Мария Хикинг - Белыми тропами стр 7.

 Странный он всё-таки,  тихо пробормотал Райц и снова улёгся спать на контрольные работы.

Через сорок минут в преподавательской раздался телефонный звонок. Райц вздрогнул и проснулся, после чего телефон прозвенел ещё раз.

 Кто это может быть? Я думал, этот телефон вообще не работает,  проворчал он и взял трубку:  Райц слушает!

 Здравствуйте. Это вас беспокоит Норотов. Вы можете срочно прийти ко мне в лабораторию? Я кое-что нашёл.

 Скоро буду,  лениво ответил Райц и вышел из преподавательской, потом вернулся, собрал контрольные работы и выбежал снова. Через несколько мгновений оказался в лаборатории, где уже были Фёдор Степанович и Лобанский.

 Я опоздал? Что вы нашли?  Райц ворвался с растрёпанными волосами и выпученными глазами.

 Не опоздали, мы ждём только вас,  недовольно произнёс Лобанский.

 Мы вас позвали, поскольку остался последний пригодный для опытов образец породы,  неуверенно вставил Норотов.

 Ничего страшного, продолжайте. Мы вас внимательно слушаем,  добавил Фёдор Степанович.

 Я подключил микроскоп к проектору, пришлось обратиться на кафедру информатики, потому что, как я уже и сказал, можно провести только один опыт. Поэтому смотрите внимательно. Это обычная порода со скалы, взгляните на микрочастицы, все вы их хорошо знаете. А теперь я покажу вам микрочастицы породы, которую любезно передал мне Райц,  на стене появляется картинка.  Видите, частицы как будто живые, они исчезают и появляются вновь преобразованными. Я не знаю, что это, возможно самый скоротечный жизненный цикл, но это очень необычно.

Все остолбенев смотрели на стену, на которую проецировалось изображение с проектора.

 Как вам удалось взять образцы столь крепкой породы?  вдруг поинтересовался Лобанский.

 А это тоже интересно. Да, никаким обычным способом невозможно было снять и крошки с породы. Но после того как я поместил её в жидкий азот, кусочек породы будто сбросил шкуру, как змея, и видоизменился. Взгляните,  Норотов достал банку, в которой была порода искажённой формы, красновато-пурпурного цвета с синим отливом.

 Я вижу, она ещё и уменьшилась в размерах,  подметил Райц.

 Да, я несколько раз помещал её в жидкий азот, и она стала уменьшаться, примерно после шестого раза. Именно поэтому я запечатал её в банке, чтобы не утратить этот уникальный образец,  скромно сообщил Норотов.  И взгляните на экран: образцы, которые удалось снять с породы, в конечном итоге просто растворяются.

На экране, ещё недавно мерцающем от микрочастиц, не осталось практически ничего.

 Как вы догадались поместить её в жидкий азот?  спросил Лобанский.

 Я заметил слабое изменение цвета и формы породы, когда подержал её в морозильной камере. Там у нас поддерживается постоянная температура в минус пять градусов и хранятся все образцы для исследований,  еле слышно пробормотал Норотов и поставил банку с породой в стеклянную морозильную камеру.

Порода начала медленно двигаться и стала немного краснее. Увидев это загадочное явление, больше никто вопросов задавать не смог.

 Я думаю спрятать её в сейфе на время нашего отсутствия,  предложил Норотов.

 Согласен,  сказал Лобанский, а Райц и Фёдор Степанович просто одобряюще кивнули. Интересно, чем же это обернётся. Предлагаю увиденное хранить в тайне,  предложил он, и все согласились.

Порода продолжала медленно шевелиться. Её форма уже заметно изменились, а цвет стал ближе к зелёному. Все задумчиво смотрели на это явление, не веря своим глазам, и каждый пытался найти в своей голове научное объяснение происходящему, но знаний явно не хватало.

 Здравствуйте. А что вы тут делаете?  дверь вдруг открылась, и в лабораторию вошёл молодой преподаватель.

Норотов быстро вытащил банку из холодильника и незаметно передал Лобанскому, тот с ловкостью карманника засунул её в карман брюк и удалился из кабинета. Поскольку это был Лобанский, вопросов у молодого преподавателя не возникло, да даже если бы и возникли, он бы не осмелился их задать.

