Зачем мне потом все эти кровавые берубойчики в глазах? Сегодня я его ножиком, а завтра ночью он ко мне в гости - в черном плаще, бледном сиянии и с укоризной в безжалостном взоре... Не люблю я призраков, нерусские они какие-то. Да, непростая ситуация сложилась.
- Послушайте, Порхей, - обратился я к старику, - вы, собственно, в какие края погоняете свою телегу? Я не из любопытства спрашиваю, а так просто узнать захотелось.
По секрету замечу, что я схитрил: спрашивалось, разумеется, с коварным умыслом. Берубойного необходимо было заключить под стражу. Причем обычный сарай в нашей деревне не годился: убежит, зараза. Полноформатный государственный СИЗО - вот что нам нужно. Чтоб с решетками. А разве сложно, замечу я вам, засадить в наше время обычного, безвинного панка за государственную решетку? Да это так же просто, как "Фауст" Гете. Важно только, чтобы СИЗО был не во Властове, а каком-нибудь другом, соседнем княжестве. Чтоб посадник Катома не узнал.
Дед Порхей потрогал ногтями затылок, словно раздумывая. Получилось довольно похоже.
- Дык эво: лесом потягнем до Олешья, а дале мелкодрожъю до Глыбозерского княжества в тамошний град. Меды я везу на ихний торг. Продавать чтобы. Дорого не возьму, нет, потому как медов олето много приспело, и цена невысока, а стало быть... да что уж... совсем даром отдам.
- Даром? - искренне усомнился я. - Это почем?
- Дык... по три кун за улей! Что присел-то? - чай, не ждал такой удачи? Во цена упала, ага! Бери, повезло тебе нонче: твоя дешевизна. Всего по три кун за колоду.
Я просто на измену сел: три бакса за кусок дерева, набитый подслащенным воском! Не-е, даже торговаться не буду... И потом, если серьезно: зачем мне этот мед? Что я - Винни-Пух?
- Так, слушайте сюда, папаша. Чтоб мне твой мед кушать, таки лучше бы я родился без паспорта. А мне же все же не терпится до Глыбозерья переправить один такой сверток. И чтобы его ж таки никто из нас по дороге не потерял, ага? - Я был вежлив, но деловит, как пожилой одессит на Привозе. - И при свертке поедет один такой мой человечек, чтобы все было гешафт цум тофель, мы понимаем, что я говорю?
Порхей не понял, но согласился.
- Господа, приготовьте сверток в дорогу, - сказал я и, пока дружинники упаковывали Берубойного веревками, стал вкратце объяснять программу-минимум, не спеша прохаживаясь из угла в угол.
- Значится, так: известного вора и мошенника Берубоя следует доставить на рыночную площадь населенного пункта Глыбозеро. - Я сделал паузу, чтобы высморкаться. - Да! В качестве сопровождающего поедет... - тут я снова высморкался, поправил воротничок и сделал драматическую паузу, чтобы все напряглись, - поедет младший сержант Травень.
Приятно было видеть, как парень обрадован всей полнотой ответственности... или, точнее, всей полнотой доверия... короче, обрадован очень. Ну ничего, до Глыбозера недалеко - что такое в наш век скоростей десяток-другой километров, как не чудесный повод опоздать к ужину?
- Травень! - интимно зашептал я в разверстое ухо подчиненного. Слухай, Травень. Когда приедете в Глыбозеро, ты этого Берубоя сдай местному начальству, понял?
- Ага, - поспешно заверил меня Травень, и тут же недоуменно почесал крепкий затылок.
- Ты крут, Травень. Ты восхищаешь. Теперь повтори задание.
- Ага, то есть чтобы сести нам с Порхеем на телегу, добрати до Олешья, а тамо свернуто на Глыбозеро, а тамо...
- Молодец. Остальное завтра. Ты велик, Травень. Я сделаю тебя королем Неаполя. А теперь вперед, на Берлин.
Довольный Травень, чувствуя свою приобщенность высоким тайнам начальства, поспешил к телеге. Порхей сосредоточил в руках бразды, и телега медленно покачнулась вперед. Совсем недолго - секунды полторы - смотрел я туда, но почему-то очень ясно все запомнил.