Лавка, на которой постелили гостю, была пуста, и лишь лежащее на ней покрывало указывало на то, что здесь кто-то ночевал. Тут отворилась дверь, и на пороге появился Будищев.
Доброе утро, поприветствовал он хозяина.
Тихо ты, аспид! Дочку разбудишь.
Если ее гудок не поднял, то мне и подавно не удастся, возразил Дмитрий с легкой усмешкой, но все же сбавил тон.
Мала она еще, сварливо отозвался старик. Успеет еще навставаться в рань.
Так я разве против? развел руками гость.
Ишь ты, не против он!
Вот что, старинушка, посерьезнел Будищев. То, что ты мне угол сдать не хочешьпонятно. Девка молодая, красивая, пойдут слухи, чего доброго, а я тебе в зятья не набиваюсь. Но идти мне покуда некуда, так что пусть тут хоть вещички мои полежат. Хотя бы пока я квартиру не найду.
Чтоб угол найтиденьги надобны! наставительно отозвался Степаныч. Ты еще и дня не отработал на фабрике-то.
Про деньгине твоя печаль. Главное, чтобы квартира была чистая и без больных. И хозяева в мои дела не лезли.
Я гляжу, средства́ у тебя есть? вопросительно изогнул бровь Филиппов.
Мал-мал имеется, не стал отпираться Дмитрий.
Пять рублев в месяц!
Старый, ты охренел, или свою халупу с «Гранд-отелем» перепутал?
Не нравится, пойди в ночлежку. За полтину целый месяц ночевать сможешь, правда, с соседом. А ежели целковый не пожалеешь, так нары только твои будут.
Фигасе у вас в Питере цены!
Столица. Понимать надо!
Три рубля.
Под мостом только если.
Тогда чтобы с харчем.
Само собой. Дочка все одно готовит, однако же приварок в заводской лавке покупать будешь.
Какой еще заводской лавке?
Эх ты, деревенщина! Знамо дело в какой. Жалованье-то в конце месяца платят, а чтобы мастеровые, значит, с голоду ноги не протянули, для них хозяева при заводе лавочку держат. Там в счет будущего скупаться можно.
Втридорога?
Бывает и такое, однако наш Петр Викторович, дай ему Бог здоровья, барин добрый и людей почем зря не обижает. У него и наценка божеская, и тухлятину его приказчики не продают, как иные.
А вот этот момент я упустил, пробормотал парень, затем задумался и коротко мотнул головой. Идет!
Половину вперед!
После этого они обменялись рукопожатиями, и мятая трехрублевка сменила хозяина.
Значится, так, объявил повеселевший машинист. Тымой племяш из деревни. Так всем и скажем. Понял?
Понял, что тут непонятного.
Тогда давай вчерашние щи доедим, да на работу пора.
Ничего не имею против, ступай по холодку.
Это как?
А так. У меня день на обустройство, а на работу завтра.
Эва как прямо как благородному. И куда ж тебе цельный день?
Ну, как куда, осмотреться надо, одеться по-человечески, а то надоело, что на меня люди косятся, как на босяка. Есть у вас тут лавки или магазины? Только чтобы не слишком дорого, а то ты меня сейчас отправишь, по простоте моей.
Ага, видал я таких простаков, хмыкнул Степаныч. Только на что тебе в лавку? Ступай уж сразу к старьевщику, раз денег немного. У них всяких вещей много, может, и подберешь себе что.
Ладно, уговорил, черт красноречивый. Так я и сделаю.
Лавка старьевщика Ахмета располагалась во дворе одного из доходных домов, находящихся поблизости от рабочей слободки. Можно было сказать, что лавка стояла на незримой границе между ареалами обитания «чистой публики» и «мастеровщины» так презрительно назывались в Российской империи рабочие фабрик и заводов.
Владелец заведениястарый татарин в мягкой войлочной шапочке на абсолютно лысой голове, встретил нового клиента настороженно, но любезно.
Что угодно? без улыбки на широком морщинистом лице осведомился он.
Приодеться бы мне, пожал плечами Будищев, пытаясь разглядеть висящую на множестве стоящих вдоль стен вешалок одежду.
Чек якши, покивал старьевщик и отставил в сторону счеты. Но позволено ли мне будет спросить, какими средствами вы располагаете, молодой человек?
Средств у меня мало, а потому одежда должна быть хорошая!
Ишиксез, вы пришли по адресу! Клянусь Аллахом, ни у кого во всем Петербурге вы не найдете таких хороших вещей по таким смешным ценам.