 Ничего интересного, просто пришли навестить друга,  немного нервничая, но улыбаясь, произнес Фёдор Степанович.  А вы какими судьбами? Мы тут обсуждали возможность скрещивания бабочки и лягушки, а также последствие развития у такой особи суицидальных наклонностей. Что вы на это скажете?

Молодой человек завис, перерабатывая полученную информацию, что предоставило возможность Райцу и Фёдору Степановичу быстро уйти.

 Он что, серьёзно?  спустя пару минут спросил молодой преподаватель.

 Если есть вопросы, задайте их доктору Лобанскому,  решил подколоть Норотов и направился в свой кабинет.

10 июня

 Куда бы вы направились, будь у вас возможность уехать куда угодно и провести там сколько угодно времени?  спросил Фёдор Степанович, делая себе бутерброд из ветчины и батона.

 Я бы посетила Йонагуни в Японии. Это подводные пирамиды, и если бы у меня была возможность дышать под водой, я бы начала изучение подводного мира именно с них,  Милослава достала из рюкзака варёное яйцо и сыр.

 Мм, интересно. Даже не слышал о таких,  откусывая бутерброд, подметил Фёдор Степанович.  А я бы посетил гору Аннапурна, при условии, что умереть я там никак не смогу и в принципе буду чувствовать себя там комфортно в любую погоду.

 Прямо капитан Неуязвимость!  с улыбкой вставила Милослава.

 Ага, мистер Всё Нипочём,  согласился Фёдор Степанович.

 Возможно, я бы посетил Австралию, если бы у меня была возможность стать смелей и мой иммунитет бы это позволил,  робко сказал Норотов, обнимая кружку чая ладонями.

 Наверное, я бы исследовал космос,  облокотившись о спинку стула и попивая кофе, сообщил Райц.

 Космос  это очень огромная территория. Значит, вам бы пришлось стать бессмертным,  делая второй бутерброд, заметил Фёдор Степанович.

 Если говорить о бессмертии, то и изучение подводного мира также займёт немало времени,  Милослава соорудила себе бутерброд из батона, ветчины, варёного яйца и сыра.

Все задумались. Было слышно только, как Фёдор Степанович и Милослава пережёвывали свои бутерброды.

 А к чему, собственно, у нас возник этот разговор?  поинтересовался Норотов.

 К тому, что нам предстоит очень необычная экспедиция, и мне стало интересно, насколько ограничен наш мозг нашими знаниями. Не разучились ли мы ещё воображать,  ответил Фёдор Степанович.

 Так, что я пропустил? И вообще, почему я последний узнаю о том, что встреча перенесена с семи на четыре?  забегая в кабинет, ворчал Баянов.

 На самом деле мы тут хотели решить, кто сядет в самолёте рядом с Лобанским, и общим голосованием выбор пал на тебя,  серьёзным тоном сообщил Фёдор Степанович.

 Вы, я надеюсь, шутите!!! Я хотел поспать в это время, но он же мне весь мозг выест, уточняя, уверен ли я в своих расчётах. Всё, я никуда не полечу, я сам доберусь, хоть пешком,  взволнованно ответил Баянов, чем вызвал смех у сидящих в кабинете. Даже Норотов смущённо заулыбался.

 Ой, мой дорогой друг, вы бы себя видели,  обняв Баянова за плечи, сказал Фёдор Степанович.  На самом деле с ним рядом сядет Владимир,  он вдруг неожиданно перевёл взгляд на Норотова. У того, в свою очередь, улыбка превратилась в нервный тик, поскольку он не был уверен, шутка ли это.

 Фёдор Степанович, у господина Норотова сейчас будет инфаркт! Рядом с Лобанским полечу я,  заявила Милослава.

 Не понимаю, как вы его терпите,  немного успокоившись, сказал Баянов.

 А что мне его терпеть? Он ко мне хорошо относится, и я не совсем понимаю, почему вы так его боитесь,  возмутилась Милослава.  Сомневаюсь, что он может сделать кому-то что-то плохое.

 Да, вы правы. Лобанский, конечно, ворчун, но меня лично забавляет его ворчливость,  сгладил обстановку Фёдор Степанович.  Да и давайте закончим на этом, а то неприлично обсуждать кого-то за глаза, тем более нашего друга.

 И, я думаю, Лобанский не обидится, если вы разберёте свои вещи из тех коробок, что лежат позади вас,  показав рукой в конец кабинета, сообщил Райц.