Лазарчук Андрей Геннадьевич - Выживания не гарантирую стр 6.

Я так и не уснул. Лежал, ворочался, мчался раскаянием. Зачем устроил жеребятину? Ну, в самом-то делезачем? Дурака валял? Воистину дурака Пытался расслабить тело и заставить мозги подумать о делетоже не получалось. Тот мизер информации, что у нас был, уже давно усвоен, и нового из этого ничего не выжмешь. Надо просто там, на месте, натянуть хорошую паутину, сесть поудобнее и ждать. И все. Техника заброшена, люди все на месте, времени у нас вагон Р-147 как прилегла в Кургане, так и не пошевелилась до сих пор. Я прикрыл ее пледомона сморщилась обиженно, и все. Интересно, какая у нее в этой игре роль? Если, конечно, в этой игре и если я не обознался. Я тихонько встал, наклонился над ней. Спит но как-то странно не пойму Я вдруг понял, что она на меня смотрит. Веки не сомкнуты, только опущены и волосы за ухом как-то не так лежат Я протянул руку, коснулся волос, и тут они все легко скользнули вверх, обнажая гладкий зеленоватый череп, глаза страшно распахнулись, а вокруг моих ног захлестнулось и обвилось что-то упругое и сильное, отлетел пледко мне тянуло руки чешуйчатое хвостатое существо

 Проснитесь! Проснитесь!  незнакомый перехваченный голос.

 Что?  я приподнялся. А все в порядке, в порядке  у меня тоже перехваченный голос. Купе, горит настольная лампа, сердце опять в третьем режиме. Р-147 без косметики, в том же черном свитере и трусиках, и пахнет от нее мылом и зубной пастойвстала, умылась

 Вы так кричали,  сказала она жалобно.  Я думала, убили кого-то.

 Пойду умоюсь,  сказал я.

Убили убили ну, убили. И что теперь?

Рожа в зеркале была не моя. Похожая, но не моя. Не родная. Это тоже гнездится где-то: вот однажды посмотрю в зеркало, а тамкрокодил, или оскаленный череп, или старик или женщина. Что не менее ужасно.

Умылся. Вернулся. Посмотрел на трофейные часы. Тут же забыл, что там увидел. Р-147 лежала с открытыми глазами. Свитер ее очень небрежно и очень заметно валялся на столике. Эти немецкие женщины

 Вам что-то приснилось?  спросила она.

 Может быть,  сказал я.  Не запоминаю снов.

 Меня долго мучали кошмары,  сказала она.  Пока я не стала лечиться у Бонгарда.

 Извлечением души?

 Не смейтесь, это действительно так! Это не выдумки, я же  она замолчала и приподнялась на локте.  Хотите попробовать?  страшным шепотом спросила она.

 Нет,  сказал я.  Мне нельзя. У меня искусственное сердце.

 Неважно! Ведь душа

 Все равно не хочу.

 Вы будете жалеть, страшно жалеть

 Гашу свет?

Я выключил лампу, разделся и лег. Р-147 выглядела подозрительно бодрой. Слопала какой-нибудь стимулятор? Допустим. Ну и что? Не везу я ни оружия, ни фальшивых паспортов, и даже денег у меня кот наплакал. Залезть же в память раухера невозможно.

Да и залезь туда кто Архивная крыса Люба, вручая мне тощенькую папочку с материалами по «Пятому марта», сказала: все здесь, Игорек, нет больше ничего, будто и не люди это, а мороки. И Командор бушевал, что идти на акцию с такой информациейэто просто подставлять задницу. Бушевал он, впрочем, наедине со мной, в подвальчике того самого, на углу Авиаторов и Денисюка, хлопнув предварительно для расслабления полбутылки «Кедровой». В кабинете же Тарантула он вел себя лояльно и делово и даже изображал повышенное внимание, когда Тарантул с мужественной сдержанностью и простыми словами заливал нам, насколько от успеха этой акции зависят судьбы нашей цивилизации и даже самое существование оной. И здесь в который раз проявилось замечательное свойство мимики Тарантула: какую бы святую истинную правду не говорил онвплоть до цитирования таблицы умножениявидно было: врет. Может быть, потому, что когда-то зубы съел именно на дезинформации. Взять, скажем, сибирскую атомную бомбу: сделали ее в металле только в семьдесят втором, но уже с пятьдесят восьмого весь мир был убежден, что она существует. Прошла большая серия дез: будто бы Гринсгаузен передал Сибири документацию по ультрацентрифуге для разделения урановых изотопов (он так и сидел бы до сих пор, если бы не умер от лейкоза), и будто бы где-то в пустыне Намиб наши егеря захватили трейлер с обогащенной урановой рудой (трейлер действительно пропал, но без нашей помощино очень кстати), и за немыслимые деньги везде, где только можно было, скупали плутоний, и даже загрузили в глубокую шахту и подорвали полторы тысячи тонн аммонитаи Тарантул потом, очень довольный собой, говорил, что атомная бомба, существующая только в головах противников, сдерживает их не хуже настоящей, а обходится раз в сто дешевле поэтому, слушая его, я все старался понять, в чем же заключается истинный смысл операциино так, конечно, и не понял.

