Ояма уже обжегся на Ялу и прекрасно представлял себе огневое действие новой русской артиллерии. Поэтому наступление старался максимально массировать, будучи абсолютно убежденным в том, что малые силы русские перебьют без всяких проблем. Это там, при форсировании брода, было невозможно развернуть и задействовать достаточно войск. А тут вполне. Поле же. Поэтому японцы постарались задействовать в наступлении как можно большее количество войск одновременно. Максимум, который подразумевал фронт. Так что, хоть они и понесли заметные потери от русской артиллерии, но сумели достигнуть первой пехотной позиции и накопиться там
Ренненкампф, как укушенный, метался в здании штаба. Слишком удаленном от поля боя. Ему хотелось вскочить на коня, и туда Но это означало потерять контроль над ситуацией. Ведь сюда стекалась вся информация вообще вся. Сюда, а не в окопы
Целый зал телефонистов работал круглосуточно для обеспечения непрерывной связи с войсками, наблюдателями и тыловыми службами. Специально выделенные офицеры наносили сведения о текущем положении дел на большую карту местности специальными заколками. Где какие части стоят. Их передвижения. Их состояние. На нескольких висящих рядом информационных досках мелом отмечали запасы снарядов, патронов и прочего, а также их расход. И так далее, и тому подобное. Отсюда из штаба корпуса можно было видеть больше, чем откуда бы то ни было. И управлять, отдавая приказы и получая рапорты. Это и сдерживало Павла Карловича от иррационального жжения рвануть в траншеи и на все посмотреть своими глазами.
Господин генерал, щелкнув каблуками, сообщил подошедший офицер. Японцы завершили накопление.
Ясно, кивнул Ренненкампф. И, достав носовой платок, промокнул лоб. Выстоит оборона или нет? Вопрос. Там, на Ялу, все было очевидно. А тут? Первая проверка боем новой концепции
Японцы поднялись и быстрым шагом двинулись вперед. Редкими, глубоко эшелонированными цепями, дабы снизить вред от стрелкового огня. Но с фронта почему-то не стреляла пехота. Вообще. Только короткоствольная артиллерия русских продолжала мерно и вдумчиво работать шрапнелью.
И вот примерно в пятистах метрах от наблюдаемых пехотных траншей они столкнулись с первым неприятным сюрпризом проволочным заграждением. Оно было не сплошным, а с проходами. Вот туда солдаты и устремились самым естественным образом. Но ровно для того, чтобы попасть под жесточайший пулеметный огонь. Станковые пулеметы русские разместили в дзотах таким образом, чтобы с фронта они были ненаблюдаемыми. А три наката бревен и хороший слой земли позволяли надеяться, что прямое попадание чем-нибудь калибром в три-четыре дюйма с первого раза это укрепление не расковыряет. Проволочные же заграждения были организованы таким образом, чтобы проходы в них формировали коридоры, удобные для продольного прострела из этих самых дзотов. Чем пулеметчики и занялись
Как несложно догадаться первый такой натиск ничем хорошим для японцев не закончился. Второй тоже Так, на колючей проволоке под пулеметным огнем к исходу 31 марта наступательный порыв армии Оямы иссяк. Чудовищные потери заставили его остановиться и начать искать альтернативные варианты. Продуктивность гаубичной шрапнели была намного выше, чем у пушечной, из-за особенностей разлета пучка готовых поражающих элементов. Что усугублялось фланкирующим огнем пулеметных дзотов. Японская пехота, может быть, и попыталась прорываться не только по готовым коридорам в проволочных заграждениях, но им проделывать проходы было нечем
Этого не может быть! возмутился Бисмарк, когда ему сообщили о произошедшем. Благо что германские наблюдатели находились в составе японской армии. Как частные лица, разумеется.
К сожалению, это так, мрачно сообщил его сын, Герберт.
Бисмарк благодаря своевременным усилиям Николая Александровича смог сохранить свой пост канцлера, пусть и прогнувшись под нового Кайзера. А вместе с ним усидели на своих местах его ставленники, в частности сын, выполнявший, как и прежде, функцию министра иностранных дел.
Как русские силами двух дивизий удержали наступление такой толпы японцев? Это абсурд!
