Лазарчук Андрей Геннадьевич - Выживания не гарантирую стр 12.

Пахло обугленным мясом.

 Все равно не могу поверить,  бормотал Поротов, глядя на меня своими узкими странно блестящими неподвижными глазами.  Не могу, Зден. А ты можешь? Ты, наверное, тоже не можешь. Кто-то сейчас придет и разбудит

Мы лежали в высокой траве у края вспаханной полосы. Пятьдесят метров, а дальше колья с колючкой, а дальшебетонная стена с колючкой же по гребню, а дальше дальшеБог знает что. В руках у нас были пэзээрынесерьезно-легкие пукалки, похожие на гарпунные ружья для подводной охоты, разве что чуть потолще. Справа и слева лежали такие же, как мы, ребята с такими же пэзээрамии ждали зеленой ракеты.

 Вот видит Бог, Зден, нас дурачат сейчас придет тот полковник и скажет

 Помолчи, а?

 Да, сейчас сейчас я заткнусь. Ты не волнуйся так, Зден, ведь ничего страшного если разобраться, то

П-ффф! Ракета проплыла над нами медленно, чуть виляя роскошным зеленым кометным хвостом, и вспыхнула яркой четырехлучевой звездой. Где-то вдали раздалось несколько выстрелов.

 Давай,  сказал я.

И самподнял пэзээр, целясь примерно в гребень стены, и нажал спуск.

Пэзээр бьет негромко. Вряд ли громче ракетницы. Собственно, это и есть ракетница, только со всяческим навесным оборудованием. Желтая искорка выскочила из ствола и прыгнула вперед по плавной дуге, волоча за собой тонкий серебристый шнур. Десятки таких шнуров взлетели над проволокой, опустились на нееи вспыхнули разом белым, чуть с иззеленью, пламенем. Термит. Две три секунды все.

Проволочных заграждений больше не было. Стояли колья, местами с них свисали еще горящие лохмотья Проволока обрезана начистокак множеством ножей.

 Зажми уши,  сказал я. И сам, всовывая ладони под каску

Едва успел.

Контрминные дорожки раскатали пять минут назад. Этакие широкие веревочные лестницы с черными, будто эбонитовыми, перекладинами. Они лежали поперек всей грязевой полосы, почти доходя до разрушенных уже проволочных заграждений.

Кто-то все-таки догадался подрывать их не сразу, а поочередно. Боюсь, если бы они рванули одновременно

Нас и так приподняло над землей и куда-то втиснулогрубо и плотно. Долго не было ничего, кроме тьмы во всем телеи мгновенно-синих звезд перед глазами. Потом вдруг стало переворачивать и корежить, как корежит начавшую отходить затекшую ногу или руку

Вставай! Вставай!

Встаю.

Медленно так.

Черно. Вспышки над стеной. Заунывный вой где-то позади.

Смычком по медному котлу.

И тут жедлинная очередь за спиной. Воздух в клочья. Брызги от стены. «Березин»  страшная машина, недаром с той войны почти без изменений. Разве чтос небес на землю

Вперед. Вижу круглую спину Косички. Перекатывается, залегает, ползет, вскакивает

Вперед же. Ну. Вперед.

Косичка рядом. Лежу в грязи. Над головой визг невидимых пил.

Пулемет перекрывает другие голоса.

Встать. Бегом. На карачкахно бегом.

Дыры в стене.

Колючки впиваются в пузо. Не страшно. Полпути пройдено, пройдено, да?

Удар по каске. Я на земле. Вскакиваю на четвереньки. Наверное, отключался, потому что Косичка опять впереди, и не только он, еще чья-то задница

Совершенно беззвучно человека приподнимает над землейв облачке серенького дымаи разрывает на части. Это происходит очень просто и деловито. Перед моим лицом голый торс и руказагребает, загребает И ясовершенно спокойновскакиваю, обегаю вокруг останков и вновь ложусь. Стенавот она, совсем рядом.

Пулеметная очередь проходит по гребню. Летят куски бетона и рушатся кронштейны с проволокой. Кто-то в черном на миг возникает над стеной, выгибается и пропадает.

Стреляют из дыр? Похоже, да.

Перехватываю автомат и выпускаю несколько коротких очередей по этим самым дырам. Оранжевые вспышки отмечают мои, в данном случае, промахи. Впрочем, что-то улетело и в дыры. В белый свет.

Вся стена в оранжевых вспышках, оставляющих после себя пятна копоти.

