Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Как и следовало ожидать, наше короткое рандеву с Марией Семёновной не осталось незамеченным бдительными соседями. Тем более что завязкой для него послужила смерть Евгения Петровича, а такие события всегда притягивают внимание двора. Участковый знал, что в тот день мы разговаривали с Марией Семёновной на лавочке у крыльца, а потом вместе заходили в подъезд. Я не стал ему давать повода для ненужных подозрений и рассказал как было дело. По понятной причине соврал я только в одном. Я сказал, что ковёр уже лежал свёрнутый в прихожей Евгения Петровича, а я просто перенёс его в квартиру соседки.
Впрочем, подробности моего пребывания в квартире старика интересовали лейтенанта мало. Зато о том, что происходило в квартире соседки он расспрашивал с ощутимым пристрастием. Трушин даже несколько раз повторил один и тот же вопрос: «Не было ли в квартире чего-то необычного, бросающегося в глаза, например, сильного беспорядка»? Но ничего такого я не припоминал.
Потом он сфокусировал внимание уже на моей персоне и спросил про образование и опыт работы. Я ответил. Тогда Трушин стал задавать уточняющие вопросы. Особенно ему интересно было знать, что использую ли я на работе и в быту какие-либо химические реагенты. Это тоже было мимо.
И тут лейтенант, без переходов и предисловий быстро спросил: «Вы знаете что такое этилцеллозольв?» По тому как он вперился в меня взглядом я понял, что вопрос задавался на оценку реакции допрашиваемого. Но и здесь я его разочаровал, ведь это название я слышал впервые.
Трушин заметно погрустнел. Видимо, он рассчитывал на моих показаниях как-то продвинуться в этом деле, но существенной информации для доклада начальству не было. Молодой лейтенант был не лишён честолюбия. «Зелёный фургон» ни дать, ни взять. А пока же на вверенном участке он имел смерть человека по непонятным мотивам и туманные перспективы выяснения этих самых мотивов.
По-человечески он вызывал сочувствие. Я решил как-то поддержать его, озвучив собственные версии случившегося, и мы на время отошли от заданных ролей, а стали просто разговаривать.
На моё предположение о том, что покойная могла сама иметь дело с химикатами Трушин лишь отмахнулся. Оказалось, Мария Семёновна всю жизнь проработала продавщицей в продуктовых магазинах, а в последнее время торговала в палатке «Фрукты-Овощи», принадлежавшей одному бизнесмену южных кровей.
Я, продолжив упражняться в дедукции, выдал банальный вариант про ограбление. И здесь лейтенанта прорвало, он даже покраснел от волнения. «В том-то и дело, что не взяты ни вещи, ни украшения, ни деньги, но там точно что-то искали одежда и всё что было на полках и в ящиках всё разбросано по квартире!» проговорился он, но быстро осёкся. И после этой оплошности Трушин сразу замолк и сунул мне протокол на ознакомление и подпись.
Я закрыл за ним дверь и какое-то время стоял у неё, прислушиваясь. Лейтенант, конечно же, не вернулся. Я разбудил комп и стал вспоминать мудрёное слово. С пятой или шестой попытки мне это удалось.
«Этилцеллозольв моноэтиловый эфирэтиленгликоля, бесцветная, прозрачная, горючая жидкость со спиртовым запахом. Хорошо растворим в воде и спиртах. Относится к третьему классу опасности. Обладает исключительной растворяющей способностью. Широко применяется в химической промышленности, печатном деле, а также в качестве антифриза для топлива Средняя смертельная доза для человека составляет 100 мл. Обладает наркотическим действием, вызывает поражение центральной нервной системы. Смерть, как правило, наступает в результате острой почечной недостаточности» я прочитал эту онлайн-справку, чувствуя как комок тошноты подступает к моему горлу.
14
В эту ночь я смалодушничал и не пошёл к «копейке». Похоже, не зря она тогда мигала мне фарами, предупреждая об опасности.
Мне нужно было ещё раз проанализировать события двух последних дней. Ведь благодаря несдержанности участкового узнал я чуть больше, чем мне было положено.
Я взял листок бумаги и столбиком выписал всё, что мне было известно:
Марию Семёновну нашли мёртвой за кухонным столом;
по слухам, на кухне стоял неприятный запах;
Мария Семёновна умерла от отравления;
в её квартире что-то искали, был сильный беспорядок;
деньги, вещи и другие ценности Марии Семёновны не пропали.