Привет, буркнул я в пространство. Жалуйся.
Определенно, ехидная медвежья морда настроила меня самого на саркастический лад.
Привет, Куб, зачастил бывший соратник. Никак не могу определиться с Гольфстримом. Помоги, а?
В чем затык?
Не знаю, куда его девать. Ладно, вернулся он с экватора на север, худо-бедно охладился, а дальше что? Где провести его обратно на юг? Прикидываю, а не сквозануть ли вдоль северного побережья Евразии?
Да ты гонишь! Весь климат в Арктике исковеркаешь. А паковые льды? С тебя геоформисты шкуру спустят.
Слушай, а может его втиснуть между Англией и Европой? На примете есть подходящий проливчик.
Ага, давай заморозь их там всех. У тебя же Гольфстрим с севера уже холодный покатит? Угу, валяй, прикрой наглухо вопрос с европейской цивилизацией.
Так что же делать, Куб?
Да перекрути его узлом вокруг какого-нибудь архипелага. И вся недолга.
Как узлом?!
Обыкновенно. В виде удавки. Один поток над другим.
Там нет нормальных островов. Единственный подходящий по размерукак раз рядом с Европой. Но ты же сам отсоветовал насчет пролива
Ну, поговори с геологами в конце концов, пусть зашвырнут в Атлантику булыжник потяжелее. Объясни ситуацию. Ничего страшного, пересчитают массу полюса, отнимут маленько
У них там и так пятачок крохотный остался.
Вот пусть убирают его совсем, ибо не стоит смешить потомков крохотными пятачками.
А за счет чего Гольфстим станет охлаждаться? Теперь же он не будет путешествовать по всему северу?
Ммм, дай подумать О, знаю! Ледников на этот остров навешай!
Да ты хоть знаешь, сколько их там понадобится?
Столько и навешай. Твори, в общем. Ладно, бывай, мне нужно свою тему двигать. Пока, дружище.
Погоди, Куб! взмолился Апсу. А если на планете потеплеет? Тогда твой Гольфстрим взаправду удавкой станет. Либо один поток охладиться не успеет, либо второй слишком горячий придет, в общем воткнутся они друг в друга и чего потом? Всем конец, считаем планету заново?
Ну, во-первых это твой Гольфстрим, а не мой, неприязненно проскрипел я (ему помогаешь, время тратишь, а он?). А во-вторых, за такие хитрые ребусы для грядущей цивилизации тебе полагается надбавка к стипендии. Читал доктрину спиралей? Если народы Земли при определенном уровне своего развития не научатся решать проблемы сообща, то данный вариант стирается, и все пойдет заново. Ты, чувак, только что заготовил дополнительную «стиралку». Это к вулканам, пеплу, метеоритам, пандемиям и прочей ерунде, что у нас припасена для таких случаев. Поздравляю! Учителя оценят.
Спасибо, Куб! С меня причитается! возликовал мой приятель.
Дождешься от тебя, проворчал я.
Ладно, не буду больше отвлекать, тактично пискнул Апсу и отрубился.
Отвлекать. Я со вздохом перевел взгляд на изображение, что висело передо мной. Губач. Тьфу, образина! Глаза бы тебя не видели! Разве об этой твари я мечтал, когда мы сдавали гниение? А сколько было дифирамбов! «Идеальная концепция утилизации органики», «Блестящее решение», «Остроумная разработка», «Многообещающая группа студентов». И вот, пожалуйстанаграда. Губач ушастый в качестве преддипломной практики. Удружили, нечего сказать. Неужели мне не нашлось места в создании человека? Ну, хотя бы вспомогательное направление? Я подавал заявление в ментальный отдел, даже написал реферат на эту тему: «Религия и Секс в общественной морали, как два индикатора доминанты инстинктивных моделей поведения над рассудочными». Судя по шерстяному объекту моей нынешней работы, реферат получился так себе. Эх, лучше бы я сидел тихо и ждал, как Апсу. Получил бы тепленькое место где-нибудь в биогеоценозе.
Опять пришел вызов, на этот раз от Парвати. Моя бывшая подружка занималась формированием подводных хребтов, но недавно отхватила заказ на огромный горный массив на юго-востоке Евразии. Помню, что ее счастью тогда не было предела.
Куб, ты обедать идешь?
Привет, Парва. Как дела?
Отлично. Представляешь, моя надводная Лемурия будет через какое-то время утоплена в океане, а на ее место поднимут хребет, который севернее. Тоже я проектировала!
Поздравляю, через силу выдавил я.
Не то чтобы зависть стала моей второй натурой, просто иногда невозможно смотреть, как все вокруг занимаются интересным делом, и самому при этом создавать лохмато-помоечное существо.