А как англичане при Роркс-Дрифт смогли силами полутора сотен устоять перед четырьмя тысячами? пожав плечами, задал встречный вопрос сын, намекая на сражение времен Англо-зулусской войны 1879 года. Тогда крохотная горстка британских солдат смогла успешно обороняться в течение двух дней от более чем в двадцать раз превосходящей толпы зулусов. Причем зулусы эти далеко не все были вооружены по туземному обычаю, хватало и таких, которые использовали трофейные английские винтовки. И не только устояли, но и вынудили зулусов отступить, убив им до четверти личного состава.
Но зулусы же дикие туземцы! воскликнул Отто фон Бисмарк.
А японцы нет?
Их обучали наши инструкторы!
И что это изменило? фыркнул Герберт. Ну одели их в приличную форму и научили ходить строем. А дальше-то что? Разве это сделало из японцев хороших солдат? Маленькие, дохленькие, дикие С тем же успехом мы могли вооружить обезьян.
Обезьяны не платят золотом, мрачно возразил Бисмарк-отец.
Только что
Ты думаешь, что все настолько плохо?
Телеграммы, которые я получил, не спешат обнадеживать. Японцы не смогли даже прорваться к траншеям. За два дня боев они потеряли около сотни орудий и многие тысячи ранеными да убитыми.
И что теперь?
Они ждут, пока подтянутся тяжелая артиллерия и подкрепления. Новых наступлений на подготовленные русскими позиции, по опыту сражения при Ялу, повторять не станут. Вот орудия подтянут. Постреляют. И уже тогда попробуют свои силы заново.
Да уж попробуют задумчиво произнес Бисмарк-отец. Нужно что-то предпринять. Сами они, очевидно, не справляются. Если русские перебросят в Маньчжурию еще три-четыре дивизии Имперской гвардии, то раздавят их играючи.
Надо, отец. Надо. Россия должна проиграть эту войну. Сейчас слишком многие смотрят на то, как и что там закончится. Испанцы, сам знаешь, открыто с русскими дружат, после того, что они для них сделали. Если бы не Император, испанцы позорно проиграли бы войну с этими дикими штатами.
Знаю, кивнул Отто. Это все знают. Сам же рассказывал, какие страсти творились в Вашингтоне. Только что это меняет?
А ты еще не слышал? Ходят слухи, что испанцы с русскими начали обсуждать проект коренной модернизации испанского флота и армии.
Так испанцам нечем платить!
Это пока еще не точно, но, опять-таки по слухам, в качестве платы обсуждается аренда Кубы и Филиппин на полсотни лет.
Этого еще не хватало!
А ведь на Россию смотрит не только Испания. В той же Италии все очень не просто. Император, несмотря на наши успехи, не успокаивается и продолжает свои попытки склонить нового короля на свою сторону. А ведь тот женат на Ксении, сестре Императора. И если сейчас король не знает, что делать, то, после того как Россия победит, может склониться к сотрудничеству
Но не вступать же с ними в войну самим!
Разумеется, отец. Сейчас мы к этому не готовы. А даже если бы и были, то зачем? Война будет большой и сложной. Чем ее окупить?
Твои бы мысли да в голову этому бесноватому тяжело вздохнул Отто фон Бисмарк, скосившись на портрет Кайзера Вильгельма II. Устало потер лицо ладонями. И продолжил беседовать со своим сыном то есть министром иностранных дел, обсуждая сложившуюся диспозицию и возможные шаги Германии для исправления ситуации.
Глава 61904 год, 31 марта, Желтое море
Ренненкампф был не уверен в том, что сможет удержать позиции под Ляо-Яном. Поэтому, стремясь снизить давление на свой корпус, он запросил поддержки у флота. Понятно, что японцы имели численное превосходство, и Тихоокеанский флот Российской империи был категорически ограничен в своих возможностях. Но вдруг можно что-то предпринять? И адмирал Макаров предпринял. Он вывел крейсера под командование фон Эссена из Порт-Артура и отправился к Чемульпо, дабы пострелять да пошуметь и, если получится, уничтожить немного транспортов. Главное создать прецедент, чтобы Того оказался вынужден шевелиться, разрываясь между взаимно исключающимися задачами.