Лазарчук Андрей Геннадьевич - Выживания не гарантирую стр 8.

 Пятьсот,  не дождавшись адекватной реакции, продолжал крутить счетчик Командор.

Тут до бестии дошел, наконец, весь ужас положения. Он побелел и полез в карман за бумажником. Руки его дрожали.

 Тут четыреста двадцать,  сказал Командор, подсчитав сиреневые бумажки.  Восемьдесят, пожалуйста.

 Больше все.

Ударом кулака Командор выбил еще одно боковое стекло.

 Проваливай. И чтоб я тебя никогда больше

Тот газанул, отъехал метров на сорок, тормознул со скрежетом, высунулся и прооралне слишком разборчиво, правдакакое-то оскорбление. Командор махнул рукойи в центре заднего стекла образовалась дыра с ладонь. «Онега» опять рванула вперед и больше не останавливалась.

 И зачем этот цирк?  спросил я.

 Надо же поддерживать реноме,  усмехнулся Командор.

 Но шарикомэто ты все равно зря.

 Шарикомзря,  согласился Командор.

Полудюймовым шариком от подшипникаих Командор носил в специальном патронташике на правом запястьеон убивал на лету ворон. Как всяким секретным оружием, этим следовало бы пользоваться в самых крайних случаях.

Командор подхватил пляжную сумку, запер машину, и мы двинулись к пляжу. Я не ожидал, что здесь будет такая толпа. Тысячи одетых легко, одетых символически и неодетых вовсе людей лизали мороженое, пили соки, вина и пиво, пиво, пивопиво в самых разных тарах, от баночек до канистр, пиво всех цветов и оттенков. Команда А пила светлое пиво стаканамииз двадцатилитрового термоса-бочонка. Стаканы запотевали. Подкопченные спины и задницы лоснились. Мы прошли мимо них, бросили сумку на свободный пятачок песка, разделись догола и полезли в воду. Вода была парная.

 Как в июле,  сказал Командор, и мы поплыли.

В прошлом году в Гвоздево мы с Командором, дуря, уплыли километров за десять от берегадва с половиной часа умеренного темпа,  и нас вылавливал пограничный катер. Мы ныряли и не давались. Доктор Морита говорил потом, что этот заплыв и стал последней каплей, переполнившей чашу терпения моего миокарда. Может быть, может быть. Сегодня мы поплавали совсем немного, и Командор поволок меня на берег.

 Где «бэшники»?  спросил я в воде.

 Снимают груз.

 Сегодня?

 Рейс задержали на сутки, что-то со шлюзами.

 А то можно было бы уже начать.

 Лишние сутки проживем,  Командор хихикнул.

 И то верно

Груз: приборы, оружие, взрывчатканаходился в секретном отсеке круизного лайнера «Дон» («Из Ливерпульской гавани всегда по четвергам»); о существовании отсека не подозревал даже капитан; попасть в него можно было только снаружи, имея специальный ключ. Значит, контейнер снимут сегодня контейнер самоходный, но скорость его невелика. Значит, что-то серьезное можно начать делать только завтра днем. Ладно.

Стряхивая воду на самых красивых девушек, попадавшихся нам на нашем пути, мы подошли к команде А и непринужденно расположились среди них. Преимущество встреч на пляже: невероятно трудно выследить тебя. Все голые, все плюс-минус одинаковые. Недостаток: не менее трудно засечь слежку. Но с этим пока придется мириться Команду А набирал Командор, но всех этих ребят я знал, и неплохо: Крупицын Дима и Крупицын Сережане братья, просто из одного детдома, там им дали фамилию воспитателя; Яша Штоль; Гера Москвич; Сережа Панин; Сережа Кучеренкочерт побери, одни Сережи, других имен нет, что ли? И девочки, наша лейб-гвардия: Валечка Иванчук, маленькая, курносая, завяжи ей бантиксойдет за семиклассницу; и Саша Полякова, роскошная блондинка с фигурой Венеры, вся бронзового цвета, окружающие парни так и пялятся. Наши знают, что пялиться бесполезно, Сашенька холодна, как лед, была у нее в детстве психотравма. Мы с Командором проглотили по стакану пива и растянулись на полотенцах. Гера крутил настройку приемника. На самом деле это был не приемник, а детектор микрофонов. Направленным, издали, нас тут не взять: пляж плоский, шумный. Не обнаружив ничего, Гера поставил звуковую защитутак, на всякий случай.

 Ну вот, ребята,  сказал Командор,  Пан прибыл, теперь дело пойдет.

 Да уж,  сказал Панин, щурясь на меня. После акции в «Самсоне» ему не за что меня любить.  Теперь пойдет

 Все откладывается на сутки,  сказал я.  К сожалению. Но заготовками давайте займемся сейчас. Девочки, вы пойдете погуляете по окрестностям и снимете двух, а в идеале трех грузин. Лучше молодых. Обязательно грузинне промахнитесь. И постарайтесь, чтобы это была полная компания, чтобы никто за кадром не остался.

