- Карен убит в лицо,- сказал Ваня.- Если на каске было бы пуленепробиваемое стекло, то Ароян сейчас был бы жив.
- Есть такие каски, - морщась от боли, проговорил товарищ майор.- Но тогда неудобно будет надевать прибор ночного видения. Или каску с пуленепробиваемым стеклом, или прибор ночного видения.
- Товарищ майор, а нет такой каски, чтобы и забрало было стеклянное пуленепро- биваемое и, встроенное в это забрало, прибор ночного видения?
- Пока об этом ничего не знаю. Может, есть какие-то разработки такой каски, а может, их используют какие-нибудь спецгруппы.
- Мы тоже спецгруппа,- сказал я.- И почему у нас таких головных уборов нет?
- Как говорится - рылом не вышли,- ответил Тугаев и засмеялся.
Товарищ Тареев хмыкнул, а потом тихо приказал:
- Ты, боец с раненой рукой, поможешь идти мне. Ты, герой,- показал на Арслан- бека,- одевай каску и бронежилет Арояна и бери всё оружие. А ты,- посмотрел на меня,- взваливай на себя убитого и отступаем. Мы - своих не бросаем.
- Но там стреляют,- я кивнул в сторону боя.- Как мы можем отступать, если наши под обстрелом?
- Тоже правильно,- выдохнул товарищ Тареев.- Тогда ты, герой, идёшь с нами, прикрывая наш отход. А ты,- обратился ко мне,- поможешь нашим и скажешь им, чтобы они тоже отступали к тому месту, где Арсланбек решил идти сдаваться в плен.
По лицу Тугаева было понятно, что он польщён такими словами. И героем его называли, и место сбора нашей группы опять связано с ним.
- Да смотрите там - чтобы ни одного бронежилета, ни одного гранатомёта и ни одного прибора ночного видения врагу не досталось. Ясно, боец?
- Так точно, товарищ майор. Всё ясно.
- Выполняйте приказание.
Я оставил Карена в покое, взял у Арсланбека два заряженных гранатомёта, а два разряженных отдал ему. У Арояна взял полные обоймы и отправился выполнять приказание, но выполнить приказ командира группы оказалось не так-то просто. Наши заняли круговую оборону и отстреливались из МП-40 и гранатомётов. Я мог ударить в тыл фашистам, но в то же время мог попасть под огонь своих хлопцев. Чего делать? Я услышал какой-то шум и обернулся. Три грузовика двигались в моём направлении. В том, что в кузовах ехала вражеская пехота, я даже не сомневался. Главная моя задача - не позволить немцам выгрузиться. А то, спрятавшись за хатами, да всякими сельскохозяйст- венными постройками, фашисты надолго заблокируют нашу группу. Я «с колена» из гранатомёта «достал» первую машину. Пока немцы чухались, я разнес второй грузовик. А из третьего начали выгружаться солдаты, но осколками третьей гранаты я поразил нескольких пехотинцев. Потом с другой стороны машины четвертой гранатой ликви -дировал ещё человек пять. Пока враги приходили в себя после серии взрывов, я подбежал к фашистам и в упор расстрелял их. Взял у погибших несколько ручных гранат и отпра- вился выручать своих из окружения. Подкрался поближе к врагам и закидал их гранатами. Правда, некоторых фрицев пришлось завалить из пистолета - пулемёта. Кстати, несколько слов о стрелковом оружии. Я не представляю - как раньше махали мечами да саблями, тыкали копьём в живого человека. Ну, не представляю я себе таких действий. Да рука устанет махать мечом. Нас учили, примкнув штыки к винтовкам, колоть соломенные чучела, но чтоб ткнуть штыком в живого человека, протыкая его кишки или желудок - это так противно, что я для себя решил ни за что и никогда не ходить в штыковую атаку. Одно дело - ударить прикладом в лоб и другое дело проткнуть живую плоть. А убийство из стрелкового оружия осуществить намного легче как для психики, так и для телафизи- чески напрягаться не нужно. Прицелился, нажал на спусковой крючок - вот и все дела. Не надо колоть, резать или рубить.
Мои однополчане поняли, что к ним пришла подмога, и хлопцы начали прорывать- ся ко мне. Первым на меня вышел Антон Кузьменко.