Над головой визг, перекрывающий все. И не грохотрезкие звонкие удары, от которых в глазах что-то вспыхивает и рассыпается. Вспыхивает и рассыпается. Вспыхивает и Косичка бежит куда-то, каска улетает вперед, он пытается ее поймать. Вид у Косички совершенно неправильный, но я ничего не могу понять. Синий дым вокруг. Опять визг.

Это минометы. Или наши взяли неправильный прицел, или

Вжимаюсь.

Подбрасывает

Нет, живой. Вперед. Только вперед. Ребята, теперь только вперед.

Ипадаю под стеной.

Визг.

Вот он, Косичкав двух шагах. Тоже добежал. Каска в вытянутых руках. Полная мозгов.

Взрывы. Белые звезды, а которые трудно поверить, ичерная стена. Потом она медленно разваливается и опадаетвниз и немного вправо. Остается низко плавающий дым.

Приподнимаюсь. Смотрю.

Лежат. Лежат мои егеря, лежат Кто-то слепо ползет, тычется и замирает. Десять двадцать все.

Все убиты.

Без паники.

Так не бывает.

Визг. Падаю.

Голову в землю.

Удар. Ухо лопается. Не помня себя, оборачиваюсь. Прямо перед лицом из серого бетона торчит неровный осколок величиной в пол-ладони. Кажется, он весь дрожит.

Смотрю на него, не отрываясь

Сейчас должен быть визг и удары, крошащие сознание, визг и удары, все напрягается внутри сейчас нет. Нет. Тишина. Негромко долбит пулемет. Что-то дымно горит в траве.

Не знаю, сколько прошло времени. Много. Я встаюкак на счет «девять».

Бокс.

Стена серая, каркасная. То есть столбы и перекладины толстые, монолитные, а между ними сравнительно тонкие плиты, да еще с этаким рельефным рисунком: ромбы. И там, где бетон совсем никакой, осколки и березинские пули его пробивают. Нахожу небольшую дырочку невысоко над землей и приникаю к ней.

Очень долго не могу понять, что вижу. Потом доходит. Это локоть. Человек стоит и курит. Стоит, привалившись спиной к стене (не к стене, поправляю себя, к столбу)  и курит, держа сигарку между большим и указательным пальцами. Из-под локтя видны рукоять и приклад автомата, потертый и выщербленный деревянный приклад с множеством зарубок Автомат я не сразу, но узнаю: девятимиллиметровый «штайр» образца пятьдесят второго года. Состоял на вооружении десантных частей Рейха.

Дальше еще одна стенка, невысокая, и мешки с песком. Ну, это понятно

Надо же что-то же делать что?

Ах, да. Совсем забыл, извините

Сажусь на землю, снимаю вещмешок. Там два килограмма «МЦ». Гремучий пластилин. Вынимаю грязно-синие брикетики, разворачиваю и прилепляю к бетону. Двадцать брикетиков.

Получается перевернутая буква П с короткими ножками и длинной перекладиной.

«Березин» выпускает очередь куда-то левее меня. Там стрельба и крики. Я уже могу слышать крики.

Теперь детонаторы. Очень похожи на елочную гирлянду: синий провод и маленькие остренькие лампочки, правда, с черными непрозрачными цоколями. Равнодушно втыкаю лампочки в брикеты «МЦ».

Что-то происходит вокруг.

Визг.

Успеваю упасть.

Год 1991. Игорь

 Не придет,  сказал, наконец, журналист. Его звали Валерий, и мы были уже на ты.  Все. Не придет.

Он поскреб пальцами скулы, потер глазас такой яростью, будто разрывал веки. Он страшно хотел спать.

 Паршиво,  сказал он через минуту.  Мы платим. Да, мы платим. Хорошо платим. Иногдаочень хорошо. За информацию. И люди, в общем-то, знают, на что идут. И все равнотак паршиво

 Мало ли что могло случиться,  сказал я.  Упал, ногу сломал

 Знаешь,  сказал он,  когда такое было в первый разя тоже надеялся. Но когда в пятый

 Кто-то знал еще?

 Нет.

 Тогда?..

 Следили. Пасли. Вряд лигепо. Хотя Впрочем, не знаю. Только это уже пятый случай.

 Валера,  сказал я,  тогда, может быть, ты мне расскажешь все такбез доказательств?

 Смысл?

 Н-ну скажем так: есть смысл. Есть.

 Это просто бесполезнобез документов. Без доказательств.

 Но ты же знаешь, что доказательства есть.

 Были. Не есть, а были.