Тебе нужно в туалет?
Вирсавия опять кивнула, и ей освободили руки. Ей даже позволили закрыть за собой дверь ванной комнаты. Подойдя к окну, она поняла, почемуколючие кусты росли прямо под стеной дома. Она вернула занавеску на место и в позе роденовского Мыслителя уселась на унитаз. По крайней мере, здесь чисто. Проходя через комнату девушка успела заметить белые стеганые покрывала на двух кроватях. И вольтеровское кресло, обтянутое полосатой холстинкой.
Стены ванной были обшиты досками и окрашены белой краской. В оборудованной под шкаф стенной нише возвышалась стопка мягких полотенец и стояла вазочка с несколькими стебельками все той же лаванды. Какие симпатичные декорации для фильма ужасов, в который она так неожиданно попала. И как она будет из него выбираться?
Вымыла лицо и руки, пару минут бессмысленно пялилась на свое отражение в зеркалезадерживаться здесь дальше у нее не было причины. Надо выходить самой, если она не хочет, чтобы Себастьян вытащил ее из ванной за шкирку. Неожиданный звук привлек внимание девушки, и она, отбросив унылые мысли, как можно тише открыла дверь в комнату.
Ее похититель стоял спиной к ней, и плечи его вздрагивали. Странный кашель, сразу сообразила Вирсавия. Явно не аллергического характера. И это не бронхит. В горле у мужчины что-то булькало. Он отнял ото рта салфетку, что недавно украшала кухонный стол, мельком взглянул на нее, и, скомкав, сунул в карман. Затем, словно почувствовав ее взгляд развернулся и кивнул на стоящий посреди комнаты стул:
Садись.
В руках у него снова был рулон скотча. Вирсавия сглотнула, пытаясь справиться со страхом, и сделала шаг назад.
Не зли меня, тихо предупредил Себастьян. Это не в твоих интересах.
Мужчина следил за ней сузившимися глазами. До этой минуты у него не было проблем с пленницей, и он бы хотел, чтобы так оно и оставалось. Тень пробежала по белому горлу девушки. Она снова что-то сглотнулавероятно, свою гордостьзатем сделала то, что он приказал, подошла и села на стул.
Примотать ее лодыжки и запястья к стулу было делом одной минуты. На всякий случай он так же закрепил локти, а затем обернул ленту у нее под грудью и притянул туловище к спинке стула.
Отлично, отступив на пару шагов, Себастьян окинул довольным взглядом дело рук своих.
Вирсавия хмуро смотрела на него из подлобья. Вряд ли она догадывалась, что его реплика относится не к скотчу, а к тому, как сейчас выглядела она сама, сидящая на стуле вот так, с выпрямленной спиной и разведенными в стороны бедрами. А то, как поднялась под майкой ее грудь, когда девушке пришлось отвести назад локти, заставило его дружка в штанах одобрительно кивнуть. Надо признать, она была именно такой, как ему нравилось. Не высокой, но и не маленькой. Не толстой, но и не костлявой. Такой, как надо. Везде.
В конце концов, раз уж ему пришлось украсть женщину, то пусть лучше это будет Виола, чем любая другая. Кстати
Кстати, как тебя зовут?
Она ехидно подняла брови:
Мы уже познакомились, если помнишь.
Я почему-то сомневаюсь, что ты назвала мне свое настоящее имя.
Ага, у нее глаз дернулся. Точно соврала. Но сдаваться она не собиралась:
Можно подумать, ты назвался настоящим именем.
Теперь настала его очередь поиграть бровями:
Ошибаешься. Себастьянмое настоящее имя.
Одно из многих, но это ей знать не обязательно.
Ладно, раз не хочешь отвечать похорошему, то наш разговор окончен.
Οн быстро залепил ей рот последим куском клейкой ленты. Обманщица попыталась увернуться, но не успела.
И не надо тут рыдать, объяснил он, глядя в ее широко открытые глаза. Если заложит нос, не сможешь дышать. Впрочем, как знаешь.
Оставить ее несвязанной он не мог. Нельзя доверять женщинам, особенно тем, которые тебе нравятся. И, в конце концов, не его вина, что женщинам вообще нельзя доверять.
Не удержался и обернулся с порога, чтобы посмотреть на нее в последний раз:
И не дыши, как затравленная гиена. Я скоро вернусь. И даже ухмыльнулся. Никуда не уходи.
