- Да какая разница? Не собираюсь я жениться ни на одной из них! Жуть какая что одна, что другая! - проговорил Криспиан в рифму, упал на стул, подтянул к себе блюдо с копчеными перепелами и довольно объявил: - Ух, наконец-то наемся! Вчера эта сестричка со своим нытьем по поводу злодеев, жрущих невинных птичек, весь аппетит мне испортила. И не мне одному.
Анрион смотрел на нежное сочное мясо и вдруг понял, что ему вовсе не хочется есть. И с чего бы это?
- А где крыса? - спросил Криспиан. - Жива еще или нет?
- Какая крыса? - герцог отстранился, удивленно глядя на друга. Потом хлопнул себя по лбу, вспомнив: - А, лорд главный конюшенный! - и попросил стоявшего рядом камердинера: - Эй, Поль, принеси-ка нашего гостя!
Тот явился через минуту, неся пустую клетку.
- Это что? - одновременно спросили хозяин с гостем. - Где крыса?
- Не знаю, ваша светлость! - камердинер выглядел изрядно озадаченным. - Но, судя по тому, как лихо она сама открывала и закрывала клетку, то, подозреваю, что она попросту сбежала.
- Не думаю, чтоб лорд главный конюшенный был таким дураком, чтоб бегать по дворцу, полному опасностей, - задумчиво протянул герцог и попросил слугу: - Сходи, будь любезен, в его апартаменты и выясни, не объявился ли он у себя?
Поклонившись, Поль отправился выполнять поручение. Вернулся довольно быстро, едоки еще не закончили первое блюдо.
- Он дома, приходит в себя от перенесенных им непомерных испытаний! - торжественно заявил, едва прикрыв за собой дверь.
- И как он это делает? - заинтересованно уточнил Криспиан.
- Пьет какую-то гадость в надежде забыться и заснуть. А потом считать, что все это ему приснилось в кошмарном сне после перепоя! - камердинер тонко усмехнулся.
- Мудро, мудро, - поощрил действия служащего герцог. - Похоже, этим утром сестры исправляли все испорченное вечером.
- Испорченное? - хмыкнул граф и ядовито поправил: - Испакощенное, ты хотел сказать?
- Неважно, мой друг, это совершенно неважно! - герцог вмиг ощутил отменный аппетит и принялся за добротный кусок тушеной в белом вине оленины.
- Кстати, ты видел, что твой потрясающий цветок все еще висит над площадью? -выговорил его сотрапезник с полным ртом. - Красивый такой, яркий, при дневном свете синенький. Любовался бы им и любовался.
Маг встрепенулся. Все еще висит? То есть магия на площади до сих пор не кончилась? Это было бы хорошо, если б еще больше не подчеркивало его собственную ущербность.
- Это вовсе не моя заслуга, ты ошибаешься. Это остаточная магия после вчерашнего сражения леди Салливерн, я же тебе об этом говорил, - не стал он присваивать себе чужие лавры. - Выйдем, потушу.
Криспиан протестующе выпятил грудь, будто горевший до сих пор светляк был исключительно его заслугой.
- Повесил же цветок ты, а не они, и горит он до их пор. Значит, и силен тоже ты! - сделал он логичный вывод, напрочь проигнорировав утверждение Анриона о невольно используемой им чужой магии.
- Я же тебе говорил, я здесь ни при чем, это заслуга сестер Салливерн, - герцог начал сердиться на непонятливость кузена.
- Ну-ну, - иронично согласился с ним премудрый братец. - Ешь давай. Ты же явно голодный. Что собираешься делать сегодня?
- Сначала пойду в Помарбург, туда отправились наши гостьи. Сам понимаешь, могут быть неприятные эксцессы.
- За горожан переживаешь? - граф принялся еще усерднее двигать челюстями, набираясь сил. - Да, две ведьмы в городе - это опасно для его жителей.
- Особенно если учесть, насколько они не похожи на наших женщин, - Анрион, любопытствуя, положил себе немного салата, того самого, что вчера жевала Беатрис, и попробовал. Решив, что это более-менее съедобно, принялся есть, недоумевая, как можно прожить на одной траве.
- В смысле? - увлеченный обедом Криспиан не понял намеков брата.
- Одеты они для наших людей странно, - пояснил герцог. - Что бы ты сделал, встреть их в первый раз на улице?
Граф подавился и закашлялся, вмиг представив свою шкодливую ручонку не там, где надо, и зловещие последствия этого вполне невинного, на его взгляд, жеста. С ужасом предрек:
- Понял тебя. Надо спешить, не то их путь будет усеян мужскими трупами!