- Тёзк, а тебя где носило?
- Я был в штабе и выполнил с Тугаевым задание. Всем отходить. Товарищ майор ждёт нас в условленном месте.
Антон свистнул, потом крикнул:
- Задание выполнено. Всем отходить.
Я и Кузьменко из пистолетов-пулемётов прикрывали отход хлопцев.
- Стойте. Двоих не хватает,- сказал Антон.- Где они?
- Адиатуллина нет и Назирова нет,- проговорил Розенблат.
- Надо их найти и вывести из под обстрела, если они ранены, - приказал я, хотя, не был командиром.
- А если убиты?- предположил Кузьменко.
- Тогда их всё равно нужно найти и забрать с собой. Мы своих не бросаем,- повто- рил я слова товарища майора.
- Антон, а ты сам-то попробуй вынести на себе убитого и при этом не попасть под прицельный вражеский огонь,- проворчал Сенька.- Да и местность какая-то... То дома, то сараи, то ограды. Я предлагаю оставить убитых, а кто ранен, тех забрать с собой. А с уби- тых снять оружие и бронежилеты.
- Возвращайтесь. Я и Антон вас прикроем.
- Только так прикрывайте, чтобы немцы голов поднять могли бы.
- Да и вы шевелите поршнями.
То ли враги подумали, что к красноармейцам пришло большое пополнение, то ли их силы были истощены, но в любом случае фашисты приняли единственно правильное для нас решение - они начали отступать. Кинули в нас несколько гранат, но не добросили, а вот мы из оставшихся гранатомётов многих «достали». Кто из противников вырвался из ада, который мы им создали, скрылись за постройками. Непонятно - фрицы то ли залегли, то ли дали хорошего дёру.
- Давайте искать наших ребят,- предложил Кузьменко.
Адиатуллин лежал под яблоней лицом вниз. Я перевернул убитого на спину и увидел, что у Флюра отсутствовала челюсть. Я закрыл глаза и отвернулся. Не мог я привыкнуть к такому. Одно дело - когда человека прострелили и другое дело, когда у бойца осколки «ампутировали» какую-то часть тела.
- Хлопцы, Флюр здесь лежит. Идите сюда.
- А здесь Назиров,- крикнул Розенблат.
Мы быстро подхватили убитых и направились к месту встречи с товарищем майором. Всё наше оружие было собрано и унесло с поля боя. От ранений в руки и ноги бронежилет не спасает. От попаданий в лицо каска не спасает. Поэтому у нас было трое убитых и пятеро раненых.
- Товарищ майор, как с убитыми уходить будем?- спросил Антон.
- Не знаю, - ответил наш командир. - Своих погибших солдат на глумление врагам оставлять нельзя.
- Там стоит один нераздолбанный немецкий грузовик,- я показал направление.- Его можно использовать.
- Подгоните его сюда,- приказал товарищ Тареев, но никто не двинулся с места.- В чем дело, бойцы? Подгоните сюда машину.
- А кто будет за рулём?- спросил я.
- А что? Никто не умеет управлять автомобилем?!- очень удивился товарищ майор.
Все молчали.
- Ладно,- продолжал товарищ Тареев,- идём к машине.
Мы благополучно добрались до грузовика, и я заметил, что одно заднее колесо пробито. Это осколок гранаты, которую я выпустил по пехотинцам, постарался испортить скат. Ну и что? Всё равно доедем, если из пары колес, спущено одно. Второе-то не повреждено. Я обошёл машину. Два осколка пробили борт. Тоже ничего страшного. Положили убитых в кузов и помогли командиру группы залезть в кабину.
- Кто-нибудь Ты, например,- товарищ майор показал на меня.- Сядешь со мной и будешь нажимать на тормоз и газ. А то с прострелянной ногой мне будет трудно управ- лять грузовиком.
Я сел рядом с товарищем Тареевым. Он показал на педали:
- Вот эта педаль тормоза, а вот это газ. Ставь сюда ногу и пока не скажу куда нажимать, не нажимай. Но на педали дави не резко, а плавненько.
Ехали мы, ехали, ехали-ехали и подъехали к машинам, которые я разворотил на лесной дороге из гранатомётов.