Нельзя ли посмотреть?
Пожалуйста! Вот, будьте любезны, хороший фрак. Его принесла вдова одного чиновникадостопочтенная госпожа Брунс. Ее покойный супруг, пока был жив, разумеется, часто получал награждения за службу, и они могли себе позволить хорошие вещи. А когда он, мир его праху, скончался
Дядя, оставь себе этот фрак! Вдруг сам скопытишься, а парадного лапсердака нет.
Да зачем же так нервничать! Это очень хорошая вещь
Ну и куда я его надену?
А мне почем знать? Вы же не сказали, зачем вам одежда! Сейчас часто бывает, что студенты одеваются как мастеровые, а купцыкак благородные господа. Клянусь Аллахом, я сам такое не раз видел!
Хотя терпение никогда не было среди сильных сторон Дмитрия, он все же сдержался.
Значит, так! Мне нужен костюм или хотя бы пиджак взамен этого. Ну и картуз другой.
Да, вашему головному убору не повезло. Может быть, предложить вам шляпу?
Может, я в другую лавку пойду?
После этих слов татарин сообразил, что перегибает палку, и вытащил на свет божий несколько разных сюртуков, поддевок, пиджаков и даже куртку от студенческого мундира с орлеными пуговицами. Причем взгляд у старьевщика оказался настолько наметанным, что все предложенное было Будищеву почти впору. Быстро перебрав лежащую перед ним гору одежды, парень выбрал добротный сюртук темно-коричневого сукна и пиджачную пару из клетчатой шотландки. И то, и другое было слегка великовато, но совершенно не попорчено молью, как многие другие вещи, и не испачкано.
Чутка бы поменьше, разочарованно вздохнул требовательный клиент.
Аллах с вами, всплеснул руками хозяин лавки. Все очень хорошо! Просто пойдите к портному, и вам все подгонят по фигуре, так что все будут думать, будто это сшито на заказ!
И сколько?
Ну, если вы мне оставите
Нет, дядя, мне еще на завод в чем-то ходить надо.
Вы работаете на заводе и хотите носить такие вещи! Двенадцать рублей за костюм и пять за сюртук!
Фигасе! Уважаемый, я там не директором работаю и не инженером.
Тогда зачем вам такой костюм?
Затем, что у тебя джинсов нет! Пять рублей за костюм и два за лапсердак!
Ай, шайтан, хотите меня без ножа зарезать! Но так и быть, я готов скинуть до пятнадцати
Жаркая торговля длилась еще некоторое время, пока, наконец, высокие договаривающиеся стороны не сошлись на двенадцати рублях с полтиной и новом картузе в придачу. Старьевщик сначала пытался всучить неподатливому клиенту изрядно поношенную дворянскую фуражку с круглым пятном от кокарды на выцветшем околыше, но после красноречивого взгляда Дмитрия тут же извинился и принес простой, но добротный картуз с матерчатым козырьком.
Расплатившись, Будищев уложил покупки и собрался было уже уходить, но старьевщик, упаковывая вещи, обратил его внимание на еще один момент.
Я вам, конечно, дам адрес хорошего и недорогого портного, и он вам подгонит костюм, однако хочу заметить
Чего еще?
У вас очень хорошие сапоги!
При чем тут это?
Они не подходят к костюму. Вот просто совсем
Вообще-тода, согласился Дмитрий. И что делать?
Пожалуйста! жестом фокусника выложил на стол щегольские полуботинки с белым лаковым верхом и черными пуговками на боку.
Что это?
Просто шикарные штиблеты! цокая от удовольствия языком, будто пробуя каждую букву на вкус, ответил Ахмет.
Будищев на минуту задумался. С одной стороны, таскать сапоги ему реально надоело. С другойфасон обуви ему показался донельзя вычурным или даже, можно сказать, идиотским. Однако припомнив, что носят молодые люди его возраста, одетые по-господски, он понял, что эти ботинки ничем не выделяются на фоне других.
Померять бы.
Да будьте любезны, со всем нашим удовольствием!
Состоявшаяся тут же примерка со всей ясностью указала на два обстоятельства. Первое заключалось в том, что глаз у татарина был, действительно, как алмаз. И штиблеты оказались Дмитрию впору. А вот второе заключалось в том, что для ботинок нужны носки, которых у клиента при себе не оказалось. Портянки же для этой цели совсем не годились. У старьевщика носков тоже не было, да и если бы были, покупать бывшие в употреблении молодой человек точно бы не стал.