Двинулся догонять Михалыча. Глаза уже привыкли к темноте. Тут и там громоздились штабеля поддонов, старые столы и шкафы, стопки кисло пахнущих деревянных ящиков. Показалось, что сквозь поддоны мелькнул свет. Выйдя из-за завала, Толя замер: в пяти метрах потрескивал костёр, а вокруг расположились тёмные фигуры. Бомжи, что ли, залезли? Пламя костра тускло мерцало во тьме, почти не давая света. Призраки это, понял Толя. Они грели руки и смотрели на огонь.
Из темноты замахал Михалыч, и Толя поспешил туда.
По пути попались ещё два костра с молчаливыми привидениями, а потом впереди послышалось ритмичное пощёлкивание, топот и глуховатые крики. Толя прищурился, всматриваясь, но колонна мешала увидеть, что же там творится. Тогда он подкрался к колонне и осторожно выглянул. И застыл в изумлении.
Крупная призрачная бабища в вечернем платье и сверкающих бусах, с изрядной, хоть и сильно обвисшей, грудью кружилась в диком танце. В движениях сквозило что-то цыганское. Бабища размахивала призрачными старинными счётами, костяшки щёлкали, отбивая ритм, как кастаньеты. Рядом увивались три худых призрака мужского пола неопределённого возраста. Все они чем-то походили на дядю Славу из бригады рыбников. Потрёпанные телогрейки и обвисшие рваные штаны мелькали вокруг толстухи в неудержимом хороводе. Привидения восторженно щерили беззубые рты, бабища двигала широкой задницей, светились зелёными огоньками глаза.
Васильевна прошептал призрак Михалыча. Звезда, блин, пленительного счастья. Ох, попила она крови в своё время. Во всех смыслах
Толя не мог оторваться от захватывающего, хоть и малопривлекательного зрелища.
Пойдём, пойдём, буркнул Михалыч прямо в ухо. Насмотришься ещё.
Двинулись дальше. Толя часто оглядывался, пока не споткнулся о большущий рулон обёрточной бумаги. Под хихиканье призрачного провожатого потёр ушибленное колено, отряхнулся. Похромал, глядя под ноги.
Приближался поворот в смежную камеру. Из-за угла доносились звуки музыки, по полу мелькали тусклые отблески. Толя с опаской подошёл, выглянул и тихо присвистнул.
Сквозь крупные дыры в кровле лились струи яркого лунного света. И под ними в помещении заброшенного склада буйствовала целая толпа призраков. Не иначе, дискотека, решил Толя. Разделившись на группки, привидения неистово плясали, кружась и размахивая руками. А между танцующими стремительно носился призрачный электропогрузчик, за рулём вертелся то ли молодой призрак, то ли человекоподобный демон. Батареи под сиденьем погрузчика не было, там, как белки в колесе, метались в ворохе искр два собачьих скелета. На крыше погрузчика восседал полноватый призрак в распахнутой телогрейке и, наяривая на баяне, орал матерные частушки.
Пляшущая толпа неистовствовала. На вилах погрузчика возвышался поддон, и на поддоне махали руками, орали и хохотали призраки. Они цеплялись друг за друга, чтобы не свалиться, при этом ещё и танцевали.
Водитель закладывал лихие виражи, танцующие на полу привидения отпрыгивали с криком и хохотом.
Эти тебя не видят, сказал Михалыч. Двигай, чего застыл.
Пошли вдоль стены, обходя толпу. Призраки-мужчины носили здесь телогрейки и спецовки, но встречались и в костюмах, при галстуках, один даже в милицейской форме, старой, ещё советской. Толя прошёл совсем рядом, и тот в своём весёлом танце обязательно задел бы его локтем, если бы не был бесплотен. Женщины же все плясали нарядные, яркие, хоть и прозрачные. Вот только лицане дай бог никому, подумал Толя. Он пробирался, едва не прижимаясь к стене, идти сквозь толпу не решился. Михалыч мимоходом поучаствовал в танце, хватанул за ягодицу какую-то прыгающую деваху, та радостно завизжала. Толя наблюдал весь этот шабаш и крался, часто останавливаясь и закрывая глаза. Михалыч улетел вперёд, его шапка мелькала среди танцующих.
Наконец Толя оказался в конце помещения. Дыр в крыше здесь не было, в этом месте царил мрак. Толя осторожно прошёл мимо дерущихся призраков: трое с криками пинали одного, тот, вертясь на полу, пытался отбиваться. В другом, самом тёмном углу, на поддонах, происходила совсем уж непристойная сцена.
