К ним подошел сам Хуссейн.
Имею удовольствие видеть вас, мистер Как-вас-там, сияя, произнес он. Что вам угодно?
Кофе, пожалуйста, сказал Мандин. Дон Лавин отсутствующе покачал головой. Норма промолчала.
Мануш для дамы? вежливо спросил Хуссейн. Только из Мексики, на этой неделе. Очень крепкий. Мяту, клубнику, виноград?..
Нет, ледяным тоном отрезала Норма. Хуссейн, сияя, отошел. Он нанес сложное тройное оскорблениеназвал дамой, предложил ей наркотик, традиционно любимый мусульманками, которым отказано в любовных утехах из-за уродства или возраста.
Мандин скрыл, что нервничает, разглядывая часы.
У нас около десяти минут, сказал он. Если вы сумеете растолковать мне, что у вас на уме
Кто-то, проходя по проходу, споткнулся о ногу Дона Лавина.
Прошу прощения, задумчиво сказал Лавин.
Какой смысл ставить мне подножку? спросил скучающим тоном крупный мужчина с умным насмешливым лицом, здешний полицейский.
Слушайте, мистер, поспешно произнес Мандин.
Извините его, пробормотала Норма Лавин.
Я, кажется, разговариваю вот с этим джентльменом, сказал полицейский и повторил вопрос, обращаясь к Дону Лавину.
Я сказал, какой смысл ставить мне подножку? Вы что, ненавидите полицейских?
Я действительно очень сожалею о случившемся, произнес Лавин. Пожалуйста, примите мои извинения.
Не примет, тихо сказала Норма Лавин, наклоняясь к Мандину.
Мистер, резко вмешался Мандин, все было случайно. Я Чарльз Мандин. Бывший кандидат от республиканцев по двадцать седьмому округу. Я могу поручиться за этого джентльмена.
Да, ваша честь, сказал полицейский, взяв под козырек. Затем повернулся к Лавину. Может быть, вы, ненавистник полиции, покажете свои документы?
Лавин вынул бумажник и разложил на столе бумаги. Полицейский проверил их и стал бормотать:
Жуть. Жуть. Согласно страховой книжке, вы Дональд У.Лавин, но по удостоверению избирателя вы Дон Лавин, без всякого «У». И по вашему призывному свидетельству вы числитесь за Омахой. Но прописаны в Кошоктоне, штат Огайо. Скажите мне, вы уведомили Омаху в том, что живете в Кошоктоне?
Разумеется, уведомил, быстро произнес Мандин.
Мне чрезвычайно жаль, мистер, мечтательно протянул Лавин, но я этого не сделал. Я зарегистрировался в призывном пункте в Омахе, так как мне случилось находиться там, когда мне исполнилось восемнадцать лет. Я просто не мог иначе.
Полицейский решительно собрал документы и произнес:
Пройдемте со мной, Лавин. Ваша карьера в качестве преступника зашла достаточно далеко. Какая удача, что я споткнулся о вашу ногу.
Мандин заметил, что он уже и не пытается притворяться, будто ему подставили подножку.
Мистер, сказал он, я записываю номер вашего значка. Я намерен рассказать своему доброму приятелю Делу Дворкасу об этой нелепице. Вскоре после этого вы окажетесь пешим патрульным в Белли-Рэйвс двух до десяти часов. Если только не соизволите извиниться и убраться отсюда.
Полицейский ухмыльнулся и пожал плечами.
Что я могу поделать, он беспомощно развел руками. Я преданный Джаварг. Когда я вижу нарушение закона, моя кровь вскипает. Пойдем, опасный Дон!
Лавин кисло улыбнулся своей сестре, которая сидела, нахмурившись, как туча, и поднялся.
Мандин весь затрясся от гнева.
Не беспокойтесь, сказал он, обращаясь к Норме Лавин. Я вызволю его из участка после собрания. А этот полицейский пожалеет о том, что вообще на свет родился.
Ничего. Я сама. Пять раз за эти три недели. Я к этому уже привыкла.
Разве можно? взорвался Мандин.
Подошел Хуссейн с маленькими чашечками кофе.
Хороший парень, этот Джимми Лайонс, произнес он. Я имею в виду полицейского.
Кто он такой? резко спросил Мандин.
