Клуха проводила меня до порога и, не выдержав, поцеловала жирными губами куда-то в ухо.
- Ведь уж не жду! Не жду Мстиславку! - расхлюпалась она, вытирая кулаком мясистый нос. - Мыслю: пропал парень, згинул и не сыскать! Эводня уже и каши на тебя не варили... А Гнедко-то два дни угодою да невзгодою рыскал тебя в шуме, с коня не слезалый! То-то ему быть удоба!
Отплевываясь от голодных ос, штурмовавших наш обед, мы с хиппаком набросились на "жированье". На душе становилось спокойнее и совсем по-западному: мир вокруг наполнялся сытостью и оптимизмом. Теперь я даже готов был выслушивать сербскохорватский маразм, соскальзывавший с языка собеседника.
- Скоро уж и липку свою узришь, Метаночку, - сладко ухмылялся слепец, слизывая мед с пальцев. - Ох и стужилась по тебе! Как узнала, что ты згинул, перво-наперво в слезы:
"Мстиславка помер, а опоясть мою так и не вернул!" Зело горевала по тебе, а пуще, мыслю, по ласке твоей. Ныне-то от удобы, чай, из сорочки-то выскочит, ага! Лихо развратна парка... Едно слово: метанка.
Он расхохотался. До сознания доехало, что Метанка - это моя girlfriend [28 или, по-местному, "парка". Эх, знать бы, каким богам тут молятся! Половину царства Польского отдал бы, чтоб эта Метанка была так же хороша, как кавалеристочка с фиолетовыми глазами. Впрочем... у нас со Стозваной, кажется, общий папаша - если я правильно сообразил обстановку. И звать его... Стожар?
- Послушай, друг... - Я решился наконец перебить собеседника. Послушай, а... ты не слышал, где теперь мой разлюбезный папаша? Давно не видел старика... Что-то он, старый хрен, поделывает в новую историческую эпоху? Где обитает?
Лито поперхнулся куском зеленого яблока и прислушался. Догадавшись, что у него проблемы с переводом, я воспроизвел фразу, сдобрив ее украинскими междометиями и вологодским оканьем. Эффект оказался неожиданным - очевидно, получилась какая-то лажа [29: парень надулся как пень и сурово промолвил:
- Нелепы шутки твои, Мстиславе. Добро ведаеши участь отца своего. Умер он тому двадесет лет!
- Ты чего, опух, браток? Как это умер?
- Однако и умер. При осаде града Властова згинул. Как престольцы на последний приступ пошли, тако он с топором своим и заступи на стену. Князь Всеволод указал всем холопам своим к оружию, и отец твой. Лык, промеж первых погибнул... Эх, крамола тебе, Мстиславе, отцову память осмеять!
Я обиделся. Вот так всегда: стоит слово сказать, и уж крамола! Да я... я за милого папашу кому хочешь горло перегрызу! Геройский, видно, был предок, хоть и холоп. "Мстислав Лыкович" - так, стало быть, меня теперь зовут... Остается невыясненным, кто такой Стожар. Осторожно подбирая слова, я спросил об этом у хиппака - и тут же пожалел. Мой вопрос вырубил его на месте: хлопая незрячими глазами, парень замер, как зависший компьютер, медленно поедаемый вирусом.
- Ч-чур меня обрани! - Он выдавил из себя диалектное ругательство. Что тя обрало? Стожар - это божко наш, племени стожаричей... Побоись горя, Мстиславе, - шуткование твое небеспечно зело!
Ага! Ситуация проясняется: сексуальный маньяк, властелин лошадей и нудисток выдавал себя, оказывается, за местного божка. Должно быть, поджигает магний и летает на дельтаплане. Надо познакомиться с начальством поближе - авось и мне достанется теплое место в божественной номенклатуре. Слепой собеседник между тем по-прежнему пребывал в глубоком отъезде. Я решил наконец расставить все точки над "ю".
- Видишь ли, брат... Тут такой облом приключился... Короче, я ничего не помню. Память отшибло, понимаешь? Совсем как в фильме "Total Recall" вот смотрю на твою физиономию и пытаюсь понять, как же тебя звать-то? Но ни малейшей идеи в мозгу. Не хотел я тебе душу рвать, да придется, видно. Околдовали меня в лесу, натурально: трое суток под дождем без памяти лежал.