Всего за 149 руб. Купить полную версию
Обязательно. Ариан почти касается губами лба, хрустит пакетом. Я платье принёс. И туфли.
Мне срочно надо вымыться.
В общем, в ванную, пожалуйста, подтверждает мои мысли Ариан, отступает с разворотом, взметнув подол балахона, и быстро выходит из комнаты.
С платьем и туфлями.
Выдохнув, мчусь в ванную: я даже освежителем для туалета готова обрызгаться. Чего не сделаешь ради собственной безопасности!
***
Выданные вчера моющие средства довольно ароматные. Моюсь тщательно, до покраснения кожи. И волосы пять раз. А источник волнующего запаха раз двадцать.
Вытираясь, кошусь на баллончик с освежителем под навесным унитазом. Но прежде, чем дохожу до крайности, живот урчит, и ощущение зверского голода заставляет быстренько подсушить волосы феном и выскочить из громадной ванной в спальню.
На кровати разложено платье.
Ну что могу сказать: оно идеально подошло бы для посещения церкви. И на крестный ход можно смело надевать. Маме бы понравилось.
Тёмное, почти чёрное, с высоким воротником-стойкой, длинными рукавами и подолом в пол. Хорошо ещё, под чадрой не пытается меня спрятать. А вот туфли, вернее, босоножки, легкомысленные ремешочки. На высоком каблуке.
«Чтобы не убежала», почему-то думаю я.
Осторожно касаюсь платья. Ткань нежная. Несмотря на крайне целомудренный крой, платье выглядит дорого: все швы ровные, никаких ниточек или складочек в неположенных местах.
А ещё оно пахнет ароматическими маслами, какой-то необычной свежей композицией.
Урчание в животе прерывает поток размышлений. Сбрасываю полотенце Оглядываюсь: нижнего белья нигде нет. Приподнимаю платье: пусто.
Вздохнув, надеваю «монашескую рясу». Я почти не преувеличиваю: для монашеского облика не хватает только апостольника на голове. Не удивлюсь, если платье привезли из монастыря. Но откуда у оборотня подобные связи?
«Уф, хватит преувеличивать: платье как платье!» высвобождая волосы из-под воротника, одёргиваю себя, а то уже мысли лезут, что собачьим шампунем Ариана монашки надраивают. Подтянув язычок молнии от копчика до лопаток, закидываю руку через плечо и одним движением застёгиваю молнию до самого основания черепа.
Упакована. Трусов только не хватает.
Желудок скручивается с жалобным стоном.
Затягивая ремешки босоножек, осознаю странный факт: они мне точно по размеру. Как и платье. У Ариана глаз-алмаз или он меня ночью обмерил?
Лучше пусть у него будет идеальный глазомер.
Под завывания желудка и потрескивания статического электричества приглаживаю волосы расчёской с частыми зубчиками. Ужасная процедура заставляет с тоской вспоминать мой туалетный столик, расчёску с антистатическим эффектом и прочие милые сердцу удобные мелочи.
И трусы. Без нижнего белья непривычно, странно, неловко. Поэтому, увидев в кухне намазывающего бутерброды Ариана, я пожираю взглядом размазанное по хлебу масло, сглатываю слюну и уточняю:
А где трусы?
Ой, хотела завуалировано спросить. А как ароматно пахнет хлебом! И даже маслом. Ариан смотрит странно. Задумчиво. Опускает взгляд на мои бёдра, и ноздри подрагивают. Снова заглядывает в глаза:
Не подумал. У меня только мужские.
Представляю себя в семейниках, как в юбочке. Хмыкаю.
У них очень нежная ткань, сообщает Ариан. Мне их из Италии прислали.
Взгляд прилипает к бутербродам. Рот полон слюны, и получается невнятно:
От того, что они из Италии, они становятся менее мужскими? отвожу глаз от хлебно-масляного соблазна.
Нет, конечно, улыбается Ариан, в его глазах появляются тёплые искорки. Он откусывает бутерброд и кивает на стол.
Я так голодна, что откладываю все претензии и вопросы до счастливого мига насыщения.
***
Три освежителя воздуха качаются на зеркале заднего вида. Туда-сюда, туда-сюда. Яркие и пахучие. Подвешенные ради поездки со мной.
Я в лёгком недоумении: то ли оскорбляться тем, что меня считают вонючей, то ли восхититься собственными феромонами, так покорившими одного конкретного оборотня.
Скашиваю взгляд сначала на руки, стискивающие руль джипа.
