Поединок окончен чистой победой!
Но у победителя на этот счёт оказалось другое мнение. Он отбрасывает в сторону нааб-те и прыгает коленями на грудь своей жертвы. Рука ныряет за спину, чёрная зазубренная пластина хец'наба скользит по горлу. По трибунам проносится потрясённый вздох. В наступившей мёртвой тишине остатки золотой пыли струйкой покидают мерный сосуд, и тот с оглушительным звоном лопается. Победитель словно вскакивает, вскидывает вверх руку с ножом и издаёт гортанный вопль. Но взоры зрителей прикованы не к нему, а к телу у его ногоно тает, теряет телесность, превращается в полупрозрачный контур и, наконец, исчезает. По залу проносится ещё один хоровой вздохпоследнее «прости» «Искре» неудачливого бойца, навек канувшей в тёмной бездне Уку-пача.
Супай его раздери! вырвалось у меня. Вернее, у Парьион-то знал имя демона-повелителя тёмной бездны, куда уходят души умерших. Да этот парень нарочно его добил!
Ему что-нибудь за это будет? деловито осведомилась Кармен.
Я покачал головой.
Подобное не поощряется, но и не запрещено правилами Игр.
Жаль. Если бы его дисквалифицировали, тебе достался бы другой противник.
Похоже, гибель незадачливого бойца не тронула её совершенно.
Снова загудели барабаны. На Арену вызывалась новая пара поединщиков.
Первый боецвысокий, с ног до головы покрытый густыми татуировками, вооружённый макуатилем и короткой палицей с навершием в виде шара с единственным обсидиановым шипом, красовался в набедренной повязке Стражейярко-красной с бронзовой каймой. Второй, коренастый крепыш, усыпанный вместо обычных татуировок крупными пятнами, имитирующими шкуру ягуара, носил цвета Знающихсеребряная кайма высших ступеней терялась на фоне белой ткани, положенной этой касте. Вооружился он так же, как соперникразве что, макуатиль покороче, да палица напоминала обычный шестопёр из чистого золота. «Как бы золота» поправил я себя. Здесь всё «как бы» и металл, и ткань, и вулканическое стекло и человеческая плоть. Реальна только сияющая пыль «Ча» в контрольных сосудах.
Услыхав название палиц«маката» Кармен ухмыльнулась.
Забавно: в странах Латинской Америки «макатами» называют полицейские резиновые дубинки. Вон, оказывается, из какой древности дошло словечко
Сама схватка меня разочаровала. Бойцы напрыгивали друг на друга, нанося размашистые удары макуатилями, изворачивались, уклонялись, а когда не получалосьотражали макатами, зажатыми в левой руке. При каждом соударении сыпались лиловые искры«как бы обсидиановые» пластины, которыми были утыканы макуатили, вызубривались, выкрашивались не хуже каменных оригиналов. В этом и состоит тактика бойцов, услужливо пояснил Парья: добиться того, чтобы оружие противника износилось раньше, чем твоё собственное.
Так и получилось. «Боевые вёсла» быстро лишились обсидиановых кромок, и дальше поединщики молотили друг друга чем попало. Под конец боец-Страж отбросил бесполезную деревяшку, высоко подпрыгнул и с гортанным воплем обрушил «шестопёр» на макушку Знающего. Тот, перехватив свой макуатиль, как копьё, в прыжке изо всех сил воткнул уцелевшие обсидиановые шипы на его торце в грудь противнику. Удары попали в цельбойцы рухнули, контрольные сосуды издали хрустальный звон, выбросив столбы золотистой пыли.
На том всё и закончилось. Соперники потеряли больше «Ча», чем дозволялось правилами Игр, и не могли продолжать бой. Судейская коллегия (трое сурового вида мужиков в сложных головных уборах из ярких птичьих перьев), посовещавшись, засчитала поражение обоим. В дальнейших Играх они участия не примут.
Трибуны разразились возмущёнными воплями и свистом. Болельщики вскакивали со скамей, потрясали кулаками над головой, выкрикивая проклятия судьям и чужой касте. Облачные Стражи кинулись усмирять буянов, в воздухе опять замелькали макатыпростые, деревянные, без шипов или ударных насадок.
Я подхватил Кармен под руку, и мы заторопились к выходу из зала. Бои продолжатся после перерыва, и хотелось отдохнуть от царящих на Арене давки и гвалта.
Что ж, один финалист определился. рассуждала на ходу Кармен.
Тот, из касты Воинов, что прирезал своего соперника.
