло?
Нет, не может быть. Я ж никаких пентаграмм не рисовал, заклинаний не произносил. Просто силу пустил, остальное клятва делала.
Но почему тогда во время уборки ведьма так долго рассматривала себя, наткнувшись на прикрученное к дверце шкафа зеркало? Словно в первый раз свое отражение видела.
Я поначалу обрадовался, что ведьма ничего не помнит, хамить ей начал, хоть так решил отомстить за свое унижение. А потом вдруг жалко ее стало, такой уставшей и несчастной она выглядела.
Сам себе удивился: с чего бы мне ведьму жалеть? Сколько она мне зла причинилавовек ей со мной не рассчитаться. А сам с чего-то взяли поесть приготовил. И комнату в порядок привел, пока она у ручья сидела. Настолько она была измученная после уборки, что я и вправду ей посочувствовал.
Да и вела она себя не так, как обычно. Не ругалась, не приказывала, за хлыст не хваталась. Когда мы ужинать сели, не согнала меня со стола, куда я для проверки уселся, не отправила на пол к печке, где обычно стояла моя миска. И выгнала меня из комнаты, когда помыться решила. Никогда ведьма так не делала. Наоборот, дразнила: мол, смотритакая красота, а не твоя, и твоей никогда не будет. И еще руками проводила по груди, по бедрам. Волосами своими рыжими трясла, пальцами их перебирала, на кулак наматывала. Знала, дрянь, что всегда любил я пышногрудых красавиц с длинными волосами.
Мы ж так и познакомились. Как-то в начале осени охотился я в этом лесу, да и встретил у ручья красотку фигуристую. Слово за словоостался у нее ночевать. А утром, когда потребовала она у меня во дворец ее с собой взять, рассмеялся, да и сказал, что простолюдинкам во дворце не место. И дал золотой за теплую ночку.
Знал бы я, что она ведьма, обошел бы десятой дорогой. А такуехал, слыша брошенное в спину:
Подожди, красавчик, мы еще встретимся. И встреча эта тебе не понравится, клянусь жизнью своей.
С той встречи прошло больше полугода. Зима миновала, весна промелькнула, лето наступило. Я уж и забыл о рыжеволосой красавице, столько за это время в моих покоях девушек побывало. Поехал снова на охоту, инарвался. Я-то забыл, а она не забыла и все это время план мести вынашивала. Монстроида выловила. Как уж ей это удалосьне знаю, но, видимо, злость оказалась хорошим советчиком. Заклинание призыва выучила. Где она его откопала? Оно, вообще-то,запрещено законом и те, кто им пользуется, очень рискуют. Если бы я мог написать на нее донос, ее бы на костре сожгли.