Понимаешь, старик,говорил деятель кино,если через эти земли столетиями шли орды кочевников, а навстречу им двигались дружины русских князей, то где как не здесь должен я воскресить события, о которые сломали зубы мои предшественники? Взять, например, историю Степана Разина, какой простор для творческой мысли!
Нет, нет,возражал палеонтолог,ты не прав, лежащее на поверхности исчезает быстро. А вот глубь веков...он мечтательно заулыбался.Что ты знаешь, например, о музыкальных инструментах из костей мамонта?
Наплевать мне на мамонтов,горячился режиссер.Я сниму здесь фильм, подобный которому не снимал еще никто,глаза его светились, как глаза рыси.Представь себе: восстание Степана Разина, буйное половодье Дона, народный гнев, казачья вольница, чубатые головы, толстые животыстихия средневекового юмора. После сражения окровавленные тела, как маки, покрывают поле битвы. И везде сдвиг временных пластов: брошенную в воду персидскую княжну спасают аквалангисты, процессию, которая везет в Москву плененного атамана, снимает из толпы смердов современный кинооператор. Он ведет объективом вслед за движением клетки со Степаном, а под ногами у него ползает, подбирая втоптанные в грязь ржаные сухари, юродивый. А стрельцы? Я выведу на съемки целый полк мотопехоты, солдат, переодетых в кафтаны шестнадцатого века, этот полк в начале фильма пройдет по засыпающему городу, цепляя бердышами за трамвайные рельсы, а в конце, сменив бердыши на автоматы Калашникова, даст в память о казненном атамане залп в залитое кровью небо...
Ух, как интересно,сказал аспирант,пожалуй, и верно пора, давно пора тряхануть наше кино, создать что-то такое... Масштабное, смелое, неожиданное. Ты давно кончил ВГИК?
Год назад,признался режиссер.
И уже дали снимать картину?
Повезло.
Он умолчал, что обещал жениться на дочери директора киностудии.
О, да у нас новый сосед!сказал палеонтолог.Мы вам не мешаем? У нас разговоры, а вы устали с дороги.
Ничуть, мне очень интересно вас слушать,ответил мнимый Желудков.
Когда я работаю над сценарием,продолжал режиссер (перед ними на тумбочке уже стояли три стакана и светилась бутылка «Солнечной долины», сидели они на кроватях, стульев в номере почему-то не оказалось),я часто мечтаю. Увидеть бы своими глазами опричнину! Представь, старик: всадники на низеньких калмыцких лошадках с факелами в руках окружают двор ненавистного боярина. Или стрелецкий полк по приказу царя идет на усмирение донской вольницы. Полжизни отдам, чтобы увидеть!
Да, да,подхватил его собеседник,мне порой кажется, войду в лес, раздвинутся кусты, и покажется голова динозавра. Или заберусь в глухие дебри, а там в болотах, на островках, отрезанных от всего мира, обнаружу млекопитающих. Маленькие, похожие на крысэто они победили закованных в костяную броню ящеров. А вы, сосед, простите, вы мечтаете о чем?
Вопрос застал Желудкова врасплох, он порылся в памяти, но не нашел там ничего, кроме толстой пачки долларов, дюжины икон и отдыха на теплоходе вдвоем с какой-то незнакомой ему женщиной. Благоразумно отведя глаза, он сказал:
О возвращении.
Ну, командировочные все хотят поскорее вернуться домой,сказал режиссер.Но не мы! Для меня тут начнется, например, я чувствую, новая полоса в жизни.
И я хочу новую полосу,подхватил палеонтолог.А то последний год...он даже махнул рукой, настолько плох был у него этот последний год.
Жена ушла?спросил догадливый режиссер.
И она тоже... Ну, за встречу. Подсаживайтесь, сосед!
Желудков подсел, поднялись стаканы, жидкость в них засияла электрическим светом, пыльное стекло окна сделалось прозрачным, замигали первые робкие звезды, в коридоребыло слышнокакие-то люди разговаривают о пропавшем контейнере.
Человеквот единственный объект искусства,сказал режиссер, не закусывая.Вылепить из поступков характер, а из характеровэпоху. Брать реалии из прошлого, а идеи из наших днейвот путь, по которому идет большинство, моя точка зренияобратна. Пусть реалии сегодняшнего дня ворвутся в быт ушедшего: скажем, действие фильма в эпоху Ивана IV, голод, разгром Новгорода, над всем этим зловещая фигура царя, по ночам царь бродит с электрическим фонарем по Александровской слободе. Закопченная стена избы, на ней согбенная фигура, шубейка на голое тело, коптящая свеча в иконе, красные блики на стене. И видения, ночные видения...
