Тебе не верится? Глаза в зеркале мягко прищурились: женщина улыбалась.
Не очень, если честно.
У меня есть для тебя сюрприз. Посмотри в бумажном пакете. Там, рядом с тобой.
Девочка нерешительно заглянула в дорогую картонную сумочку с ручками-ленточками даже про себя она не могла назвать это произведение искусства пакетом и увидела грязно-белую папку. Достала и обомлела: «Личное дело 30386-Д Корсакова Тамара Андреевна, 21.06.2002».
Но откуда?.. Неужели она вам отдала?.. Нет, не может быть
Ты права. Она не отдавала.
Неужели?..
Пусть это останется нашим маленьким секретом, Анна Леонидовна подмигнула. Ты рада?
Я?! О, господи, конечно, рада! Я счастлива! Нереально! Спасибо вам огромное!
Хорошо. Можешь пока почитать, а мне лучше сосредоточиться на дороге.
У Томы пульс звенел в ушах от волнения. Дрожащими пальцами она погладила канцелярский картон, развязала серые веревочки и раскрыла папку. Ее фото, анкета, прививки, характеристика, даже грамота за конкурс чтецов. Копии документов и прочее барахло Вот! Выписка из больницы, свидетельство о смерти матери Желудок сжался, к горлу подкатил комок тошноты. Тамара через силу сглотнула и прижала язык к нёбу: старый прием. В детдоме рвоту заставляли убирать самим, поэтому она предпочитала сдерживаться. Во рту остался горький привкус желчи.
Ты в порядке? Анна Леонидовна обеспокоенно нахмурилась.
Да. Кажется.
У тебя Как же это Морская болезнь?
Я не завтракала. Все нормально, уже прошло.
Тома до боли вцепилась в бумаги. Мама Всё здесь. Каждый листочек. Она сбережет их, сохранит. И однажды выяснит все. Найдет убийцу и посмотрит в глаза человеку, который лишил ее матери. А потом отыщет отца, и он пожалеет, что оставил ее.
Опекунша все же заехала в придорожное кафе с манящим названием «У Володи», с трудом найдя место на обочине между фурами. Дальнобойщики здесь останавливались вздремнуть и перекусить. Хозяин Володя оказался бородатым осетином Вариком, который, как и директриса, попал под обаяние Анны Леонидовны, рассыпался в комплиментах и лично подал на их столик свежие круглые лепешки с зеленью.
Не хочешь рассказать мне про маму? Женщина тщательно изучила кусочек выпечки, прежде чем отправить его в рот.
Нечего рассказывать, Тома успела запихать за щеку четверть лепешки и теперь с усилием ее проглотила. Мне было два года, я ничего не помню. Знаю, что мы жили в кирпичном доме. Ночью начался пожар. Когда приехали пожарные, я лежала на снегу с ожогом на шее, а мама осталась там Ее тело обнаружили потом.
Она говорила быстро, с набитым ртом, стараясь не впускать в себя эти воспоминания снова. То и дело к горлу поднимался холодный ком, но она забрасывала его лавашом, и боль отступала.
А другие родственники? Больше у тебя никого нет?
Вместо отца в моем свидетельстве стоит прочерк. Отчество, видимо, досталось от деда. Больше я ничего не знаю. Вроде есть в Москве какие-то родственники. Но раз меня решили оставить в детдоме, то мне они никто. Вот и все, Тамара старалась говорить ровно, без эмоций.
И зачем тебе личное дело?
Мне не нравится история с пожаром. Вырасту и найму сыщика. А пока пусть материалы будут у меня.
Логично.
Анна Леонидовна не стала докучать расспросами, они спокойно закончили завтрак и до Москвы едва перебросились парой фраз.
И зачем тебе личное дело?
Мне не нравится история с пожаром. Вырасту и найму сыщика. А пока пусть материалы будут у меня.
Логично.
Анна Леонидовна не стала докучать расспросами, они спокойно закончили завтрак и до Москвы едва перебросились парой фраз.
Тома собралась с силами и углубилась в старые ксерокопии. Старалась читать их, словно это была какая-нибудь отвлеченная история. Не про нее про кого-то другого.
К счастью, тот, кто вел архив, для верности переснял все: и отчет пожарных, и документы на дом. Чьи-то размашистые каракули на копиях стали совсем черными, буквы сливались. И все же главное ей удалось разобрать: возгорание произошло ночью на втором этаже, в спальне. То есть плиту как причину сразу можно было отбросить. О проводке речи тоже не шло: судя по протоколу осмотра, в тот день весь поселок был без света.
Внимание Томы привлекло заключение милиции. Якобы в руках найденного тела Корсаковой Елены Андреевны был нож. Зачем человеку нож во время пожара? Более того, откуда он взялся в спальне? Теперь Тамара была уверена на все сто: маму убили. Она часто об этом думала, но в глубине всегда оставалась надежда, что она ошиблась. Что не было человека, способного желать зла ее маме. И теперь, когда все подтвердилось окончательно, Томе стало не по себе.
В очередной раз она терзала себя вопросом: кто? И почему? Никаких улик. И снимки плохого качества только копии. Страшные, расплывчатые, похожие на фотороботы портреты ее мамы.
Мы почти приехали, голос Анны Леонидовны вернул Тому в реальность.
Девочка поморгала и выглянула наружу: от деревень не осталось и следа. За пыльными серыми ограждениями суетились люди, возвышались высотные новостройки с пустыми глазницами окон, краны, вывески.
Не знаешь, где здесь можно купить приличную одежду?
Я в Москве была дважды: на экскурсии в Кремле и на елке, призналась Тома. По магазинам нас не водили.