Александр Сергеевич Конторович - Реконструктор стр 7.

Металлический лязг!

Мы с Францем одновременно поворачиваем головы на звук. Это наш вагон, тот, что с медикаментами. Именно его охранял полицейский. И именно оттуда прилетел звук  кто-то что-то уронил

Поднимаемся на ноги  это надо проверить! Оружия у нас нет, его не выдают выздоравливающим, но пудовые кулаки Кегеля  весомый аргумент! А я подбираю с земли увесистую палку: ею тоже можно врезать по первое число.

Мой товарищ машет рукой и указывает направо: там утоптанная тропинка. По ней можно подойти близко и при этом без большого шума. Крадучись, обходим вагон.

Так и есть!

Небольшое окошко в стенке сейчас приоткрыто, и оттуда слышна какая-то возня. Хм, но кто туда залез? Окошко-то очень небольшое!

Прячемся за углом вагона и осторожно выглядываем за угол.

Долго ожидать не пришлось: внутри завозились, и из окошка появились ноги в стоптанных сапогах  вор вылезал наружу.

Франц внезапно подпрыгивает и одним рывком выдергивает обладателя сапог на улицу. Как морковку из грядки!

Плюх!

Во все стороны летят щепки и пыль  вор врезается в кучу каких-то старых досок. Ну и ну! Вот это бросок!

Впрочем, ничего удивительного здесь нет, воришка весьма невысок ростом. Да это же мальчишка! То-то он в окно пролез Падение его слегка оглушает, и он беспомощно ворочается на земле, пытаясь прийти в себя. Наклоняюсь и поднимаю с земли упаковку бинтов  он выронил ее, когда летел по воздуху.

 Смотри,  говорю я товарищу,  наши бинты! Вот кто их таскал!

Кегель берет их у меня из руки и присаживается на корточки перед лежащим. Паренек с испугом на него смотрит. Ну еще бы! Франц и в хорошем-то настроении выглядит пугающе, а уж сейчас

 Кто ты?  Кегель с интересом разглядывает мальчишку.  И зачем тебе бинты?

Тот молчит, только его глаза затравленно бегают вокруг. А ведь он влип! За такие вещи в общем, я ему не завидую.

Не меняя положения, Франц выбрасывает вперед руку.

Хлоп!

И от основательной затрещины с головы парня слетает кепка.

 Ну?

 Я мне есть нечего

Вот тебе и раз! Мне понятны его слова! Но Кегель недовольно покачивает головой  он ответа не понял.

 Мне ударить тебя еще раз?  угрожающе произносит он.

 Франц! Он есть хочет!  выпаливаю я.

 С чего ты это взял?

 Ну он сам сказал

 И ты понял?  недоверчиво смотрит он на меня.

 Ну уж слово «есть» я как-нибудь разберу!

 Спроси у него, как часто он сюда залезал?

 Как? В смысле  как я его спрошу?

 Как-нибудь,  пожимает он плечами.  То, что он голоден, понял же?

 Э-э-э  чешу я висок.  Попробую, но сам понимаешь, я же не переводчик!

Присаживаюсь на корточки перед полулежащим парнем.

 Ты Ты  вор?

Не знаю, правильно ли я это говорю, но парень вдруг краснеет. Понял?

 Нам есть нечего! Вы забрали еду, и все подыхают с голоду!

Понял!

 Стоп!  вытягиваю вперед раскрытую ладонь.  Ты  как много раз  сюда?

Киваю в сторону вагона.

 Да что ты заладил, фриц?! Много  не много Нам есть нечего!

 Он путает мое имя,  недовольно произносит Кегель.  Я  Франц!

 Э-э-э я думаю, он вовсе не тебя имеет в виду. Все то же  хочет есть!

 Он часто сюда залезал?

 Непохоже. Думаю, что в первый раз. Что будем с ним делать?

Действительно, что? По логике вещей  сдать в полицию. Но это ему вылезет боком, за такие вещи по голове не погладят! И мы оба это понимаем.

Франц внезапно сдергивает с парня пальтишко и трясет его. На землю падают какие-то немудреные вещи, зажигалка, какие-то железки  обычный хлам, который таскает в карманах любой мальчишка. Кегель рывком поднимает парня на ноги и ощупывает у него карманы.

Пусто.

В том смысле, что ничего интересного там нет. Нет бинтов, медикаментов, и еды тоже никакой.

 Он не врет  глухо говорит мой товарищ.

Обернувшись, он делает два шага к вагону и, размахнувшись, ловко забрасывает в окно упаковку бинтов.

 Вот так! Нет никакой кражи!

М-да? Даже так?

 Что у тебя с собой из еды?

 Галеты Сыр еще есть

 Дай сюда!  Франц забирает у меня продукты и, вытащив из своего кармана банку сардин, сует все это растерянному мальчишке.

