Нетнет, сказал он ему, спеша отъехать и суя ему несколько однодолларовых купюр.
Парень дал ему сдачу и вынул масленку. Хлопнул, закрываясь, капот, и старик выехал с заправки на дорогу. Ему просигналил молочный фургонФергессон выкатился прямо перед ним.
По пути его нетерпение все возрастало. Теперь он в любой момент мог увидеть указатель на «Сады округа Марин». Но шоссе он покинул, а маленькая дорога не вела обратно, но доставила его на улицу жилого квартала. От шоссе, по которому с огромной скоростью неслись автомобили, его отделяла высокая изгородь из проволочной сетки. Однако, расставшись с шоссе, он сохранил прежнее превосходное настроение. Он въехал, очевидно, в СанРафаэль, городок, в котором бывал нечасто, если вообще бывал.
Между безмолвными домами он ехал со скоростью в двадцать пять миль в час. Кварталы были короткими. Можно было видеть множество мужчин, спешащих на работу, одни в костюмах, другиев рабочей одежде. У всех были ускоренные движения, словно в старом кинофильме. Это тоже его забавляло.
Попрежнему держа в поле зрения шоссе, он какоето время пересекал город, недоумевая, где находится, но все же получая удовольствие. А потом наконец показалось нечто ободряющее. Разоренное пространство, покрытое свежевскопанной землей, которое, понял он, было стройплощадкой, раскинувшейся в стороне от шоссе. Там рядами лежали большие кульверты, керамические трубы канализационной системы, которым предстояло опуститься в землю прежде всего остального. И стояли строительные машины. Крупные. Огромные агрегаты, которые использовало в своих работах Федеральное правительство; он видел такое, когда перестраивали шоссе 40, шедшее вдоль Восточного побережья.
Он подъехал к самому краю строительной зоны и остановился; у него не было другого выхода, кроме как остановиться, мостовая сменялась чередой зазубренных растрескавшихся выступов. Продолжение дороги, по которой он приехал, было сметено ковшами экскаваторов. Он смотрел вниз, на разрытую землю. Ничего, кроме грязи. Подложка дороги, которую обычно никогда не видят. Это испугало его, и он потянул ручной тормоз. Машины, подумал он, смели здесь все подчистую. Какая силища! Ничто не может устоять Он посмотрел направо и налево. Борозды уходили далеко вперед, и бог его знает, на какую они простирались ширину. Проезжали ли здесь машины? Мог ли кто пересечь эту местность и снова выехать на шоссе на дальней стороне? Высоко вверху он видел крошечные быстрые точки. Машины на шоссе.
Параллельно шоссе шла двойная колея. Отметины в земле, оставленные давлением. Какогото транспорта. Так что он завел машину и поехал вниз, с асфальта; машина подпрыгивала, скрипела, переваливалась с боку на бок. Он осторожно ехал по ухабистой колее. Машина сотрясалась, когда под колеса попадались камни. Вцепившись в руль, он сбавлял ход, спускаясь в колдобины и выбираясь из них.
Раз он миновал рабочего, который посмотрел на него, разинув рот. Потом проехал мимо скоплений строительных машин. И, наконец, увидел металлическую громаду, двигавшуюся на него лоб в лоб.
Когда это чудовище стало бульдозером, он остановил свою машину. Бульдозерист, высоко вознесенный на своем сиденье, сперва потряс кулаком и чтото прокричал, потом тоже остановился, и две машины уставились друг на друга. Фергессон наружу не выбрался. Он остался за рулем.
Бульдозерист спрыгнул на землю и подошел ближе.
Кто вы такой, черт возьми? Убирайте отсюда свою колымагу.
Для Фергессона и бульдозер, и его разъяренный водитель были нереальны. Он слышал тяжелое дыхание бульдозериста и видел его красное лицо, маячившее в окне, но попрежнему не шелохнулся. Он не знал, что делать.
Езжай назад! орал бульдозерист. Возвращайся на дорогу! Пошевеливайся, приятель!
Вы знаете мистера Бредфорда? спросил Фергессон.
Подошли другие рабочие, и вместе с ними был некто в деловом костюме. Все они указывали на «Понтиак» Фергессона и махали другим рабочим, приглашая их присоединиться. Вдоль громоздящихся куч земли и скоплений техники выстроилась цепочка фигур: зрители.