- Стоп машина,- сказал водитель, и я нажал на тормоз.- Всё. Дальше двинем пешком. Дорога узкая и объехать автомобили не сможем. Да мы и не знаем - КАК на машине подъехать к тоннелю. А этот участок леса нам знаком.
- Здесь недалеко лежит Чеботарь. Его надо взять с собой,- я чуть ли не приказал старшему по званию.
- Хорошо. Так и поступим,- согласился товарищ майор.
Мы добрались до тоннеля под утро. Носилок не было, а нести убитых за руки и за ноги не совсем удобно. Нас. Грязных, голодных и уставших, кто-то окликнул:
- Стой! Кто идёт?
- Свои,- ответил командир группы.
- Кто - свои?
- Майор Тареев с красноармейцами.
- Проходите.
Вход в тоннель охранял секрет, состоявший из двух пулемётчиков, двух гранато- мётчиков-автоматчиков и товарища капитана.
- А зачем вас здесь поставили?- спросил товарищ Тареев.
- Чтобы не пускать всякую фашистскую сволочь в наше настоящее,- отчеканил товарищ капитан.
- В ваше будущее,- прошептал я, но товарищ майор меня услышал и поправил:
- Мы идём в наше настоящее, но в ваше будущее. Так что, товарищ красноармеец, двигайся первым. Ты уже в будущем побывал и дорогу знаешь.
Я вошёл в тоннель. Через прибор ночного видения увидел ровную окружность подземного хода. Интересно, а какой машиной можно пробурить такую «трубу»? Я потрогал стены. Твёрдые. Как будто чем-то пропитали, чтобы земля не была рыхлой и не осыпалась.
Меня в спину слегка толкнул товарищ Тареев:
- Ну чего встал? Отоспаться не хочешь или аппетита нет?
- Товарищ майор, всё у меня есть. Но кто прокопал этот подземный ход? Но я думаю, что его пробурили.
- Как говорят при социологическом опросе: затрудняюсь ответить. Но приедут ученые-физики, всё здесь осмотрят и нам обо всём расскажут. Правда, если информацию не засекретят.
Товарищ Тареев усмехнулся своему ответу, и мы пошли по тоннелю. На выходе нас снова окликнули:
- Стой! Кто идёт?
- Майор Тареев с красноармейцами, - ответил я.
- Наконец-то,- узнал я голос Равиля.
- Равиль, а ты думал, что мы не вернёмся?
- Всякое на войне бывает,- весело ответил командир группы.
Возле бронетранспортёра находились два военных грузовика и небольшая машина- фургончик с красным крестом, похожая на огромную буханку черного хлеба. Из этой машины вышли люди в белых халатах и один из них - лет пятидесяти взволнованно спросил:
- Тяжелораненые есть?
- Тяжелораненых нет. Есть груз «200» и лёгкий «300».
- Все раненые подойдите к нашей машине.
Я снял прибор ночного видения и скинул на землю всё оружие и каску. Стало намного легче. Ещё бы бронежилет скинуть. Погибших товарищей мы оставили по ту сторону подземного хода. На носилках бойцы из будущего быстрее пронесут в тоннеле убитых, чем это сделаем мы, уставшие, как гончие собаки.
Меня за руку схватил Равиль и, глядя в глаза, серьёзно спросил:
- Ты за моего деда отомстил?
- Даже не сомневайся.
- Молодец, брат!- Равиль стиснул меня в своих объятьях.- Сколько фашистов ты замочил? Ну, хотя бы примерно.
Я задумался, вспоминая перестрелки:
- Где-то не меньше роты.
- Один завалил не меньше роты?- очень удивился собеседник.
- Да,- ответил я твёрдо.- В этом деле очень помогли гранатомёты.
- Да ты герой Советского Союза,- улыбнулся Равиль.- Тебя надо представить к «золотой звезде».
- Хм. А чего я буду делать с этой «Золотой звездой»?
- Какэто чего ты будешь делать с «золотой звездой»? Быть Героем Советского Союза или Героем России - это очень почётно. Будут приглашать на встречи со школьни- ками. Дадут льготы. Потом ещё
- Какие льготы?- этот пункт меня очень заинтересовал.