 Вон!  делает он недвусмысленный жест рукой.  Бежать!

 И почему ты так поступил?  провожая взглядом улепетывающего парня, спрашиваю я.

 Ты знаешь, что такое голод? Когда нечего есть и родная сестра выходит на панель, чтобы прокормить своих младших братьев?

 Н-нет не довелось такого испытать

 Тогда ты меня не поймешь

А через пару дней меня вызвали в один из кабинетов госпиталя. Зашедший санитар кивнул на дверь в коридор и посоветовал поторапливаться  мол, времени немного, а герр оберарцт человек занятой.

Поднимаюсь на второй этаж и топаю к указанному кабинету. Стучусь.

 Войдите!

 Герр оберарцт!  вытягиваюсь я на пороге.  Прибыл согласно вашему приказу!

 Вот как?  прищуривается сидящий в кабинете пожилой врач.  Прибыл? А кто прибыл? Отчего не представляешься?

 Виноват, герр оберарцт! Но я до сих пор не помню своей фамилии! Да и в имени, откровенно говоря, тоже не до конца уверен

 Понятно  кивает Киршбеер (надо думать, это он  кому же еще я тут нужен, кроме него?).  Ладно, гренадер, садись-ка ты на кушетку.

Он подходит ко мне и теплыми чуткими пальцами ощупывает мою голову, разворачивает меня лицом к свету и всматривается в глаза. Возвращается к столу и, листая лежащие на нем бумаги, начинает подробные расспросы. О чем? Да обо всем. Как я сплю, вкусно ли здесь кормят и что мы делаем в команде выздоравливающих. Давно ли я читал газеты, и какие новости заинтересовали меня больше всего. И многое другое, на мой взгляд, совершенно не относящееся к делу. Странный случай, когда меня вдруг стошнило после выпитого шнапса, его отчего-то совсем не удивил. Впрочем, он врач, и ему виднее. Стараюсь не пропускать никаких мелочей. Вот разве что про происшествие на станции ничего ему не рассказал Но напрямую он и не спрашивал, так что обвинить меня в неискренности  не получится. Примерно через час оберарцт замолкает и некоторое время что-то пишет.

 Угум понятно. События последних дней ты помнишь. Даже и в деталях, это хорошо! А вот все предыдущее Ретроградная амнезия? Очень возможно Ну что ж попробуем так

Он встает и, подойдя к шкафу в углу комнаты, открывает дверцу.

 Держи!

И через всю комнату ко мне летит карабин.

 Заряжай!

Прижав локтем к телу приклад, подбиваю ладонью вверх рукоятку затвора. Рывок на себя! А левая рука привычно скользнула вниз  к подсумкам.

Но их же нет!

 Продолжать!

Ладонь привычно хлопает по бедру, скользит вверх, в попытке зацепить застежку. Ухватив пальцами воображаемую обойму, заученным жестом тычу ее в карабин.

Щелчок большого пальца  сейчас пустая обойма отлетела бы в сторону. Левая рука, оборачиваясь вокруг цевья, охватывает оружие, а правая уже толкает рукоятку затвора вперед.

 К бою! Цель  то дерево!  тычет рукою в направлении окна врач.

И вновь приходят в движение мои руки. Левая рука скользит под цевье оружия, а правая, обтекая шейку приклада,  к спусковому крючку. Задержать дыхание, пол-оборота приклад привычно уткнулся в плечо.

 Огонь! Пять патронов  беглым!

Щелчок.

Правая рука меняет положение  к затвору. Локоть держать! Не оттопыривать рук в стороны! Голову влево!

Лязгает затвор, и рука скользит назад, к спусковому крючку. Голова на место так, цель чуть сместилась ствол довернуть

Щелчок!

 Стоп! Оружие  разрядить! К осмотру!

Рывок затвора, взгляд в патронник  пусто. Левая рука вздергивается к плечу, поднимая ствол карабина к потолку. Разворачиваю оружие открытым затвором к врачу и прижимаю приклад карабина правой рукой к телу.

 Так-так-так  Киршбеер обходит меня вокруг, с интересом приглядываясь к моей стойке.  Вольно гренадер. Затвор  закрыть, оружие поставь к столу. Садись.

Ставлю в указанное место карабин. Только сейчас обращаю внимание, что он учебный. Казенник ствола просверлен, да и затвор оружия ходит подозрительно легко. Надо думать, еще и подаватель из магазина вытащили, да и бойка у него тоже наверняка не имеется  спилили. А что? Солдат, потерявший память мало ли какие рефлексы могут вдруг всплыть из глубины его контуженого мозга! Отыскать в госпитале парочку патронов  вообще не вопрос: мы же разгружаем раненых, а у них в карманах такого добра  завались!