- Не думаю, что все столь катастрофично, как ты говоришь, но неприятностей у тех, кто вздумает перейти им дорогу, будет много, с этим не поспоришь, - и герцог торопливо продолжил трапезу.
Быстро поглощавший стоявшую на столе снедь Криспиан только кивнул, понимая, что неприятностей впереди полно и у него. Ведь как убедить разошедшихся вовсю магинь прекратить творимые ими с таким удовольствием безобразия, он не представлял. Дипломатичностью тоже не обладал, и вся надежда была на младшего герцога, как полноправного представителя власти.
Наевшись, они накинули меховые плащи и отправились не к конюшням, как полагал Криспиан, а к герцогской сокровищнице. Приложив руку к тайному выступу, Анрион дал амулету, охранявшему вход, возможность определить герцогскую кровь и вошел внутрь. Взял несколько заряженных амулетов переноса и показал их брату.
- Перемещаться будем порталами, для скорости, - сказал он, небрежно подкинув драгоценные амулеты в ладони.
Граф ахнул.
- Ты готов истратить столько денег ради этих девиц? А что на это скажет герцог? - в его голосе прозвучало неодобрение столь неоправданному расточительству.
- А ты представляешь, как работают эти вещи? - Анрион указал на сверкающие вокруг камни.
- Понятия не имею, я же не маг и никогда им не стану, - быстро открестился от подобной чести Криспиан.
Анрион пренебрежительно поднял из стоявшего неподалеку сундука один из блеклых красноватых камней и снова кинул его обратно.
- Их просто заряжают. А поскольку магии у нас мало, это получается очень долго и муторно, поэтому они и дороги. Знаешь, сколько в нашей сокровищнице валяется пустых амулетов для разных случаев вроде тех, что лежат в этом сундуке?
- Ты надеешься зарядить их с помощью наших вспыльчивых гостий? - сразу догадался Криспиан.
- Вот именно! - подтвердил его догадку маг. - Даже если леди Салливерн и не захотят нам помочь, достаточно будет вытащить этот сундук во время их следующего сражения, амулеты зарядятся сами. Так что не волнуйся, мы восстановим сотни амулетов, если не все, и отец даже не подумает упрекать меня за пользование парой из них.
- Вот кому надо жениться на одной из этих премилых сестренок, - граф пошел вперед, торопясь выйти из дворца, открывать порталы в здании даже герцогам было категорически запрещено, - для вашего рода какая была бы польза! И почему этот магический договор приплел меня, а не тебя?
- А для тебя пользы в этом браке нет, что ли? - Анрион опередил собеседника и теперь первым перепрыгивал через ступеньки. - Тебе же тоже выгодно заполучить столь ценную супругу.
Криспиан отчаянно замахал руками, отказываясь.
- Что ты, опомнись! Откровенно говорю - я перед ними просто трепещу, аж мурашки по коже!
- Отчего ты трепещешь? - перед ним невесть откуда выскочил маркиз Журский. - Никогда не слышал, чтоб ты чего-то боялся.
- Я и не боюсь, а трепещу! - весомо поправил его граф. - Перед приехавшими по мою душу сестричками. А если они решат женить меня на себе? Этим балом моя любезная матушка практически объявила на меня охоту!
- Ааа, - понятливо протянул маркиз. - Да, в этом смысле мы все трепещем. Мои родичи тоже заявили мне, что я достаточно покуролесил и мне пора остепениться. Не удивлюсь, если на балу мне представят уже выбранную родом невесту и придет конец столь дорогой моему сердцу свободе.
- Мы все ходим по краю алтаря, на который каждый против своей воли может возложить свою драгоценную холостую жизнь! - мрачно объявил граф. - Никого ведь не волнует, хотим мы этого или нет!
Глава 8
Выскочив на площадь, герцог первым делом отдал неслышимую команду, и сияющий в небе синий цветок, озаряющий все вокруг таинственным голубоватым светом, погас. Отовсюду раздались разочарованные вопли, и только тогда Анрион посмотрел по сторонам. Везде стояли придворные, и дамы, и кавалеры, да и слуг, любовавшихся столь необычной красотой, было полно.
- Ты лишил людей такого развлечения! - с мнимым упреком выговорил ему догнавший его кузен. - Ай-яй-яй, как нехорошо!
Мимо них, бросая на них укоризненные взоры, прошествовали все, кто любовался дивным цветком. Многие болезненно вертели шеями и растирали ноющие загривки после слишком длительного стояния с понятыми к небу головами.