Меня обещали увековечить, шепотом похвасталась Парвати.
Серьезно?!
«Увековечить» значило на нашем жаргонеоставить имя создателя чего-либо выдающегося в верованиях местных народов в качестве божества. Это допускалось в виде исключения и за какие-то особые заслуги. Иначе по числу разумов, занятому в учебном проекте, пришлось наплодить бы такое количество богов, что реально каждый этнос состоял бы из трех аборигенов в лучшем случае, но имел бы пантеон в несколько сотен полноценных божественных единиц.
Хм, догадываюсь, за какие именно свершения Парва удостоилась такой чести. Или я не замечал, какими взглядами ее провожает куратор Азиатского дивизиона Сурья? Моя бывшая, знай себе, идет по коридору, покачивая бедрами, а этот тип так и пожирает ее глазами. Я сжал зубы до скрипа, прикрикнул мысленно на себя: «А ну, прекрати! Эдак, брат Куб, ты окончательно превратишься в завистника. Парваумница, ее хребтытворения настоящего мастера, и вы больше не встречаетесь».
Девушка тем временем продолжала беззаботно щебетать, и я усилием воли вновь сосредоточился на ее словах:
Не знаю, наверное, что-то связанное с горами Я про свою божественную легенду Куб, ты есть собираешься или нет?! Или ты, как Мардук, перешел на энергетические стимуляторы?
Да-да, с запинкой ответил я. То естьнет, я не ем энергию. В смысле, питаюсь, как обычно.
Тогда встречаемся в столовой.
Уже бегу.
Хм. «Бегу». Некоторые слова утратили свой первоначальный смысл, но сохранились в наших речах. Физически мы находились далеко от друга. Между нашими сущностями рождались и умирали звезды. Но разве пространство теперь имеет значение? Или время? Или энергия? Они подвластны нашим желаниям. Нет, не так. Реальностьвсего лишь воплощение наших желаний. Иногда очень странных. Как губач ушастый, к примеру. Поэтому стоило нам пожелать, как мы с Парвати очутились вместе, в одном коридоре, прямо в толчее народа. Кто-то шел в столовую, кто-то из нее возвращался, слышались громкие возгласы, смешки.
Совместное употребление пищицеремония, которую мы пронесли сквозь временную бездну и не собирались с ней расставаться. Как с устоявшимися представлениями о собственном внешнем облике. Нет, я вполне мог придать себе форму моллюска или предстать перед Парвати в виде светового потока, но зачем? Какую мысль я облек бы в такую вычурную оболочку? Что якретин? Нет, уж лучше уместиться в архаичное двуногое тело, тем более что мы такими были когда-то. И остались. Несмотря на возможности, внутри мы остались теми же существами.
Наши эмоцииискрящаяся звездная пыль, наши стремлениякометные хвосты, наши горести расчерчивают пространство метеоритным роем, но где-то глубоко внутри мы те же. И я гляжу в черные омуты глаз Парвати, улыбаюсь ей, я чувствую теплоту ее кожи, моя сущность вдруг переполняется трепетом, возраст которого неисчислим по счетчику по любому счетчику.
Мы те же. Или нет? А может быть, от нас остались только мысли и чувствамириады почти неуловимых энергетических линий, всего лишь информационный набор и нас самих уже давно нет, сохранились только данные, какими мы были когда-то. Наверное, в отделе души предельно точно ответили бы на этот вопрос.
Еще раз привет, Парва.
Она торопливо помахала мне ладошкой и, прихватив за локоть, потащила за собой:
Быстрее шевелись, не то все места займут.
Мы вошли в зал, которому нет границ, но количество мест в нем конечно. Так нужно, и не надо спрашивать меня, кому и зачем. Мы принимаем тут пищу (ритуал), общаемся, спорим. И даже назначаем свидания. Свидания. Нам по-прежнему не хватает тепла друг друга. И пугает одиночество. Может быть, потому, что по нашим меркам мы еще слишком юны? Всего лишь вторая ступень обучения. Которой отвели место в песочнице одной планеты. Для чего? Показать, годны ли мы на что-то большее. Кому? Нашим наставникам. Что будет дальше, после окончания курса? Не знаю, меня и самого пугает данный вопрос. Наверное, это свойство разума, той искры, которая хоть и неуловима, но управляет всем сущимбояться будущего. Так опасливо смотрели в темное звездное небо наши предки, так будет замирать сердце у наших потомков, тех, кого создадим уже мы. Для чего всё? Вас (неважно, кого именно) данный вопрос будет занимать в течение всего вашего существования.