Человек участкового. Его здесь все знают. Форма у него обычного патрульного. Но если вы говорите с Джимми Лайонсом, все будет передано слово в слово самому начальнику участка. Если заплатишь отступного, а через два дня другой полицейский потребует еще, станет вымогать больше, стоит только шепнуть Джимми, и этого прыткого фараона тут же переведут в Белли-Рэйв. Или куда-нибудь еще похуже. Вы знаете, Хуссейн доверительно улыбнулся, до того, как я переехал в Америку, мне говорили, что здесь все не так, как в Ираке. Но оказалосьникакого отличия.
Норма Лавин поднялась.
Я намерена освободить брата до того, как его начнут обрабатывать в участке. Тон ее голоса был решительным. Я думаю, Мандин, дальше идти некуда. Но если вы все же захотите заняться этим делом, вот адрес. К сожалению, там нет телефона. Некоторое время она колебалась. Я надеюсь, что вы
Это был почти вопль о помощи.
Она закусила губу, бросила монету и листок с адресом на стол и пошла к выходу из кофейни. Арабы ледяными взглядами провожали ее.
Мандину удалось на минуту повидаться с Дворкасом.
Дел, что у этих Лавинов? Что тебе о них известно?
У Дворкаса на лице мелькнула дружелюбная улыбка.
Немного, Чарльз. Им нужен адвокат. Мы работали вместе. И я подумал о тебе.
После того, как подумал о Вилли Чоуте.
Я знал, что Чоут не дотронется до этого дела. Но они сами настаивали на переговорах с кем-нибудь покрупнее
Дел, теперь еще одно. Какой-то полицейский, некто Джимми Лайонс, забрал мальчишку из кофейни Хуссейна без особых, как мне кажется, оснований для этого. Этот парень, похоже, кондиционирован.
Гм Джимми Лайонс? Это человек участкового. Хорошо, я позвоню.
Дворкас стал звонить. Мандин в это время размышлял над сложностью жизни адвоката. Все не так, как учили в школе Маршалла. Здесь надо держать ухо востро.
Вернувшийся Дворкас улыбался.
Сестра забрала его под залог. Они хотели немного остудить егопарень, очевидно, хорошо напихал Лайонсу, и тот взбеленился. Что ж, полицейский тоже человек.
Дел, парень и не думал приставать к Лайонсу. Тот сам напросился.
Может быть, Чарли, может быть, глаза Дела беспокойно забегали.
Мандин улыбнулся и покинул кабинет Дворкаса.
По дороге он вытащил листок, оставленный девушкой. ДМЛ Хауз, подумал он. Дело, касающееся корпораций. Вряд ли широкому кругу известно, что «Л» означает Лавин.
И этот вопль о помощи.
На визитной карточке было написано:
«Норма Лавин».
Затем шел адрес в Кошоктоне, Огайо, и телефонный номер. Адрес и телефон были зачеркнуты и от руки написано:
«37599, округ Уиллоудейл».
Адрес и Белли-Рэйв
Мандин встревоженно покачал головой.
Да, это вопль о помощи.
Глава 4
Для Норви Блая этот вечер был тяжелым. Когда он пришел домой, Вирджиния и девочка пребывали, как обычно, в кислом настроении. Его сообщение об адвокате и перспективах удочерения Александры вызвало естественный эффект.
Ты забыл спросить о наследстве? Что взять с Норви? Он даже позабудет о своей страховке, если не вытатуировать ее на нем.
Он еще не закончил обедать, как был доведен до такого состояния, что захотелось убежать куда-нибудь подальше.
Дело даже не в том, что они говорили ему. Дело было в том, что никто из них с ним не заговаривал. Даже тогда, когда он вышел из себя, пронзительно наорал на жену и шлепнул ребенка.
Но ведь всегда существовал Арни!
Он убил примерно полчасаАрни не нравилось, когда к нему приходили слишком рано. Ну, что ж, вряд ли его стоило в этом упрекать. Но затем он поспешно направился к Арни и совсем запыхался, когда был у его двери.
Арни был настроен очень дружелюбно. Норвел, наконец-то, начал оттаивать.
Дело, разумеется, не в количестве пива и теплом чувстве, возникающем, когда находишься с человеком, который тебе нравится. Арни, что сразу же заметил Норви, умел докопаться до сути проблем, с которыми столкнулся Норвел. Когда они выпили несколько банок пива, разговор пошел о работе Норвела.
Место, где ты работаешь, пользуется весьма высокой репутацией, сказал Арни. Сегодня днем, на работе, мы, Инженеры, завели беседу о технологических сложностях, связанных с проведением Дня Состязаний.
Серьезно? Норвел был польщен.