Кто бы сомневался! хмыкнул я. С самого начала было ясно, что он пройдёт в финал.
После перерыва тебя ждёт схватка с бойцом из касты Хранителей. О нём ты совсем не беспокоишься?
Нисколько. Этот парень и так-то не соперник Парье, а уж теперь. Впрочем, сама увидишь. А пока пойдём, проверимникто ещё не добрался до моего снаряжения? Не хотелось бы испортить почтеннейшей публике сюрприз.
III
Дзан-нг!
Палаш высек сноп голубых искр из кромки макуатиля. «Как бы сталь», столкнувшись с «как бы обсидианом» пострадала гораздо меньшетем более, что я привычно подставил под удар «сильную» часть клинка, ту, что ближе к рукояти. Ну, останется на ней пара зазубрин, так и что с того? По-настоящему опасные удары наносятся острием и последней четвертью лезвия
Зрители удивлённо загуделине привыкли, что боец парирует макуатиль клинком, а под макату подставляет предплечье, обмотанное плотной тканью. Удары получаются весьма чувствительные, но терпимые, а мой сосуд и не думает реагировать на них потерей драгоценной пыли.
Хранитель отскочил и принял боевую стойку, точь-в-точь как тренировочное чучело: на полусогнутых ногах, слегка наклонившись вперёд, с широко разведёнными руками. Боец он был неплохой, и умело использовал отработанный приём: во время схватки ловко перекидывал макуатиль и макату из одной руки в другую. Этот трюк вызывал восторженные вопли на зелёной (цвет касты Хранителей) половине трибун, неизменно сменяющейся вздохом разочарованияя всякий раз парировал удары своим палашом. Он, хоть и вдвое тяжелее макуатиля, но выигрывал в скорости за счёт отличного баланса. Раза два мы сходились грудь-в-грудь, и тогда я наносил сопернику удар эфесом с лицо, словно кастетомне смертельный, но его хватало, чтобы сосуд соперника извергал тонкую струйку «Ча».
Сам же я пока отделался минимальными потерями. В самом начале боя Хранитель внезапно перешёл в партеркувырнулся навстречу, и в перекате достал меня зубом макаты по бедру. Сигнальная колба отсалютовала ловкачу фонтанчиком золотой пыли, но на этом его успехи и закончилисьпробиться сквозь мою защиту он больше не смог.
Я фехтовал в испанской стойке: ноги расставлены широко по диагонали, левая, обмотанная плащом рука впереди, праваяна уровне плеча. Палаш я держал плашмя, тыльной стороной ладони вверхиз такого положения можно парировать косые и горизонтальные удары, опустив клинок и выполнив отшаг назад с проворотом.
Вот и сейчасХранитель испустил гортанный крик и рубанул, целя мне в бок. Я ушёл полу-пируэтом, и встретил макуатиля палашом, производя очередной пиротехнический эффект. Ещё ударзажатой в левой руке макатой, сверху вниз, в голову.
Полшага назад, взмах левой рукой. Полотнищеярко-синее, серебряной каймой, цвета высших ступеней касты Жнецовсоскальзывает с предплечья и хлещет навстречу макате. Складки оборачиваются вокруг древка, обсидиановый шип цепляет за ткань. Рывок на себяХранитель, чтобы не потерять равновесия, выпускает рукоять макаты, и она вместе с плащом улетает мне за спину. Противник отпрыгивает, уходя от укола в лицо, а я уже в боевой стойкетолько вместо плаща в вытянутой вперёд левой руке хищно поблёскивает дага, длинный фехтовальный кинжал с широкой гардой. Она дожидалась своего часа заткнутой за набедренную повязкурукоятью влево, как и положено носить кинжал истинному кабальеро.
Трибуны дружно выдыхают. То ли ещё будет
Задуманного концерта с финтами, переводами и рипостами не получилось. Хранитель, утративший остатки душевного равновесия и здравого смысла решил идти напролом. Он перехватил макуатиль обеими руками и, оглушительно взвыв (как же без этого!) обрушил на меня самый незамысловатый из возможных ударовс замаха из-за спины, целя в макушку.
Принимаю макуатиль на скрещенные клинки, и делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию. Хранитель рвёт рукоять на себя, но не тут-то было«боевое весло» прочно схвачено изогнутым перекрестьем даги. Проворачиваюсь на левой ноге, отвожу руку с палашоми всаживаю его в диафрагму противника с такой силой, что эфес ударяется в грудную клетку, а клинок выходит из спины.