Нет, решил Семен, все так же сидя в обеденный перерыв на лавочке у столовой.
Я не хочу пережить эту жизнь заново. Может, избеги я трудностей, спрячься от них. И ничего из меня бы не вышло. Правильно кто-то сказал: То, что нас не убиваетделает нас сильнее.
4. Глава
Добрый вечер! донесся из прихожей вкрадчивый елейный голос.
Дверь открыла мама Сергея и стояла, загораживая проход, поэтому в отражении в шифоньере, стоящем в комнате, Чуме было не видно, с кем она там разговаривает.
Добрый, автоматически отозвалась она на приветствие, Что вы хотели?
Сергей Чумаков здесь проживает?
А зачем он вам? встревожилась мама.
Да тут ноутбук нашли, ребята говорят, что это его?
Да нетУ него не нет ноутбука хотела сказать Вера Ивановна, но сын ее опередил.
Мама, я забыл тебе сказать, вышел Сергей из комнаты, Я сегодня ноутбук ост
Попытался выговорить Чума, но слово застряло у него в горле, потому, что на него смотрел давешний незнакомец. Он был без шляпы, а в какой-то затрапезной кепке, и кривошитой китайской куртке, что на рынке только колхозники покупают. Именно поэтому Сергей сразу не опознал его в мутном отражении в шифоньере. Утрешний знакомец натянуто улыбался, а вот глаза его маленькие и глубоко посаженные ничего хорошего не предвещали. Сердце в груди Сергея забилось как заполошное, а ноги внезапно стали ватные и приросли к паркету. Время на миг остановилось. И рвануло вновь с сумасшедшей скоростью. Вошедший тип быстро поднял руку, прикасаясь к матери, и она медленно стала оседать на пол. А он не глядя на неё, шагнул к Сергею.
Тут Чума опомнился и чисто рефлекторно рванул назад, в свою комнату. И он уже не видел, а спиной почувствовал, как дорогу незнакомцу преградил отец, вышедший на шум из зала.
Да что тут ?!
Бум! Трум-бум-бум! загрохотало в прихожей. Звук был, словно шкаф уронили.
Это видимо отец упал следом за матерью, мелькнула мысль у Сергея.
Он влетел в комнату, рывком открыл балконную дверь и, не давая себе времени испугаться высоты, сиганул с третьего этажа вниз. Асфальт оказался удивительно твердым и отрезвляющим, от боли в ногах Чума упал набок, перекатился и, теряя тапочки, рванул за угол. Это его и спасло. Потому, что сзади раздался звук упавшего тела.
Преследователь прыгнул следом, только вот куда скрылся Сергей, заметить не успел.
А Сергей заскочил в первый подъезд соседнего дома, благо там дверь была нараспашку, и затаился под лестницей. И сидя в полнейшей темноте, пытался унять тяжелое дыхание. Ему казалось, что как он дышит, и как стучит его сердце, слышно за километр. Но темно было не только в подъезде под лестницей, темно было и во дворе. Только лужи блестели в свете окон первого этажа. Незнакомец, выскочивший следом за Сергеем во двор, заметался. Он пробежал мимо подъезда, в котором прятался Чума, хлюпая по луже. Эти звуки были отчетливо слышны. Проскочил еще одну. Добежал видимо до угла дома, потом уперся в тупик, образованный гаражами, выскочил на улицу и никого не увидев, вернулся. Он понял, что парень далеко убежать не мог. Сергей физически ощущал, как тот принюхивается, пытаясь определить, где он спрятался. Шагов слышно не было и это напрягало. Вдруг он уже неслышно крадется, и сейчас тихонько подходит к его подъезду? Что же я баран такой, дверь за собой подъездную не прикрыл? Думал Сергей, с другой стороны понимая, что хлопни он дверью, и убийца его сразу бы вычислил. Боже! Что он сделал с родителями? пришла запоздалая мысль. Ему страшно было представить, что теперь в его квартире два безжизненных тела. Вдруг хлопнула дверь крайнего подъезда. Пошел проверять, решил Сергей. Дом был старый, ни домофонами, ни кодовыми замками не оборудованный, а снабженный разбитыми дверями и скрипучими пружинами к ним. Так, сейчас он крайний подъезд пройдет, потом второй, а потом и сюда заглянет. Как во второй зайдет, надо бежать. Только куда? Куда? запаниковал Сергей. От страха ему стало холодно, заболели отбитые ступни, и ноги в коленках, да еще и бок он отбил, дышать было тяжело. Да все равно, лишь бы подальше отсюда. А там разберемся. И Сергей не дожидаясь, когда очередная дверь хлопнет, командуя «на старт», опрометью выскочил из подъезда и побежал сразу за дом, через улицу, на другую сторону дороги. Проспект Победы был малолюден и хорошо освещен, редкие прохожие с удивлением посмотрели на парня бесшумно и на хорошей скорости пересекающего дорогу. А Сергей сходу заскочил в темные дворы на той стороне улицы. И побежал в сторону универсама «Юбилейный». Почему в этом направлении? Он и сам не знал, но хорошо знал эти дворы и проход между ними прямиком выходил к пятнадцатой школе, где он не так давно учился.
