И на том спасибо, вяло кивнул я. Может быть, тогда с оружием подсобите? Я уже поднимал вопрос о получении штатного оружия, но получил отказ.
Тут, пожалуй, и я вам откажу, развёл руками граф. Вы и так, словно заправский душегуб, за одну лишь седмицу дней своего здесь прибывания столько мертвецов успели намножить, сколько у нас и за месяц иной раз не набирается.
Я же не специально, пожал я плечами. Обстоятельства так складываются.
Только учитывая обстоятельства, и спускаем вам с рук таковую бурную деятельность, соизмеряемую разве что с ведением боевых действий во время войны.
Вы же сами этих луннитов в капусту крошите. Да и с бандитами особо не церемонитесь.
Этим, милостивый сударь, дозволено заниматься лишь лицам, на то уполномоченным. Вам же следует заниматься дознавательской деятельностью, для коей вы и были приняты на службу, не увлекаясь истреблением неугодных вам лиц. Несомненно, на защиту собственной жизни вы право имеете. За смерти же, к тому не относящиеся, я, господин Штольц, вынужден вам попенять. Мы и ваше тайное оружие пока не изымаем, только лишь надеясь, что применение его будет вами максимально ограничено. В противном случае, считаю своим долгом предупредить, изъятие его станет неизбежным. Вы уж, милостивый сударь, убедительно вас прошу, поумерьте свой пыл.
Я постараюсь, господин граф, нахмурился я, решив, что пора отсюда делать ноги. Не смею вас больше отвлекать. Хорошего дня.
И вам, сударь, наилучшие пожелания. Слышал, вы успели поучаствовать в деле «крутоярского зверя» и даже уже кое в чём поспособствовали. Вот и продолжайте в том же духе, а уж дела политические оставьте моим специалистам.
Зашибись граф напоследок выдал. Что за фигня такая? Мало того, что конфискацией ствола пригрозили, так ещё пять открытым текстом посоветовали не лезть не в своё дело. То Миассов с фон Чубисом, теперь вот Ашинский. Ну, не хотят от меня помощи, чёрт с ними. Но того гада, что Снежина с Броневым подстрелил я всё равно постараюсь отыскать. Этого запретить мне никто не сможет.
Я вас услышал, господин граф, обозначил я вежливый поклон и покинул кабинет канцлера.
Куда отправимся? оживился при виде меня орк, всё так же отирающийся в приёмной. Он даже садиться никуда не стал, видимо, будучи уверенным, что надолго я у канцлера не задержусь. И ведь прав оказался.
В управление вернёмся, настроение у меня испортилось. Не люблю я, когда указывают, что можно делать, а что нельзя.
Естественно, я не про все ограничения подряд. Человек тем от животного и отличается, что в состоянии сам в чём-либо себя ограничивать, принимая правила и нормы общества, что его окружает. Как там говорится? Свобода есть осознанная необходимость. Если человек осознаёт, что справлять посреди улицы нужду неприемлемо, то он вряд ли посчитает запрет на подобное действие ущемлением собственных прав и достоинства.
Понятное дело, политические интригиэто прерогатива спецслужб, целенаправленно на то натасканных. Но, насколько я могу судить, местная спецура нихрена не чешется, допуская процветание заговора и проведение террористических акций прямо в центре города.
Да и сколько этих специалистов у канцлера? Явно маловато, если судить хотя бы по нашему управлению и количеству людей, занимающихся поддержанием правопорядка. Их же там раз-два и обчёлся. Дознатчиков кроме меня всего двое. Оперов-сыскарей пять человек. Пять, Карл! На весь город! Если бы не жандармы с газагами, давно пришёл бы герцогству северный пушной зверёк. Погрязла бы страна в беспорядках.
Зато, сука, начальствапруд пруди. И все тебе тычут пальцем: туда не ходи, сюда свой нос не суй. Чего-то не знаешь, лучше молчи. А если знаешь, то вообще помалкивай.
Всю дорогу до управления я молчал. Митиано, чувствуя моё состояние, с разговорами тоже не лез. Рулил в своё удовольствие да периодически ручку завода подкручивал. Вот у кого проблем никаких. Отправили его меня охранять, он и охраняет, всякой хернёй себе голову не забивая. Может и мне не стоит заморачиваться? Ну их к лешему со своими заговорами. Прибьют кого-нибудь, и чёрт с ними. Сменит один знатный вельможа другого, а для простых людей ничего не изменится.
