Паасикиви понял, что на этой улице что-то такое находится, очень важное. Отменной памяти старого политика хватило минуты на догадку: там германское посольство! Или консульство? Неважно. Вот кому помимо финских парламентариев предназначена демонстрация силы. А что там еще на маршруте? Кажется, японское представительство. Возможно, также английское и французское.
В связи с этим письмом у нас будет просьба, продолжил Молотов.
В дипломатической практике на переговорах подобной значимости само это слово было почти что под запретом. Все финские дипломаты навострили уши.
Не желая каких-либо неприятных инцидентов с гражданскими лицами, мы хотели бы, чтобы на пути следования колонны, в первую очередь на перекрестках, стояли финские полицейские, указывая направление движения и одновременно препятствуя созданию помех со стороны кого бы то ни было. Равно на полицию хотелось бы возложить обязанность предотвращения любых несчастных случаев.
Представитель армии с некоторым усилием удержался от смешка. Русские танки нуждаются в охране? Но потом он рассудил, что скорее нуждаются в охлаждении горячие головы, которые, избави господи, вздумают швыряться хорошо, если камнями и гнилой картошкой, а ну как гранатами?
Глава финской делегации увидел отменную дипломатическую возможность и немедленно ею воспользовался:
Господин Молотов, у нас нет оснований не доверять письменным гарантиям со стороны господина Сталина. Однако на данный момент у меня отсутствуют полномочия принять это требование. Но даже будь наше согласие получено сию же минутуи тогда нам бы понадобилось время на выполнение вашей, прямо скажу, неожиданной просьбы. Вы правильно заметили: потребуется помощь полиции. И даже более того: прямо сейчас мне видится необходимость мобилизации значительных полицейских сил для предотвращения любыхповторяю, любых! возможных инцидентов, не говоря уж о прямых провокациях. По вышеназванным причинам считаем желательным перерыв в переговорах. Думаю, через четыре часа я получу все необходимые инструкции, а также полномочия.
К некоторому удивлению финской делегации, русских удалось убедить в необходимости такой отсрочки. Но Паасикиви не сидел, бездельничая, в ожидании нужных бумаг. Он развил бешеную деятельность. В посольстве Финляндии устроили тарарам: нужная карта Хельсинки нашлась отнюдь не мгновенно. Предлагаемый маршрут следования колонны бронетехники изучили пошагово.
Опыт и память не подвели главу финской делегации: русские должны были проследовать мимо как германского, так и японского посольства. Однако английское, французское и американское представительства советское командование явно решило обойти.
Содержание письма Сталина было немедленно отослано в Хельсинки. В коротком обсуждении точку поставил лично маршал Маннергейм:
Демонстрация силы имеет смысл лишь для тех, с кем не хотят воевать. Русские не хотят войны с Германией? Могу их понять. Они думают, что без содействия Гитлера Франция и Англия технически не смогут напасть на Россию. Этот тезис спорный. Удар может быть нанесен морем, на это у британцев сил хватит. Кроме того, Германия в данный момент находится в состоянии войны с этими державами. Вот почему есть основания считать, что Гитлер в любом случае воздержится от удара по Советскому Союзу пока и поскольку не обеспечит себе безопасность с Запада. А демонстрация русской бронетехники даст дополнительную причину для временного замирения Германии и СССР, хотя у них и так отношения вполне благожелательные. Что до Финляндии, то это будет знак нашим сторонникам войны с Россией. При любых действиях любой третьей страны Финляндии надлежит хранить строжайший нейтралитет.
Газеты попадали к раненым после госпитального завтракавидимо, чтобы не лишать людей аппетита.
Настроение у лейтенанта Перцовского было тревожным: как раз сегодня должен был решиться вопрос о его ноге. Если выражаться кратко, то слова "Быть или не быть?" наилучшим образом описывали состояние дел. Раненый как раз шкандыбал на костылях в палату, когда почти над ухом раздался вопль старшего лейтенанта Беляева:
Марк, ты глянь: о тебе статью в "Звезде" напечатали!
Витька Беляев пользовался репутацией шелапута, а то и шута горохового. Весь госпитальну, почти весьзнал о его склонности к розыгрышам. Поэтому не стоит удивления реакция лейтенанта:
Какая еще статья?
Перцовский выразился бы покрепче, однако рядом проходила группка молодых ординаторов, и некоторые были женского пола.
Точно, есть статья, поддержал шутника Степан Машковский, солидный летчик в звании майора. Глянь сам, коль не веришь.
Марк без спешки взял газету, пробежал по ней взглядом, нашел статью. Действительно, в ней говорилось про него самого. Кто ж так расстарался? Под статьей красовалась подпись: "К. Симонов". Ну да, газетчика звали Костя.
Так, с газетой в руке, Перцовский дохромал до своей палаты. "Солдатский телеграф" работал безукоризненно. Так что не стоит удивляться, что соседи Марка уже знали о хвалебной статье. Посыпались шумные поздравления:
Ну, герой ты наш!
А как написано: "Несмотря на тяжелое ранение, лейтенант Перцовский отказался"
Стоп, ребята, по плечам и спине не колотить: в ногу отдает.
Радостное настроение подернулось серым оттенком при появлении пары ординаторов женского пола в сопровождении младшего медицинского персонала. Последовал грозный приказ одной из старших:
Ранбольной Перцовский! Вас сейчас отвезут на операцию.
Тут голос ординатора смягчился:
Поздравляю
Марк мельком подумал, что предстоящая операция не самый лучший повод для поздравлений.
вас будет оперировать сам Николай Нилович
Имя прозвучало с таким придыханием, как будто этот хирург занимал по совместительству должность первого зама господа бога.
по самой-самой новейшей методике.
Имея военно-инженерное образование, лейтенант подумал, что слова "новейший" и "надежнейший" не являются синонимами, но промолчал. Вместо этого он повернул голову к соседу:
Степан Филиппович, коль не труд, зайдите в двести шестнадцатую, там лежит лейтенант Кравченко. Скажите, что я не смогу к ней вечером зайти, буду после операции.
Не волнуйся, Марк, без тени улыбки ответил майор. Все передадим в точности.
Ложитесь на каталку, ранбольной.
Так я и сам бы мог дойти
Не положено!!
В госпитале сказывалось влияние военных: даже ординатор умела разговаривать голосом ротного старшины, хотя и с несколько другой лексикой.
До двести шестнадцатой палаты новости также дошли.
Валь, ты глянь, про твоего Марка напечатали!
Да иди ты!
По пути к лейтенанту Кравченко газету перехватили цепкие лапки любопытных соседок.
Ох ты, герой, значит!
А портрета нет, жалко.
Там фотографа не было, пояснила зарумянившаяся Валя.
Валька, ты за него держись. Лейтенант этот, он ведь в тебя того по самые уши
Теперь будет с наградой. Медаль уж точно.
А то и орден.
Тут насчет награды ничего не сказано.
Ну, потом дадут, я уверена.
Разговор на сходную тему велся уже в расположении штаба фронта. Настырный майор (уже) Маргелов подал письменный рапорт, в котором интересовался судьбой подписанного им самим представления к награде лейтенанта Перцовского М.М., поскольку в списке награжденных он не значился. Бумага попала на стол к командарму Апанасенко. Тот наморщил лоб:
Знакомая фамилия. Где бы она могла встретиться?
Многоопытный и политически подкованный адъютант не замедлился с ответом:
В газете, товарищ командарм. Статья в "Красной звезде", вчерашний номер.
А ну, дай.
Родион Иосифович при отсутствии высшего образования обладал превосходным чутьем. И оно подсказало нужные слова и действия:
Твою ж в переднюю и заднюю и поперек мать!!! Тут дело насквозь политическое может оказаться. Немедленно разузнать, кто это вычеркнул лейтенанта из представления на награждение. Исправить чтоб сегодня ж!
Адъютант был из сообразительных, поскольку иных Апанасенко вблизи себя не держал. Розыскные мероприятия продлились не более часа.
Писарь оправдывался огромным количеством награжденных. Отмазка была сочтена неудовлетворительной.