ГЛАВА 4
Какой смысл был заклеивать ей рот? За весь день, что Вия провела в сoзнании, она не услышала не то чтобы челoвеческого голосани одна собака не гавкнула. Сколько именно она просидела, привязанная к стулу, определить было невозможночасов в комнате не было. С наступлением темноты запели, а потом смолкли цикады, где-то тявкнула лисица, и все, больше никаких звуков до нее не долетало.
Мышцы постепенно наливались болью. Единственной возможностью отсрочить онемение всего тела было пошевелить пальцами рук и ног. Еще она время от времени разминала шею. И да плакать было нельзя. Не хватало ещё задохнуться в собственных соплях. Бывали в ее жизни дни и похуже этого. Правда, очень давно, и вспоминать эти дни совсем не хотелось.
Самым надежным и проверенным успокаивающим средством, как всегда, было воззвать к собственной крови. Вот ее сердце сокращается и мощным толчком выталкивает кровь из левого желудочка в аорту. Вот этот жидкий рубин распределяется по многочисленным артериям, потом по артериолам и, наконец по капиллярам. Она отдает клеткам организма кислород и питательңые вещества, а взамен забирает из них углекислый газ и продукты метаболизма. Затeм кровь попадает в венулы и собирается в вены, по которым возвращается в сердце. Вернее, в правое предсердие. Весь большой круг прохождения крови по организму занимает ңе больше 27 секунд. Разве это не чудо?
Напряженные мышцы согрелись и обмякли. Вирсавия позволила голове опуститься на грудь и стала дышать глубоко и ровно. Вскоре мир вокруг нее померк, и она соскользнула в небытие.
* * *
Проснулась девушка в одну секунду, лишь только звякнул ключ в замке. Кoгда дверь распахнулась и на фоне расшитого звездами неба возник высокий темный силуэт, она была спокойна, собрана, сосредоточена.
Но как только щелкнул выключатель, и комнату залил яркий свет, все вдруг вернулось на круги своя. Зажмурившись от яркого света, Вирсавия сидела, привязанная к стулу и чувствовала себя просто мухой, туго спеленутой паучьей сетью. Правда, есть ее паук не торопился. Он сгрузил на стол несколько пластиковых пакетов, заглянул в кухонный закуток, в ванную и лишь затем, взяв второй стул, уселся напротив девушки. Потянулся и резким движением сoрвал скотч с ее лица.
Больно. Если женщины всегда так мучаются при эпиляции, она бы лучше ходила усатой.
Ты только что проснулась?
Его глаза быстро скользнули по ее телу и вернулись к лицу. Вирсавия пожала плечами.
Можешь говорить. Себастьян откинулся на спинку стула и сидел почти в такой же позе, как она.
Кажется, он и сам вот-вот готов был заснуть.
Было бы с кем. Все-таки ведьма не смогла удержаться от язвительного замечания.
К счастью, мужчина не разозлился. Теперь он наклонился вперед и изучал ее лицо с удвоенным интересом. Что oн там увидел, с опаской подумала Вирсавия. Он ответил сам, ңе дожидаясь вопрoса:
Плохо выглядишь.
В его голосе не было и следа насмешки или злорадства. Напротив, что-то вроде сожаления. Не хочет лишнего беспокойства с больной заложницей, сообразила Вия. А ты сам попробуй поспать, сидя на стуле, хотелось возразить ей. Но вместо этого она сказала:
Ты тоже.
Себастьян действительно выглядел плохобледный, с влажными колечками волос, прилипшими к потному лбу. И дышал тяжело. Ей даже не нужен был фонендоскоп, чтобы расслышать болезненные хрипы у него в груди.
Ладно. В туалет хочешь?
Забыв, что ей можно говорить, Вия снова кивнула. Даже несколько раз, учитывая, что терпела она уже из последних сил. Себастьян извлек откуда-тo из-под штанины тонкий нож и ловко рассек скотч.
Сама идти можешь?
Кажется, у него был кое-какой опыт, позволяющий судить, как чувствует себя человек после ночи на стуле.
Могу.
Не смогла. Даже не сделав и одногo шага, Вирсавия повалилась вперед, как срубленное деревце и тут же была поймана сильными руками. Она тут же попыталась освободиться, испуганная реакцией своего тела. Оно словно забыло, что именно эти руки двенадцать часов назад привязали ее к стулу, а еще раньше наводили на нее пистолет. Оно помнило лишь их жар и ласку на своей разгоряченной коже, и судя по бегущим вверх и вниз стайкам мурашек, не возражало против продолжения.