- Бесплатный проезд в городском транспорте. За квартиру не будешь сто процентов платить. Что еще?
И вдруг меня как током дёрнуло, хотя, в жизни меня ни разу током не дёргало и не било (это одно и тоже или разница всё же есть?) и поэтому я сравнить не мог, но всё равно мне показалось, что меня как током дёрнуло.
- Равиль, я убивал фашистов не потому, что хочу получить «Золотую звезду», а потому, чтобы оккупанты не топтали бы нашу землю.
- Это правильно,- одобрил мой собеседник.- Но стимул для борьбы с врагами должен быть. Одно дело, если ты перебьешь те же два батальона, и о тебе никто не вспомнит. И другое дело, когда ты перебьешь те же два батальона, но тебе будут почёт, уважение и льготы.
- Товарищи красноармейцы,- обратился к нам тот самый товарищ майор, которого назначили, если так можно выразиться, начальником караула, охраняющего выход из тоннеля,- залезайте в ту машину. Ваших погибших товарищей повезут на этой. Вам нужно отдохнуть и подкрепиться.
Я протянул руку:
- До свиданья, Равиль.
- Пока, Антон.
То, что я скидывал на землю, закинул в кузов. Грузовик ехал небыстро. Слегка покачивало, и я задремал. И был уверен в том, что мои однополчане последовали моему примеру.
- Товарищи красноармейцы, вылезайте,- услышал я голос товарища полковника и открыл глаза.
Возле товарища полковника крутился какой-то маленький и худенький капита -нишка. Он был настолько мал и худ, что даже небольшой Тугаев рядом с этим офицером казался богатырём.
- Строиться возле машины!- рявкнул капитанчик.
А зачем на нас рявкать? Нас же не на гауптвахту собрались вести, а А куда? Или этот капитанишка вырабатывает командный голос, или выслуживается перед начальни -ком, гоняя подчинённых. А может, он рявкает потому, чтобы бойцы знали - кто у них отец- командир и, случайно не затоптали бы.
- Товарищи красноармейцы,- начал товарищ полковник,- мне майор Тареев сообщил, что вы выполнили мой приказ, и я объявляю вам благодарность.
- Служим трудовому народу,- дружно отчеканили мы, знакомые каждому красноармейцу слова.
- Хорошо служите, ребята. Очень хорошо. А сейчас можете скинуть с себя бронежилеты, каски, оружие и всё это отдайте капитану Дынскому.
- Товарищ полковник, разрешите обратиться. Красноармеец Кузьменко.
- Обратитесь.
- А приборы ночного видения сдавать?
- Солдат, ты тупой или Ваньку валяешь?- рявкнул капитанчик.- Сказали же, что оружие сдать, значит, надо всё сдать.
- Не надо кричать,- товарищ полковник посмотрел на Дынского.
- Но прибор ночного видения - это не оружие и поэтому я в замешательстве и не знаю - как поступить.
Я улыбнулся, Тугаев хмыкнул.
- Извините, товарищ Кузьменко. Это я забыл о приборе ночного видения,- спокойно ответил товарищ Вещагин.- Конечно, его тоже надо сдать.
Честно говоря, я не понял - почему мой тёзка решил задать такой вопрос. То ли ему хотелось позлить этого горлопана Дынского, то ли после боевых действий, длившихся почти сутки, решил нас хоть немного развеселить.
Мы выполнили приказ товарища полковника и нас снова повели в баню. Я мылся вчера, а у моих однополчан помывка была почти месяц назад. А когда водными процедурами можно было заняться? То оборонялись, то отступали. Правда, купались в реках. Но купаться и мыться - это разные вещи. После посещения бани всем выдали новую форму, вкусно накормили и отвели в казарму. Такая работа службы тыла нам очень понравилась. Кроме нас, красноармейцев, других бойцов, я имею в виду воинов из будущего, в спальном помещении никого не было. Я дрых, не просыпаясь, до самого подъёма, который был в пятнадцать ноль-ноль. Я и подольше бы поспал, но почувствовал, что неплохо было бы подкрепиться. Моё желание совпало с распорядком дня. Дынский повёл нас в столовую. Он же, вместо дневального, крикнул: