Товарищ Берия, кладу на стол картонную папочку, которую всё это время держал в руках. у меня здесь тоже предложения по операции, тоже в САСШ и тоже с участием Мальцевой. Разрешите доложить?
Интересно, подозрительно прищуривается он. какое удивительное совпадение. Давайте-ка её сюда (принимает папку) слушаю вас.
"Подчинённому всегда лучше первым высказываться первым: чтобы его слова не выглядели как возражение, если они не совпадают с мнением начальства, ну и дать последнему выбрать наилучшее без потери лица".
Чтобы было понятно откуда возникли эти предложения, товарищ Берия, начну с предыстории: с того, что вверенный мне спецотдел занимается обеспечением засекреченной правительственной связи. Для того, чтобы отказаться от использования в ней иностранной техники при спецотделе было создано Особое конструкторское бюро, которое занялось конструированием новых приборов связи, не уступающих лучшим зарубежным образцам. Такие приборы были в кратчайший срок созданы и на деле, в частности в Испании, хорошо показали себя Эйтингон согласно кивает головой.
Затем, уже по возвращению из Испании, правительство приняло решение о расширении тематики СКБ и, соответственно этому, его научной и производственной базы
Это я заметил, проезжал недавно мимо, Берия отрывается от чтения и качает головой. размахнулось ваше СКБ, по площади больше нашего управления будет.
на что были выделены средства из резервов союзного правительства и города Москвы. Скромно отвожу глаза в сторону. В число сотрудников СКБ стали включать заключённых из числа научных и инженернотехнических работников, отбывающих наказание по приговорам Особого Совещания. Число таких работников перевалило за две сотни после ликвидации "Остехбюро" и образования НИИ-20, которое сейчас фактически будет являться филиалом СКБ. Пока НИИ-20 существует только на бумаге, но до нового года, когда пойдёт финансирование, нужно решить вопросы размещения людей, утверждения планов работы и их согласования с военными и наркоматом оборонной промышленности
Эйтингон внимательно слушает, Берия продолжает читать.
Вот с планами по перевооружению армии и флота новейшими образцами радиостанций и связаны мои предложения по операции в САСШ.
Ты что, Алексей, хочешь секретную радиостанцию выкрасть? Удивляется Эйтингон.
Нет, я хочу купить в САСШ заводы по производству таких радиостанций и всех компонентов, которые входят в её состав.
Зачем для этого операция? Поднимает глаза Берия. Были бы деньги Радиокорпорэйшн продаст всё.
Не совсем так. Мягко возражаю я. Мне нужны новейшие радиостанции и новейшие заводы со станками, автоматами и другим оборудованием. Военные власти или госдепартамент может наложить на такую сделку вето в любое время. Подобные контракты длятся годы (изготовление станков процесс длительный), а прекратить их можно одним росчерком пера.
Так что ж ты предлагаешь? Эйтингон явно заинтригован.
Я предлагаю во время заключения и исполнения контракта, в течении двух-трёх лет, провести в САСШ особые мероприятия, направленные на улучшение в американском обществе отношения к СССР. Детально я это ещё не продумывал, но считаю, что начать надо с какого-нибудь жеста доброй воли, например, передачи в дар американскому народу лекарства от туберкулёза.
Какое ещё лекарство? Хмурится Берия.
Изониазид. Химическое вещество. Очень простое. В моей записке о нём рассказано подробно, а если кратко, то открыто ещё до революции в Институте Экспериментальной Медицины. После смерти автора оно было забыто, пока на документы о нём не наткнулся один проходимец из биологической лаборатории "Остехбюро", который захотел присвоить это открытие. В итоге Календаров, этот самый аферист, был арестован и дал признательные показания, а изониазид сейчас проходит испытания в ЦНИИ туберкулёза у кандидата медицинских наук Шмелёва.
Испытания не закончены? Замнаркома вновь водружает на нос пенсне.
Ещё нет, но я звонил вчера Шмелёву из Архангельска, он говорит, что первые результаты обнадёживают.
Вы что план операции строите на надежде? Раздражённо замечает Берия.
"Планида, видать, у меня такая: любой начальник видит во мне конкурента Молодой, перспективный, со связями наверху".