 А если пятеро?  наклонила голову Валечка.

 Переварим,  сказал я.  И ведите к себе. Ну, а Крупицыны обеспечат остальное.

 Живымивсех?  уточнил Дима.

 Всех,  отрезал я.

 А зачем Крупицыны,  лениво сказала Саша.  Мы и сами

 Конечно,  сказал я.  Затрахаете их до полной неподвижности.

 Например,  согласилась она.

 Нет, с Крупицыными надежнее,  сказал я.  Это как лонжа.

Сашенька откинула со лба волосы и стрельнула в меня глазамитак, в четверть силы.

 Ладно,  протянула она.

Отвести от Саши взгляд было почти невозможно. Я и не пытался. Сашенька была яркая, привлекательная, манкая, но к телу своему относилась только как к инструменту, не получая от процесса ни малейшего удовольствия но все время хотелось об этом забыть и попытаться совершить чудо.

Девочки подхватили свои халатики и туфельки и пошли к нашей с Командором стоянке. Им смотрели вслед.

 Слушай, Пан,  сказал Командор,  я все забываю спросить: а почему «Пятое марта»?

 Пятого марта сорок четвертого года немецкие войска вошли в Тифлис. Это конец независимости Грузии.

 Вот оно как Долго держались: больше трех лет.

 Долго,  согласился я.

Я тихонько объяснял Гансу, что надо сделать, а он слушал и соглашался: конечно, какие могут быть проблемы? Да, да, разумеется Мы сидели в крошечном кабинетике, передо мной стояла чашечка кофе и блюдо с пирожными, и я никак не мог понять, почему меня от взгляда на них тошнит пока не вспомнил, что не ел с утра. С поезда. Ганс задумчиво поскреб свои подбородки, покачал головой: горячее бывает только до пяти но можно посмотреть, не осталось ли чего из закусок. Я был готов на все. Ганс принес поднос, сплошь заставленный маленькими пластиковыми тарелочками. Одного только языкапять порций. Хлеб рижский, похвастался Ганс. Очаровательно Пойду к клиентам, сказал Ганс, если что надо Спасибо, Ганс. Думаю, этого хватит.

Ганс не был нашим агентом в полном смысле слова. Просто он однажды провел две недели на борту пассажирского «Юнкерса», захваченного мальчиками из «Зари России». Мальчики требовали освобождения своих из тюрем, а также, в виде бесплатного приложениявосстановления России в границах 1914 года. «Юнкерс» мотался по аэропортам, пока не долетел до Бухары. Там мы его ждалинакануне эмир встречался с Толстым, и о чем-то таком они договорились. Мальчиков взяли без выстрела: просто впрыснули в систему вентиляции усыпляющий газ. Все это произвело на Ганса достаточно сильное впечатление, чтобы он сам предложил нам свои услуги. Теперь через него мы получали кой-какую необходимую информацию, а его кафе стало нашим почтовым ящиком и складом НЗ. Теперь, похоже, «Гензель и Гретель» послужит нам треффпунктом хотя это уже следующая стадия операции но, пожалуй, самая главная

Я не заметил, как смел все. Включая пирожные. В брюхе возникла приятная тяжесть. Как это Ганс таскает свой дирижабль? Побегай-ка весь день Закатное солнце отражалось в черно-зеркальных гранях небоскребов-близнецов: РТА и издательского комплекса «ИНФРА». На крышу «ИНФРА» садился вертолет. Четверть девятого. Ну, что? Все на сегодня? И кроме тогоздесь пять минут ходьбы и деньги с собой Почему-то сохло во рту. Я спустился в бар, взял две банки пива и вернулся. Пять минут туда и час там. Командор скучает в машине. Ну, поскучает еще. Как там, интересно, наши девочки? Наверняка в каком-нибудь дорогущем ресторанепозволяют угощать себя. Да, и позвонить Кристе с улицы позвоню. Идешь или нет? Ч-черт Я продолжал сидеть и тупо дул пиво. Так. Случая больше может и не представиться, напомнил я себе. Последний тихий вечер. Появился Ганс, поманил: к телефону. Это была Валечка. Голосок у нее чуть подсел. Все замечательно, сказала она, как ты и говорил. Молодцы, сказал я, чего уж успехов. Гад же ты, сказала она и повесила трубку. Я набрал номер Кристы. Занято. Посидел, о чем-то напряженно думая, и набрал еще раз. Опять занято. Ладно, Ганс, сказал я, пойду. Значит, завтра Сережа появитсячаса в два. Да, забыл спросить: как с финансами? Нормально? А то мог бы подбросить