Подойдя к окну, человек в деловом костюме сказал:
Попрошу вас отогнать свою машину туда, откуда вы приехали. Это частная дорога, предназначена для использования штатом.
Фергессон не нашелся, что сказать. Он почти милю проехал на малой скорости по колее. Мысль сдавать обратно озадачивала его. Он чувствовал себя сбитым с толку и не мог говорить.
Да что с ним такое? кричал бульдозерист. Черт возьми, мне над0 проехатьне могу я здесь околачиваться!
Может, он не говорит поанглийски, предположил ктото из рабочих.
Покажите мне свои права, сказал человек в деловом костюме.
Нет, сказал Фергессон.
Он не знает, как ездить задним ходом, сказал другой рабочий.
Подвиньтесь, сказал человек в деловом костюме. Он открыл дверцу машины. Я сам отгоню ее обратно. Подвигайтесь, приятель. Слушайте, мы можем подать на вас в суд; вы заехали на собственность штата. Вы нарушитель. Вам нельзя быть на этой дороге; это вообще не дорога, а стройплощадка.
Он отпихнул Фергессона на пассажирское место и, включив задний ход и глядя через плечо, начал пятиться. Бульдозерист вернулся в свою машину и последовал за ними. Чтобы добраться до того места, где обрывалась настоящая дорога, потребовалось немало времени. Фергессон сидел, уставившись в пол, и ничего не говорил.
Ну вот, сказал его вынужденный помощник, дергая парковочный тормоз и выбираясь наружу. Дальше сами.
Как мне ехать? спросил Фергессон.
Обратно, вверх по подъему, тем же путем, каким приехали.
Фергессон указал через пространство разрытой земли, на шоссе на дальней стороне.
Езжайте обратно, повторил человек в деловом костюме. Обратно в СанРафаэль, а там найдите улицу, по которой его пересечете.
Он быстро зашагал прочь, и Фергессон остался один. Он слышал рев бульдозера и звуки, производимые рабочими: они начинали свой день. Переключив скоростьзубья шестеренок проскрежетали, он неловко поехал обратно по дороге и снова оказался в жилом районе СанРафаэля, среди домов и лужаек.
Увидев прохожего, шагавшего по тротуару, Фергессон высунулся из окна и крикнул:
Как мне проехать на ту сторону?
Человек взглянул на него и пошел дальше, не сказав ни слова. Фергессон снова поднял стекло. Чувствуя себя неуверенным и подавленным, он не стал преследовать прохожего. Теперь было уже девять часов, пригревало. Желтый солнечный свет нависал над деревьями и тротуарами; лужайки искрились. По тротуару медленно шагал почтальон, и Фергессон подвел машину к обочине рядом с ним.
Как мне проехать на шоссе сто один? спросил он.
Куда вы хотите попасть?
В «Сады округа Марин», сказал он, немного отдыхая от езды.
Почтальон посовещался с самим собой.
Не знаю, сказал он. Никогда о них не слышал. Езжайте в центр, к муниципалитету, спросите там. Спросите у когонибудь в центре, там должны знать.
Он пошел дальше.
С этого момента старик ехал бесцельно, не зная, куда направиться и к кому обратиться. Он, казалось, все больше удалялся от главной части города: улицы становились все круче, а домавсе старее. Наконец он добрался до чегото такого, что походило на участок для застройки, но старый: дома там были ветхими, а во дворах росли высокие сорняки.
Однажды он увидел полицейского, но тот выглядел грубым и неприятным, так что он не стал останавливаться и там. Часы показывали уже четверть одиннадцатого. Черт знает, что такое, думал он. Где я? Все еще в СанРафаэле? Позади участка вроде бы проглядывала открытая местность: поля, отдаленные холмы.
В десять тридцать он подъехал к перекрестку, на котором стояло маленькое здание под камень, а на вывеске вверху значилось: «Нотариальная контора Дауленда по аренде недвижимости». Он припарковал машину и вошел внутрь.
За одним из трех письменных столов сидела и разговаривала по телефону женщина средних лет в ситцевом платье и шляпке. Она ему улыбнулась, завершила разговор и подошла к прилавку.
Доброе утро, сказала она.
Мне надо проехать в «Сады округа Марин», сказал Фергессон.