Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Сверкнул карими глазами корнет, потупился:
Денис Васильевич! Теперь разрешите в бой! В схватку
В бой, говоришь? А ну-ка, зови сюда трубачей И красный флажок на пику.
Красный флажок это был сигнал: скачите за мною. Трубачи же Трубачи заиграли отход! Отступление.
Что же это? водрузив на трофейную пику флажок, запечалился Коленька. Мы что же это? Отступаем? Бежим?
Давыдов его не слушал. Тронув коня, помчался по склону холма вниз, к реке за ним (а куда деваться?) и разобиженный вестовой корнет Розонтов с сигнальным флажком, дальше трубачи, а уж за ним все остальные. Кто смог Нагоняя своего командира, неслись прямо ветром! Уланские кони выносливее, а гусарские быстрее. Понимали лихой подполковник с такой прытью бежать от врага не станет. Значит задумал что!
И впрямь задумал. Вот уже совсем рядом заблестела река, вот уже и ольховник, а за ними за ними русские пушки! Все четыре батареи, приданные ахтырскому полку.
Подскочив, Денис вздыбил коня:
Братцы пушкари, готовы?
Готовы, ваш-бродь!
Наших пропустим и
Летела к реке золотисто-коричневая рать, за ней, преследуя синяя. Гусары вырвались вперед, но и уланы не слишком-то отставали. Смеялись, орали, улюлюкали! А глаза аж светились от счастья. Это ж надо, так уделали москалей! Бегут, пся крев. Драпают. Так бы и до самой Москвы, а еще лучше до Санкт-Петербурга. Вот вам разделы Польши! Русские, австрияки да пруссаки Польшу уничтожили, а Наполеон Бонапарт возродил.
Niech żyje imperator!
Императору Наполеону слава!
Так и орали уланы, так и летели, вне себя от счастья Не заметили батареи а когда заметили, так уже поздно было.
Первая батарея Пли!
Ахнули пушки. Просвистела над травою картечь.
Вторая батарея Третья Четвертая
Словно какой-то недобрый великан скосил косой неудержимую польскую лаву! Вот только что были уланы все такие из себя грозные, удачливые, веселые И вот вам!
Батарея залпом Пли!
Слабый ветер не сразу уносил дым. Но куда стрелять, артиллеристы знали точно. Когда ж дым развеялся
Императорские уланы представляли собой весьма жалкое зрелище!
Большая часть погибла на поле брани вперемешку лежали и люди, и кони. Те же, кому повезло, чуть помешкав, повернули обратно понеслись прочь Кто смог. Очень и очень немногие.
Cétait merveilleux, monsieur le lieutenant-colonel! подбрасывая в костер хворост, заходился в восторженном уважении юный корнет Розонтов. Нет, право же, чудесно! Как вы их как вы здорово все придумали с этими пушками.
Ну, полноте, полноте, корнет, Давыдов нарочито конфузливо кривился, набивая трубку трофейным французским табаком. Набив, вытащил из костра горящую головню, прикурил, пуская клубы дыма.
Господин подполковник, Денис Васильевич, не отставал подросток. А вы, верно, вскорости на эту победу оду напишете? Подобно тому, как генералу Кульневу писали Ведь напишете же, да?
Денис ухмыльнулся:
Что ж, может, и напишу Эх, где же сейчас Кульнев, друг мой славный? Сколь военных верст пройдено с ним И верст победных, не нынешних.
Тут все помрачнели. Слишком затянувшееся отступление не приносило радости никому. Узурпатор пер, как бык, упорно и неотвратимо. Правда, он так и не смог разбить русские армии в приграничном сражении, но Но все же отступать было не комильфо! Ладно раньше, в Восточной Пруссии, под Аустерлицем и Фридландом но здесь, на своей земле! Отдавать на разграбление врагу нивы, города и села Что-то не то делал главнокомандующий и военный министр Барклай-де-Толли! Что-то не то То ли это слишком затянувшаяся осторожность, присущая невозмутимому шотландцу, то ли То ли дело пахло откровенным предательством!
От осознания всего этого не хотелось ни обмывать случившуюся победу, ни петь. Поднявшись на ноги, Денис Васильевич лично обошел караулы, проведал раненых да отправился спать в походную свою палатку, разбитую расторопный слугою Андрюшкою, верным крепостным парнем, что скитался вместе со своим барином уже далеко не первый год. И под Прейсиш-Эйлау были, и в Тильзите, и в снежной Суоми
Суоми
Колдун! Проклятый финский колдун
Не доходя до палатки, Давыдов присел к догорающему костру, снова раскуривая трубку. Пристрастился к курению, чего уж! Зато пить особо не пил и боже упаси никогда не игрывал в карты.
В темном бархатном небе мерцали холодные звезды. Кусок серебристого месяца, похожий на горбушку ржаного крестьянского хлеба, зацепился за вершину высокой раскидистой липы, запутался в ветках, завис, заливая тусклым светом разбитый гусарский лагерь. Догорающие кострища, стреноженных лошадей, стройные ряды палаток и шалашей.
Палатки Затянувшись, Денис выпустил дым и прикрыл глаза. Вдруг подумалось вот сейчас бы услышать гитарный перебор да какую-нибудь туристскую песню можно про перекаты или про жену французского посла. Или даже «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»!
Или Визбора Ибо в теле гусарского подполковника и знаменитого поэта вот уже седьмой год находилась душа его почти полного тезки, тоже Дениса, и тоже Давыдова, только не помещика, не хвата, а А недоучившегося студента академии полиции, человека двадцать первого века! Дениса или, как его звали все Дэна Просто как-то раз вызывали духов И душа Дэна вдруг оказалась в теле гусара А потом и осталась там навсегда, ибо суровый лапландский колдун Кройто отнял и погубил душу истинного гусара. Остался Дэн. Который, правда, теперь знал и умел многое и многое помнил не своего, к примеру как и все дворяне, бегло говорил по-французски.