***
Сердце красавицы склонно к измене и к перемене! зазвонил мобильник Мухина мелодией из оперетты, и сердце Валерия Николаевича забилось в сладкой истоме, звонила его давняя любовь, которую он именовал Кошка. Было в ней нечто такое тянущееся, тягучее, словно кошка потягивается, и хотя кошачьей грации в обычной жизни у неё не особо наблюдалась. Но, что касалось интимных отношений, тут она была кошка.
С Кошкой Мухин познакомился еще в институте курсе на третьем, она была младше на год или два и только поступила. Тут их роман и закрутился. А потом она вышла замуж. Но периодически они продолжали встречаться. Странный фортель? Ничуть. Ведь особой любви между Валерой и Кошкой не было, а вот страсть была, и умопомрачительный секс, до полного истощения организма. И где они любви только не предавались, и на полу, и на кресле, и на кухонном столе, и в ванне, и в прихожей на тумбочке, словом отмечена была вся квартира. Единственно, где сексом не занимались, это под диваном и на потолке. Под диван не влезли, хотя были худы оба. А на потолке второй закон Ньютона не позволял.
И видимо в тихой семейной жизни ей этого не хватало.
Да, ответил Мухин, включая мобильник.
Буду у тебя через час, сказала Кошка и отключилась.
И в этом она была вся. Приходила когда заблагорассудиться, и уходила не прощаясь. Впрочем, Валера на неё не обижался. Кошка, и этим все сказано. А выросла она такой своенравной, скорее всего потому, что была избалованна с детства. Мать её была потрясающей красавицей, которая и в преклонном возрасте обращала внимание мужчин на себя. А отец у неё был поэт. Не смейтесь. Поэты, хоть и не снежные люди, но еще встречаются. Внешности он был неказистой, но, видимо, жутко темпераментный, и умный. Чем-то же он покорил сердце её матери? Хотя, надо сказать по молодости он написал одно стихотворение, которое стало песней в кинофильме. А поскольку эту песню исполнял Вячеслав Тихонов, то некоторое время эту песню пела вся страна, и автора текста узнали. Но знаменитым поэтом отец Кошки так и не стал. А стал редактором журнала «Жатва», где описывал, как колосятся лица комбайнеров, и пахнут хлебом их руки. Уж не знаю, после какой бутылки лица у комбайнеров начинали колоситься, но руки механизаторов на самом деле пахли соляркой, солидолом, и прочими горюче-смазочным материалами. Однако, в Советское время такая поэтическая вольность не то, что прощалась, а поощрялась. Однако я отвлекся, за мной читатель! Потому как, пока Чума бежал затравленным зайцем, петляя по темным дворам. Мухин метался по квартире, наводя порядок и некий блеск. Первым делом он сменил постельное белье. Кошка любила только свежие, хрустящие простыни. Расстелил на столе в зале скатерть. Следом на скатерти появились свечи, высокие фужеры под шампанское, коробка шоколада. В духовке томилось мясо по-французски. С опаской оглядываясь на духовку, Мухин сбегал в магазин, который находился в его же доме на первом этаже, где прикупил букет цветов в ларьке и кое-какие недостающие продукты. Вернулся, взглянул на часы, отмечая, что еще минут пятнадцать есть и стал нарезать тонкими кружочками лимон.
Бим-бом! прозвучало в прихожей.
Валерий Николаевич открыл двери.
Ну, здравствуй! заявила с порога Кошка, протягивая Мухину мокрый зонт.
Привет! Привет! отозвался он, с улыбкой принимая зонт.
Что, так и сеет?
Да, моросит.
Мухин расправил зонт и поставил сушиться, затем помог снять Кошке плащ.а затем и все остальное. Они так увлеклись, что не заметили как оказались в спальне. Страсть захватила их горячей волной. И уже на вершине блаженства Валера почувствовал запах гари. Почувствовала его и Кошка.