Не понял до сих пор.

 Ах, это невозможно,  сказала Р-147,  я не понимаюбыть таким бесчувственным я не понимаю.

Она села, замерла на минутубудто внезапно и глубоко задумалась потом быстро шагнула ко мне и забралась под плед. Это невозможно, шептала она, это невозможно, это Да, подумал я, невозможно а если невозможно избежать насилия, расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие

Год 1961. Зден

Криволапов поднял руку, и я как был, так и замер. Задние тоже замерли. И тогда стал отчетливо слышен хруст ветоквпереди и справа. Держа автомат в левой, подпоручик приподнялся по-змеиному и отогнул мокрую и от этого как бы седую еловую лапу. Он смотрел долго, очень долго, потом покачал головой и встал в рост.

 Hi,  сказал он.  How are you, fellows?

Ответом был невнятный возглас.

 Егеря мы, егеря,  он исчерпал запас английских слов.  Е-ге-ря, understends? Зден, ты же болтаешь по-ихнему, иди сюда Яковлев, Аздашевприкрываете.

Я встал. Зрелище открылось безотрадное. Под кривой (здесь все кривые, но эта как-то особенно) елью лежали трое, обмотанные грязными окровавленными бинтами, а четвертый стоял над ними, скрючившись и расставив руки, грязный, тощий, в раздавленных очках

Первым делом я осмотрел раненых. На скорую руку, понятно. Их истыкало осколочкми «погремушки». Досталось в основном ногам. И вот этот тощий, Тимоти, волок их сюда по одному, прятал, возвращался за следующим Был еще один раненый, но в момент, когда Тимоти его несвон там, за той высокой сосной, видишь?  прилетела пуля и добила парня, он умер почти сразу Так что же случилось у вас там внизу, Тим? Случилось? Случилось

Случилось же вот что: по бетонке, ведущей от станции Тихая (по Абаканской дороге следующая станция после Шатилово) подъехали несколько грузовиков. Тимоти, дежурный инженер-электрик, из окна своей комнатки, смежной с пультовой, хорошо видел их. Наверное, грузовики ждали, потому что охрана быстро проверила документы и открыла воротаодни и вторые. Через несколько минут началась стрельбаредкая, рваная, растерянная. И сначала непонятно было, в кого стреляет охранавидны были только свои, хотя кто-то включил прожектора и территорию базы залил свет. Солдаты падали один за другим, а их врагов не было видно и не было слышно Начали стрелять зенитки. Потом он их все-таки увиделврагов. Они были в чем-то сером, бесформенном, и тусклое мерцание на стволах их оружия не сопровождалось никаким звуком. Враги возникали и тут же пропадали, как тени. Как призраки

Потом они ворвались в пультовую. Кто-то пытался отстреливаться На них, дежурных, даже не стали тратить патроныбросили взрывпакет и прикрыли дверь.

Тимоти уцелел чудом. Ударной волной его вынесло через окно, и какое-то время он провалялся под самыми ногами захватчиков свеженьким трупом. Чтобы не вонял, его оттащили в сторону

Потом он очнулся, и у него хватило ума некоторое время не заявлять о себе. Улучив момент, он ускользнул в тень. Захватчики деловито обшаривали территорию, но Тимоти как электрик знал кое-какие тайные тропы. Через кабельный колодец он пробрался в одну из зенитных башени там обнаружил среди мертвых номеров четверых раненых. Зенитчики до того, как их забросали «погремушками», вели огонь по стене и проволочному заграждению, то ли увидев там кого-то, то ли просто наугад. Теперь в стене зияли пробоины, а заграждение было сметено начисто. Туда и пополз Тимотисначала один. Но, оказавшись в лесу, он впал в состояние панического страха, и в этой панике он вернулся, вынес одного раненого, второго, третьего, четвертого Четвертому не повезло: было уже слишком светло.