Кровавые мальчики?
Нет, нет, совсем не то. Скоморох с дудой и красные сполохи пожара... Не пожар, уничтоживший Москву во времена Ивана, а московский пожар двенадцатого года. Кремль, фигура Наполеона на фоне белого храма, голубые штыки французских солдат, ладья Степана Разина...
Прости, а ладья откуда в Кремле?испугался палеонтолог.
Я уже говорил: смещение времен, бред больного человека, историческое предвидение. Здесь, в Посошанске, у меня будет проще: Степан Разин, водная гладь, далекий берег. Может быть, Жигули, не знаю. Степан полулежит на восточном ковре в позе, запечатленной Суриковым, приподнимается, в кадре только его лицо, рук не видно, и вдруг всплеск, в воду падает женское тело...
Все-таки решил топить?
Самая главная находка.Режиссер по-детски жестоко улыбнулся.Представь себе: камера установлена под водой. Княжну снимают методом подводной съемки. Она, медленно размахивая шалью, как птица крыльями, опускается на дно. Крупноее бесстрастное лицо. Потеряна грань, неясно, где реальность, где вымысел, что происходит на самом деле, а что вспоминается Степану. Уже заказан бассейн. В Посошанскевсе сцены в степи: Разин на коне, еще раньше эта сценабассейн с прозрачными стенами, борт ладьинесколько дублей, падение в воду, тонущая персиянка, остальное в Ялте. Ну как?
Потрясно,отозвался аспирант, который так и не понял, зачем нужно сцену на Волге снимать в степном городе. «В Волге, должно быть, вода мутная»,наивно решил он.
А режиссер продолжал:
И все-таки главное, мужики, не это. После падения персиянки в воду (представляетеона медленно опускается на дно?)отъезд. Камера отступает, постепенно виден общий план съемок, степь, огромный бассейн с водой, киногруппа, я с мегафоном и актриса, играющая княжну. Она медленно всплывает, ей подают руку. Усталая, сидит на краю бассейна, отжимает воду из волос. Ну как?
А зачем этообщий план?.. И киногруппа... И волосы?
Театр. Жизньсцена, мы все играем роли. Над нами только Искусство с большой буквы. Гамлет, бедный Йорик. Балаган.
А не слишком ли это сложно?
Хорошо бы ввести в сцену горниста или скрипача,не слушая его, мечтательно продолжал режиссер.Все расходятся, он один остается около пустого бассейна с водой. Стоит на фоне прозрачной стены, играет на скрипке, любовно прижимая ее к груди. Иливсе то же, но печальные звуки трубы.
Ошеломленный аспирант промолчал, а режиссер вдруг скис.
Заедает текучка. Оргвопросы. И конечнобабы. С ними только свяжись. Знаете Люкину? Кинозвезда. Так вот, пригласил я ее на главную роль. Ну, как водится, покочевряжилась, попросила прислать на дом сценарий. Долго читала, сперва отказалась, потом согласиласьу нее какая-то роль сорвалась. Подходит время ехать нам в Посошанск, у меня и в мыслях не было ее беспокоить: зачем брать, если в воду вместо нее любая дублерша может прыгнуть? Вдругзвонок. До меня дошли слухи, говорит, что вы едете в экспедицию? Так, пустяки, отвечаю, не стоит разговора, неделя в степном городишке. Я, говорит, с вами. Ну, раз тебе так хочетсяпоезжай. Сказал директору картины включить ее в список, вдруг перед самым выездом снова звонок: почему не включили в списки моего аккомпаниатора? Какого еще аккомпаниатора? А он всегда ездит со мной. Простите, говорю, там всего работы на пять минутпосидеть на краю бассейна, где он вам будет там аккомпанировать? А это, говорит, наше дело. Может, у нас с ним будут совместные выступления...
Да, да, конечно, я видел ее по телевизору,обрадовался палеонтолог.Пела и танцевала. Правда, не скажу, чтобы очень. Во всяком случае, шевелила ногами и раскрывала рот.
Господи,вздохнул режиссер,и отчего это их всех потянуло петь и танцевать? И ещеписать книги... Да, так вот, самое ужасное я еще не сказал. Билеты все уже заказаны, поздно. Говорю директорубудет звонить, скажи, лимит выбран, фондов нет, сняли деньги со статьи, в общем, сам знаешь, что сказать. Хорошо. Приезжаем сюда, узнаюприедет и привезет с собой аккомпаниатора: молодой человек с завивкой, душится духами «Кристиан Диор».