Потом на сосредоточенное лицо, на сдвинутые к переносице брови.
Хотя сейчас день, поездка живо напоминает ночь с Михаилом. Только здесь колдобин на дороге больше. Хорошая подвеска и уютное кожаное сидение джипа смягчают толчки, но они чувствуются. И освежители воздуха качаются туда-сюда, туда-сюда, удушая ванильным, кофейным и хвойным ароматом, недостаточно резво уносящимся в открытые задние окна.
Мне снился странный сон, спустя почти час молчания начинаю я.
Это были видения: проекции фантазий и прошлого, возникающие при перестройке организма.
А то, что ты меня облизывал, образы прошлого или игра воображения?
Уголок его губ дёргается в полуулыбке:
Я был рядом, чтобы следить, как всё проходит, и в случае необходимости притормозить процесс. Принятие дараОн объезжает громадную выбоину. Это своего рода смерть. Перерождение организма для другой жизни.
Я превращаюсь в зомби?
Нет.
Хорошо, кивнув, прикусываю губу, чтобы не улыбнуться в ответ на недоуменный взгляд Ариана.
Да, это хорошо Из-за разницы метаболизмов тебе лучше изменяться помедленнее. Замедлить процесс я могу только при физическом контакте. Выражение его лица меняется, и возникает подозрение, что думает он о том самом физическом контакте, во избежание которого я сегодня отмывалась, а в машине повешены освежители.
Надеюсь, держать себя в лапах было не слишком сложно.
В лапах проще, улыбается Ариан. К тому же контроль над твоим даром занимает почти всё внимание.
Угу.
Освежители раздражающе качаются. Но на горизонте уже расползается серое пятно города. Сердце ёкает. В какой-то момент в Лунном мире казалось, я больше не увижу дом, не пройдусь по раскалённым солнцем тротуарам, не вдохну полный выхлопов воздух. И вот город снова манит меня нагромождением серых коробок и запутанных улиц, чахлых деревьев и ухоженных парков, а покаразбитая дорога и поля вокруг
Если всё пойдёт хорошо, Ариан косится на меня, то сегодня вечером начнём ритуальную инициацию в жрицы.
Какую такую инициацию? вкрадчиво уточняю я.
Важную. Судя по смешинкам в глазах Ариана, ритуалы там с подковыркой.
А если поточнее?
Мм, ловко подруливая, Ариан с улыбкой закатывает глаза. Даже не знаю, как сказать, чтобы не нарушить правило.
Какое правило? Тыкаю пальцем в плечо Ариана. Давай, рассказывай.
Жрицам до инициации знать не положено.
А случайно попавшимся человеческим женщинам?
И подавно. Ариан ловит палец, которым его тыкаю, охватывает всю ладонь. По коже пробегают мурашки. Ариан смотрит вперёд, но мою руку не выпускает. Погладив большим пальцем, прижимает к своей груди, и я ощущаю частое биение сердца. Голос Ариана звучит ниже, вновь теми чарующими модуляциями. Не волнуйся, я буду рядом.
Внутри разливается тепло. Сглотнув, перевожу взгляд на лобовое стекло, но почти ничего не вижу, едва понимаю, что мы въезжаем в промышленную зону.
«Надо попросить его отпустить мою руку», думаю я, но не прошу.
***
Наш джип вползает во двор между многоэтажками. Мои сцепленные руки лежат на коленях. С момента, когда на въезде в город Ариан отпустил мои пальцы, прошло больше получаса, но до сих пор ощущаю его прикосновение, и мурашки бродят по спине.
Поднимаю взгляд и обмираю: возле подъезда стоит Ауди Михаила. Он за рулём, что-то щёлкает в телефоне.
Сердце куда-то проваливается, оттуда взвивается в горло. Сглотнув, кошу взгляд на Ариана: сосредоточено-спокоен. Надеюсь, действительно спокоен и не превратится в зверюгу, если Михаил вдруг подойдёт.
Обида вновь обжигает сердце, ломает что-то внутри, и я не понимаю, хочу ли, чтобы Михаил подошёл извиниться, или задыхаюсь от отвращения к нему
Что-нибудь не так? Ариан скользит взглядом между мной и Михаилом.
МмТяжко вздыхаю и потираю лоб. Там в машине мой бывший.
В зрачках Ариана на миг вспыхивают луны, и, несмотря на все освежители, проступает запах зверя.
Не хочешь с ним разговаривать? рокочущим басом уточняет Ариан.