Сбросили дождевики.
Поправили шапки.
Нагнулись, присели на корточки, пошарили в рюкзаках и выпрямились, сжимая каждый по мотку лески.
Эппл! прикрикнул папа.
Она отвлеклась, задумалась, наблюдая за нимиа должна была, наверное, проделать то же самое. Путаясь в лямках, завязках, застежках, потом в бесчисленных внутренних карманчиках, наконец, выудила эту проклятую леску, запутавшуюся, сползшую с катушки кольцами, поспешно перемотала, выпрямилась, встала в широкий круг вместе со всеми.
Напротив Неда.
Он увидел еекак будто впервые. Подался было вперед. Шевельнул губами.
И тут все внезапно развернулись на сто восемьдесят градусов.
Спинами друг к другу.
Лицом к Лесу.
Эппл снова протормозила, отстала, не сразу поняла, что делать, а потом, искоса глядя на папу, принялась поспешно нагонять, лихорадочно торопиться, а затем уже двигаться в одном ритме и порыве с ними.
Вверх-вниз-вбок-вниз-на себя-вверх-вбок-вбок-наоборот
Хаотичные и странно синхронные движения.
Полупрозрачная пластиковая паутина.
Или, скорее, спутанные волосы.
Леска.
Лес.
Они уже заплели все пространство вокруг, заключив себя в подобие воздушного, почти невидимого, но прочного и непроходимого кокона.
Когда папа вдруг повернулся к Эппл и резким движением сдернул с нее шапку.
* * *
В первые секунды не было ничего, кроме крика. Оглушительного, всеобщего, разнонаправленного, разлетающегося, как взрыв, осколками слов и фраз, дробью ругательств и возмущенных междометий, ошметками терминов и аргументов, сливающихся в общую взрывную волну. Потом начало оседать, прорастать, проявляться:
нельзя
Ты хоть понимаешь, что ?!
Нарушено!! И теперь
Нет!!!
Эппл приоткрыла намертво зажмуренные глаза. Медленно огляделась по сторонам, закрывая голову руками, из-под которых все равно выбивались, проникали наружу, проползали, как живые, между пальцами ее голые, незащищенные волосы