Я говорил о жесте доброй воли, это может быть что угодно, но лекарство было бы лучше всего, оно вызовет симпатию к нам сотен тысяч больных туберкулёзом по всей Америке.
Они нас просто не поймут, качает головой Эйтингон. за дураков будут считать: могут продать, а отдают задарма.
Мы не сможем продать там ни одной таблетки, я начинаю терять хладнокровие. чтобы продать в Америке иностранное лекарство надо получить разрешение ФДА, комиссии по контролю за продуктами и лекарствами, для этого нужно предоставить образец, там проведут простой химический анализ на предмет содержания в нём ядовитых веществ и всё: нам откажут, а какая-нибудь местная "Пфайзер" начнёт выпуск изониазида с клубничным вкусом под своим именем. Так не лучше ли открыть формулу и предложить комиссии провести совместные испытания препарата. А насчёт дураков. так может подумать только здоровый капиталистсирота, которого переубедить в отношении СССР никак невозможно.
Всё равно, это не по государственному отдавать лекарство задаром. Как-то неуверенно заключает Берия.
Хорошо, добродушно соглашаюсь я. пусть не даром. Просто лекарствоэто хороший повод, для того чтобы приехать в страну большой делегацией: учёные, врачи, артисты, танцоры. Собрать в одном месте влиятельных людей, завести полезные знакомства, заключить нужные договора, узнать чужие секреты. Посетить Нью-Йорк, Чикаго, Лондон, Париж, Брюссель
А вот это мне нравится. Очень. Сцепляет руки на затылке Эйтингон. Берия молчит, обдумывая сказанное.
Зачем вам урановая руда? Наконец прерывает он затянувшуюся паузу.
Используется в приборах засекреченной связи "Забавно выходит, у Берии допуска нет к атомным секретам. Если потом спросит, скажу, что не мог рассказывать при Эйтингоне".
Как хотите использовать Мальцеву?
Для своей охраны, слежки за моим агентом, подготовки встреч, передачи денег. Слова отскакивают у меня от зубов. За мной наверняка будут следить, а девушка рядом не должна вызвать подозрения.
Ты что же это сам собрался в Америку? Эйтингон от удивления подаётся вперёд, будто хочет меня лучше рассмотреть.
Не может быть и речи отрезал Берия. выезд за кордон для вас, Чаганов, закрыт навсегда.
"Ждёшь моего возмущения? Зря".
Я понимаю, согласно киваю головой. секретоноситель высшего уровня, германцы за мной охотятся, троцкисты, рискналицо Но академик Ипатьев и МакГи доверяют лично мне а ну как не захотят они разговаривать с незнакомым, что тогда? Да и кто лучше меня, сможет быстро, без длительных ожиданий ответа из Москвы, провести переговоры касающиеся радио с американцами, разобраться в технических тонкостях, согласовать изменения? К тому же, можно поехать инкогнито, изменить внешность, с дипломатическим паспортом
Мы с Эйтингоном вопросительно глядим на Берию, тот хмурится.
Что вы на меня смотрите? Взрывается он, вскакивая на ноги и тряся моей папкой. Это ещё не план операции, а такидея. Здесь небходимо сперва политическое решение, постановка целей, какие главные, какие второстепенные. От этого зависит подбор исполнителей. Чаганов, ладно, несмышлёныш в нашем деле, а ты то чего, Наум? В общем так, посмотришь на Мальцеву и дашь своё заключение, всё
"И для этого я летел за тысячу километров"?
Ах да, совсем забыл, пенсне Берии загадочно блеснули зелёным светом в полумраке кабинета, а губы растянулись в усмешке. Чаганов завтра вечером выезжаешь в Сочи в санаторий НКВД "Бочаров ручей". Отдыхай, с территории санатория ни ногой, через неделю чтобы был на службе.
Крым, Ялта.
16 августа 1937 года, 18:55.
Джозеф Дэвис, посол САСШ в СССР, не дождавшись вахтенного, поднялся из своей каюты на верхнюю палубу барка "Си Клауд", пришвартованного к причалу Ялтинского порта неподалёку от железного маяка на конце каменного мола, и посмотрел в сторону моря. На горизонте в лёгком тумане всё так же маячил лёгкий крузер, закрывая выход в море. Дэвис бросил взгляд на часы: пять минут до встречи.