Появившийся Михалыч посмотрел туда, хмыкнул и указал на ряд стеклянных банок, что стояли на полу под стеной:
Вот, бери одну.
Толя, стараясь не смотреть в угол, бережно вытащил банку. Михалыч одобрительно кивнул. Возле него, едва не задев, круто развернулся погрузчик с баянистом и гогочущей компанией.
Осторожней, ты, итить твою налево! беззлобно крикнул Михалыч.
Только двинулись в обратный путь, как к Михалычу подлетел высокий сутулый призрак с фингалом под глазом. Внизу живота, сбоку, из-под рваной майки выпирало что-то синеватое, большое, наверное, печень. Призрак придерживал её рукой.
Сергей Михалыч! заорал он. Здорово! Как жизнь после жизни?
Михалыч остановился.
Иди, я скоро, шепнул он Толе и шагнул навстречу призраку, протягивая руку: Привет-привет, Андрюха, дрын тебе в ухо!
Толя, держа пыльную банку за верх и под дно, побрёл вдоль толпы скачущих привидений. Половину бурлящей дискотеки прошёл без приключений, а потом откуда-то с лаем выскочила крупная чёрная собака. Толя узнал её: этот пёс, Блэк, жил на комбинате и скоропостижно издох от какой-то собачьей болезни месяца три назад. При жизни он за что-то не любил Толю, мог запросто облаять, как чужака.
«И теперь учуял, скотина», подумал Толя. Призрачный пёс был крупнее, чем при жизни, глаза горели злым огнём. Толя ускорил шаги, но пёс и не думал отставать. Михалыч, как назло, всё не появлялся. Привидения заинтересовались, двое, в телогрейках, подошли, всматриваясь. Толя замер. Призраки его не видели, смотрели прямо насквозь пустыми глазами. Толя замахнулся на пса ногой, тот зарычал и стал лаять громко, без остановки. Призраки переглянулись.
Что там такое? просипел один, с перебитым носом. Может, Демьяна позвать?
Толя подумал и рыкнул на пса. Блэк посмотрел озадаченно, но гавкать не перестал. Толя собрался с мыслями и постарался представить себя волкомогромным, зубастым. Зарычал, вложив в этот рык всего себя. Пёс замолчал, шерсть на холке встала дыбом. Толя сделал пару шагов назад и рыкнул ещё раз. Пёс молчал, нерешительно водил ушами. Толя дошёл до угла и нырнул в пыльную темноту. Пёс не преследовал.
Толя миновал белеющий в темноте бюст Ильича и осторожно пробрался к выходу. Высокая тень в углу шевельнулась, но приставать не стала. Толя подошёл к окну, поставил банку на подоконник и быстро вылез на лестничную площадку. Когда зашёл в кабинет, Михалыч уже сидел за столом.
Толя сел напротив, посидел молча, приходя в себя. Потом протёр банку рабочей перчаткой и рассмотрел этикетку.
Вишнёвый сок. Дата производства: июнь тысяча девятьсот шестьдесят шестого года, прочитал он и посмотрел на Михалыча.
Не бойся, сказал тот, фирма гарантирует.
Призрак откинул голову и вдруг раскатисто, сатанински захохотал.
Извини, не удержался, подмигнул он Толе и расстегнул верхнюю пуговицу телогрейки.
Указал на банку:
Примешь немного на ночь. Не переборщи: граммов сто, сто пятьдесят будет достаточно, как для первого раза. И сразу на боковую, сон смотреть.
Когда Толя уходил домой и рассыпался на прощанье в благодарностях, Михалыч как-то странно помялся и сказал:
Знаешь, попросить кой-чего хочу. Мне-то больше некого, один ты у меня среди осязаемых на ощупь людишек надёжный кент.
Вот тут Толя напрягся. Ага, значит всё не просто так. Что попросит потустороннее существо?
Михалыч, наверное, догадался, о чём тот думает.
Да не боись, ухмыльнулся, душу закладывать не попрошу. Мы тут не уполномочены Да и с такой душой, как у тебя, сам видишьодна морока.
Михалыч приблизил к Толе лицо и, немного смущаясь, сказал, что именно ему нужно.
Это не обязательно ночью? спросил Толя.
Что? не понял призрак. Тю, да нет, конечно. Когда тебе будет удобно.
* * *
Поздно вечером позвонил Семён Чайка.
Ты знаешь, сказал он, статистика по комбинату действительно паршивая. Я, честно говоря, такого ещё не видел. Так что если родственника зовут инженером по технике безопасности, он хмыкнул, пусть десять раз подумает.