Хотя герцог всё же старается, к прогрессу стремится. Прибьют пацана, а другой правитель, может быть, возьмёт да похерит все нововведения и начинания. И завязнет герцогство в болоте ещё лет на сто, а может, и на все двести.
А потому ржавый болт вам ребята, я уж как-нибудь сам для себя решу, куда мне лезть, а куда дорогу позабыть. Сейчас в управлении постараюсь отловить художника и озадачить его созданием портретов налётчиков на арсенал, а ещё девушки Поли и мерзкого дружка Клариуса. Ну а потом, куда ветер подует, туда лыжи и навострю.
Глава 6
Порядочно побродив по пустым коридорам управления, мы с орком еле отыскали патлатого юнца, как и в прошлый раз, одетого в совершенно дурацкие короткие шорты на лямках и нелепую кургузую курточку поверх белой сорочки. Шляпа-таблетка и длинный зелёный шарф тоже никуда не делись. Моё настойчивое предложение пойти немного поработать этот эпатажный чучелка принял без особого энтузиазма, очень неохотно покинув небольшую каморку, в которой он до того самым наглым образом дрых на утащенных из коридора и составленных в ряд трёх колченогих стульях.
Пришли с этим толком не проснувшимся деятелем в отдел дознания, а там ротмистр Пехов, который как выяснилось, давно уже поджидал нас с Митиано, бездумно бродя между столами по просторному кабинету. Как обычно, весь из себя при полном парадев белом золотопогонном жандармском кителе и с саблей на боку. Разве что рука на перевязи по-прежнему вид немного портила. Вот ведь не сидится человеку на больничном. Ещё и ехидничает, паразит. Не успели поздороваться, а он уже едкими шуточками вздумал проехаться по моему потрёпанному виду, который, понятное дело, с момента нашего вчерашнего расставания стал только ещё хуже.
Отмахнулся я от него да принялся наговаривать художнику приметы бандитов. Но только Пехова это ничуть не расстроило, и он быстренько переключился на общение с орком, который по уже сложившейся привычке приютился на подоконнике. Ну как, переключился на общениепросто насел на бедолагу с россказнями о том, как безумно хороша его избранница Анна Германовна, как она красива, как образована и как тонко чувствует и понимает суть вещей. Нашёл, короче, свободные уши.
А на то, что Митиано слушает его в пол уха, ротмистру было плевать. Мне кажется, если бы даже орк закрыл глаза и демонстративно начал храпеть, этот влюблённый обалдуй, фонтанирующий сочными дифирамбами, навряд ли бы заткнулся. Впрочем, его болтовня ни орку, ни мне особо не мешала. Орк молча пялился в окно, я же пытался максимально точно описывать внешность бандитов полусонному юнцу.
При всём своём неопрятном, непрезентабельном виде, а также при явной нелюбви к казённому ремеслу, штатный художник всё же являлся для сыска бесценным кадром, поскольку обладал несомненным талантом. Быстрыми, почти неуловимыми движениями он, внимая моим словам, что-то хаотично и энергично черкал в альбоме, а в результате созданные им портреты как две капли воды походили на образы, вытягиваемые мной из памяти.
Особенно девушка Поля вышла великолепно. Даже улыбочка получилась точь-в-точь, такая же загадочная и зловещая. Аж мурашки противные по спине побежали. Да и эльф вполне прилично получился. При желании, вполне опознать можно.
Только закончили с художником, отпустив его досматривать сны, пришёл Холмов. Очень обрадовался, что я с портретами подсуетиться успел. А вот на мой вопрос, не с облавы ли он вернулся, инспектор, кажется, обиделся. По крайней мере, во взгляде его столько укоризны было, что я тут же извинился за с дуру произнесённую глупость. Нет, определённо, Холмов мужик порядочный. Не зря я к нему интуитивно дружескую симпатию при первой же встрече почувствовал.
Мои извинения инспектор принял просто, ничуть не выёживаясь, и сразу же перешёл к делу:
Личность погибшей мы установили. Вот, извольте, портрет пропавшей, писаный совсем внедавне к пятнадцатилетию барышни, Холмов протянул мне небольшую картинку в рамочке.
Надо же, совсем молодая.